– духами или призраками умерших людей; а во-вторых, что Бханте – Братья, или «Лха», как их обычно называют – являются либо развоплощенными духами, либо богами».
Первая ошибка обнаружена в труде «Будда и ранний буддизм», породившем неверное представление о том, что в основании буддизма лежит спиритуализм. Вторая ошибка присутствует в книге «Краткое изложение великого хаоса тибетских законов» монаха-капуцина Делла Пенна и отзывах его компаньонов, чья абсурдная клевета на тибетскую религию и законы, написанная в течение последнего столетия, была перепечатана в книге м-ра Маркхама «Тибет».
«Я начну с первой ошибки, – пишет наш корреспондент. – Ни южные, ни северные буддисты Цейлона, Тибета, Японии или Китая не признают западных идей, касающихся способностей и ограничений «обнаженных душ».
Ибо мы абсолютно и безоговорочно осуждаем все невежественные сношения с ролангами. Ибо кто они – те, кто возвращаются? К какому виду созданий относятся те, кто по желанию могут общаться непосредственно или путем физических проявлений? Они являются нечистыми, грубыми, грешными душами, «ацара», самоубийцами и теми, кого настигла преждевременная смерть от несчастного случая и кто должен задержаться в земной атмосфере до полного истечения естественного срока своей жизни.
Ни один благомыслящий человек, будь то лама или чхипа – небуддист, не рискнет защищать практику некромантии, которая, в силу природного инстинкта, была осуждена во всех великих Дхармах – законах и религиях, а взаимодействие с ними и использование силы этих привязанных к Земле душ является просто некромантией.
Итак, существа второго и третьего класса – самоубийцы и жертвы несчастного случая – не завершили полностью назначенного им срока жизни и вследствие этого, даже не будучи вредными, связаны с Землею. Преждевременно вытолкнутая душа пребывает в неестественном состоянии; исходный импульс, давший толчок развитию человека и бросивший его в земную жизнь, не растратился – необходимый цикл не завершен, но тем не менее, должен завершиться.
Кроме того, связанные с Землею, эти несчастные существа, жертвы добровольные или невольные, как бы подвешены в магнетическом притяжении Земли. Они не тянутся, подобно первому классу, к живым существам с дикою жаждой напитаться жизненной силой. Их единственное и слепое побуждение – поскольку они в основном бывают в ошеломленном и оглушенном состоянии – как можно скорее войти в вихрь нового рождения. Их состояние является тем, что мы называем ложным Бардо – это период между двумя воплощениями. В соответствии с кармой человека, на которую влияют его возраст и заслуги в последнем воплощении, этот интервал будет либо длиннее, либо короче.
Ничто, кроме некого непреодолимо сильного влечения – такого, как святая любовь к кому-то очень дорогому, находящемуся в великой опасности, – не может притянуть их к жизни без их согласия; но месмерическою силой бон-no, некроманта (это слово использовано намеренно, поскольку заклинание некроманта является зу-тхю – тем, что мы называем месмерическим притяжением), можно заставить их вернуться в нашу действительность. Такое вызывание, однако, осуждается теми, кто придерживается Благого Учения, ибо вызванная таким образом душа вынуждена чрезвычайно страдать, даже если и не она сама, а лишь ее образ был оторван от нее, чтобы стать привидением. Вследствие насильственного преждевременного отделения от тела, «чжанг-кхог» – животная душа – слишком перегружена материальными частицами, так как естественного отделения более грубых молекул от более тонких еще не произошло; а некромант, искусственно вызывая это разделение, заставляет душу страдать так, как страдал бы кто-нибудь из нас, если бы с него заживо содрали кожу.
Таким образом, вызывать первый класс – грубые, грешные души – опасно для живых людей; призывать же призрак второго или третьего класса – это невыразимо жестоко по отношению к мертвым.
В случае человека, умершего естественной смертью, имеют место совсем другие условия. Душа почти всегда, а если она особенно чиста, то совершенно недоступна для некроманта, а следовательно, и для кружка вызывателей-спиритуалистов, которые неосознанно практикуют настоящий санм-ргаг некромантов – колдовские магнетические заклинания. В зависимости от кармы предыдущего воплощения, период латентности – обычно протекающий в состоянии оцепенения – будет длиться от нескольких минут до нескольких недель или месяцев. В течение этого времени «чжанг-кхог» – животная душа – в торжественном спокойствии готовится к своему переходу либо в более высокую сферу, если она достигла седьмой ступени человеческой эволюции, либо к более высокому рождению, если она еще не прошла последний локальный цикл.
В любом случае у нее в это время нет ни сил, ни желания передавать мысли живущим. Но когда период латентности истекает и новое «Я» в полном сознании вступает в благословенную сферу Дэва-кхана, где рассеивается весь земной туман и перед духовным взором ясно проходят сцены и связи прошлой жизни, – тогда она может, и иногда это действительно происходит, увидев всех, кого она любила и кто любил ее на Земле, притягивать к себе для общения – исключительно силою любви – души живущих, которые, вернувшись потом в обычное состояние, воображают, будто она спускалась к ним.
Поэтому мы радикально отличаемся от западных роланг-па – спиритуалистов – в нашем отношении к тому, что они видят и с чем общаются в своих кружках посредством неосознанной некромантии. Мы говорим, что это лишь материальные отбросы или бездуховные останки того, что было существом – выделенные, отброшенные и оставленные позади, когда его более тонкие частицы перешли в великую Запредельность.
В них задерживаются некоторые фрагменты памяти и разума. Они конечно же были когда-то частью существа и поэтому представляют определенный интерес, но это не есть истинное существо. Сформированные из материи, хотя и эфирной, рано или поздно они должны быть вовлечены в вихрь, где существуют условия для их дезинтеграции на атомы.
Из мертвого тела постепенно выделяются и другие принципы. Через несколько часов второй принцип – жизненный – полностью угасает и отделяется от телесной и эфирной оболочек. Третий – витальный двойник – окончательно рассеивается, когда распадаются последние частицы тела. Теперь остаются четвертый, пятый, шестой и седьмой принципы: тело желаний, человеческая душа, духовная душа и чистый дух, являющийся аспектом Вечного. Два последних, связанные или отделенные от личного «Я», образуют вечную индивидуальность и не могут умереть. Остальные – астральное «Я» и все, что в нем сохранилось от желаний, – до разрушения физического тела переходят в состояние созревания.
Поэтому для сознательного действия в этом состоянии требуется подготовленность Адепта или сильная, неумирающая, горячая и святая любовь к тем, кого умерший оставил на Земле. Иначе астральное Эго либо становится «бхутом», в Тибете – «ролангом», либо продвигается в более высокие сферы.
В первом случае Лха – «человек-дух» – может пребывать среди живущих в течение неопределенного времени, сколько пожелает; в последнем же так называемый «дух» будет медлить и оттягивать свое окончательное перемещение, но только на короткий срок; тело желаний сохраняется в плотном состоянии пропорционально силе любви, которую испытывает душа, и ее нежеланию расстаться с любимыми.
При первом же ослаблении желания оно рассеется, и духовное «Я», постепенно теряя свою личность и все воспоминания о ней, восходит к высшим сферам. Таково Учение. Никто не может защитить смертных, кроме избранных, «совершенных», «Чжангчуб» или самих «Бодхисатв» – тех, кто проник в великую тайну жизни и смерти – ибо они способны по желанию продлевать свое пребывание на Земле после «смерти». Если перевести на общепринятый язык, эта защита означает «рождаться снова и снова» на благо человечества».
Если бы спиритуалисты вместо того, чтобы предоставлять власть над живыми людьми «контролирующим» духам и «гидам», каждому привидению, зовущему себя «Джон» или «Питер», ограничили право побуждать и вдохновлять немногих избранных чистых мужчин и женщин только такими Бодхисатвами или святыми посвященными – рождены ли они на Земле буддистами, христианами, брахманистами или мусульманами, а в исключительных случаях – святым и безгрешным людям, движимым истинно благою миссией, которую они должны завершить после своей смерти, – то тогда они были бы ближе к истине, нежели в настоящее время.
Приписывать же, как они это делают, священную привилегию каждому «элементарию» или «элементалу», рядящемуся в павлиньи перья и являющемуся лишь для того, чтобы сказать: «Как поживаете, м-р Снукс?», – и выпить чаю да скушать тостик, – это кощунство и печальное зрелище для того, кто обладает интуитивным чутьем благоговейной святости тайны физического перехода, не говоря уже об учениях Адептов.
«Далее Делла Пенна пишет:
«Эти чжангчуб – последователи главного святого – еще не стали святыми, но они в наивысшей степени обладают пятью добродетелями… милосердием, как мирским, так и духовным, совершенным соблюдением закона, великим терпением, огромным усердием в работе по совершенствованию и самым возвышенным созерцанием» (с. 55-56)».
Хотели бы мы знать, как могли они обладать всеми этими качествами, особенно последним – трансом, будучи физически мертвыми!
«Эти «чжангчуб» завершили свой путь и освободились от дальнейших перевоплощений из тела одного ламы в тело другого, но [далай]-лама всегда наделен душою одного и того же чжангчуб, хотя ради блага живущих он может пребывать в других телах, обучая их Закону, что и является причиной их нежелания становиться святыми, ибо тогда они не смогли бы наставлять их. Движимые состраданием и жалостью, они хотят оставаться «чжангчуб», дабы наставлять живущих в Законе и помогать им быстрее завершить трудный путь перевоплощений. Более того, если эти «чжангчуб» желают, они вольны перемещаться в этом или иных мирах, и в то же самое время они могут перемещаться с тою же целью в другие места.
Из этого весьма путаного описания следуют два факта. Во-первых, тибетские буддисты – мы говорим об образованных классах – не верят в возвращение духов умерших, потому что пока душа на Земле не станет настолько чистой, чтобы обрести состояние Бодхисатвы – высшей ступени совершенства, ближайшей к Будде, даже святые в обычном понимании этого слова не могут после смерти наставлять или направлять живых. А во-вторых, отвергая, как они это делают, теории сотворения, Бога, души – в их христианском и спиритуалистическом смысле – и дальнейшую жизнь личности умершего, они все же верят, что человек обладает таким потенциалом воли, что от него самого зависит, стать ли ему Бодхисатвой и обрести силу, чтобы регулировать свои будущие существования, будь то в физической или же полуматериальной форме.
Ламаисты верят в нерушимость материи как элемента. Они отрицают бессмертие и даже сохранение личного «Я» и учат, что сохраниться может только индивидуальное «Я» – то есть вся совокупность многих персональных «Я», которые представлены Единым, в течение долгой череды различных существований. Последнее даже может стать вечным – слово «вечность» для него означает период великого цикла – вечным в своей интегральной индивидуальности, но этого можно достигнуть только став Дхиан Коганом, «Небесным Буддой» или тем, кого христианские каббалисты могли