целью не природу и человека, а про-т иворечие кл ассикам; план произведения, характ еры и пол оже-ния дей ствующих лиц и самый язы к создавал ись у них не по свободному вдохновению, а сочинял ись, придумы вал ись по расчету, и по какому же мел очному расчет у?— тол ько дл я того, чтобы все эт о вы шл о решител ьно прот ив т ого, как бы л о у кл ассиков. Потому- то у них все вы ходил о так же искусственно и нат янут о, как и у кл ассиков, т ол ько искусственност ь и нат яну-тость эта была другого род а: у кл ассиков — пригл аженная и прил изанная, у романт иков — преднамеренно раст репанная. Здравы й смысл был идол ом кл ассиков, не знавших о сущест во-вании фант азии; романтики сдел ал ись врагами зд равого смысл а и искусственно разд ражал и фант азию до бол езненного напряжения. Посл е эт ого очевидно, наскол ько у них могл о быть п ро-стоты , естественности, понимания дей ствительной жизни и художест венност и,— ровно никаких сл едов. Таковы были произведения Викт ора Гюго, предводител я романт иков. Таковы же были у нас произведения Марл инского и Пол евого, для которы х, особенно для Пол евого, Викт ор Гюг о был идеалом поэта и ром а-ниста. Кт о давно не перечиты вал их повестей и романов и не имеет охоты пе ресмотреть их, т от может составит ь себе дост а-точное понят ие о характ ере романт ических созданий , пробежав раэбор «Аббад д онны », приведенный нами выше. От куд а взял авт ор своего Рей хенбаха? Разве один из характерист ических ти-26
по в нашего тогдашнего общест ва составл ял и пылкие, великие поэты с гл убоко страстны ми нат урами? — вовсе нет, о таких людях не было у нас и сл уху, Ренхенбах прост о придуман автором; и разве основная тема ром ан а— борьба пламенной л юбви к двум женщинам — дана нравами нашего общест ва? разве мы походим на итальянцев, какими оии представл яются в кровавы х мел одрамах? нет, на Руси с сам ог о призвания варягов до 1835 года, вероятно, не было ни одного сл учая, подобного тому, какой сочинил ся с Рей хвнбахом; и что для нас интересного, что для нас важного в изображении столкновений , решительно чуждых нашей жизни? — Эти вопросы о бл изком соотношении поэтических созданий к жизни общест ва не приходили и в гол ову романтическим сочинител ям, — они хлопотали тол ько о том, чтобы изображат ь бурны е ст раст и и раздирател ьны е пол ожения неистово фразист ы м язы ком.
Мы вовсе не в укор романт изму припоминаем его характ е-ристику, а тол ько для вывода соображений о том, мог ли чел о-век, пропитавший ся насквозь подобны ми понятиями об искусстве, понимать истинную художественность, мог ли он восхищаться прост от ою, естественностью, верным изображением дей -ствительности. Мы не хотим смеят ься над романтиками, — напротив, помянем их добры м сл овом; они у нас были в свое время очень полезны; они восст ал и прот ив закоснел ости, неподвижной заилесневел ости; если б им удал ось повести л итературу по
дороге, кот орая им нравил ась, это было бы дурно, потому что дорога вела к вертепам фантастических злодеев с картонны ми кинжал ами, жил ищам фразеров, кот оры е тщесл авил ись выдуманными преступлениями и ст раст ями; «о это не сл учил ось, — романтики успели тол ько ©ывесть л итературу из неподвижного и пресного бол ота, и она пошл а своей дорогой , не сл ушаясь их возгл асов; следовательно, вреда ей они не успели сделать, а пол ьзу сделали, — за что же бранит ь их, и как же не помянуть добры м сл овом их усл уги?
Нам нужно знать их понят ия не для т ого, чтобы смеят ься над ними, — это беспол езно, посмеемся лучше над тем, что в нас остается еще нелепого и дикого, — а для того, чтобы понять искренность и добросовест ност ь их борьбы против тех, которы е явил ись после них, которы е были л учше их.
В самом деле, мог ли поклонник Викт ора Гюго, авт ор «Аббад-донны»,, понимать эстетическую т еорию, кот орая главными усл о-виями художественного созд ания ставил а простоту и одушевление вопросами дей ствительной жизни? Нет , и его нел ьзя обвинять за то, что он не понимал того, чего не понимал; дол жно только сказат ь, что были правы его противники, защищавшие учение более вы сокое и справедл ивое, нежели понятия, которы х он держал ся.
Мы не думаем принимать ст орону Н. А. Пол евого как п ро-27
тивника критики и л итературы гогол евского периода; напротив, он был совершенно неправ, его прот ивник совершенно прав, — мы утверждаем тол ько, что основны м побуждением к борьбе и у Н. А. Пол евого, как у его прот ивника, бы л о неподдельное, непритворное убеждение.
* Борьба была Жестока и, естественным образом , влекла за со-
бою бесчисленные оскорбл ения самол юбию парт изанов той или другой ст ороны , — в особенност и, ст ороны отсталой и слабей -шей , потому что победитель может прощат ь обиды осл абеваю-щему противнику, но самол юбие побеждаемого бывает разд ра-жительно и непримиримо. Пото- му очень может быть, что жел ч-ность разл ичны х вы ходок Н . А . Пол евого усил ивал ась горьким чувством сознания в том, что другие занял и место впереди его, лишили его (и его убеждения, потому что он дорожил своими убеждениями) первенства, господст ва в критике, что л итература перестал а признават ь его своим верховны м судьею, сознания, что он не побеждает, как прежде, а побежден, — и болезненными криками гл убоко уязвл яемого сам ол юбия; но все это было тол ько второстепенны м элементом, развившимся в течение борьбы , — а истинными, гл азными причинами борьбы были убеждения, бес-коры стны е и чужды е низких расчет ов или мелочного тщеславия.
В свое время .нельзя был о не опровергат ь ошибочны х суждений писател я, имевшего стол ь сильный авторитет; но из- за ошибочного направл ения его деятельности нельзя было забы ват ь ни того, что в сущност и о» всегда ост авал ся человеком, достой ным уважения по характ еру, ни, в особенност и, того, что в прежнее время он оказал много усл уг русской л итературе и просвещению. Эт о было с обы чною прямот ою всегда признаваемо его прот ив-ником и с жаром вы сказано в брошюре «Никол ай Ал ексеевич Полевой » 21.
Жест окие нападения на Гогол я принадл ежат к числу важней -ших ошибок Н. А. Пол евого; они были од ною из главных причин нераспол ожения, кот орое питали к Пол евому публика и лучшие писатели прошедшего десятил етия. Но дол жно тол ько сообразит ь, что он никогда не мог вый ти из круга понятий , разра-ботанны х французскими романтиками, распрост раненны х у нас его первым журнал ом, «Московским тел еграфом», практически осущест вившихся в его повест ях и в «Аббад д онне», — и мы убедимся, что Полевой не мог понимать Гогол я, не мог понимать лучшей ст ороны его произведений , важней шего их значения для л итературы . Не мог понимать — и, сл едовател ьно, ему должен был казат ься несправедл ивы м вост орг, возбужденный в поздней -шей критике этими пооизведеииям’и; как человек, привыкший г орячо защищат ь свои мнения, он не мог не подать громкого гол оса в деле, кот орого важност ь была стол ь сил ьно указы ваема »i противником Пол евого, и жаркими толками в публике. Чт о это мнение, основанное на эклектической фил ософии и романтнче -2Я
ской эстетике, было в высшей степени небл агоприятно Гогол ю, нимало не удивительно, — напротив, иначе и быть не могло.
В самом деле, экл ектическая фил ософия всегда останавл ивал ась на середине пути, ст арал ась занят ь «зл ат ую средину», говоря «нет», прибавл ять и «д а», признавая принцип, не допускать его приложений , от вергая принцип, допускат ь его прил ожения. «Ревизор» и «Мертвы е души» были решител ьною прот ивопол ож-ностью этому правил у портить впечатление целого примесью ненужных н несправедливых ог оворок — они, как произведения художественные, ост авл яют эффект цельный , полный , определенный , не ослабляемый пост оронними и произвол ьны ми при -делками, чужды ми основной идее, — и потому для посл едовател я эклектической фил ософии они дол- жны были казат ься од ност о-ронними, утрированны ми, несправедл ивы ми по сод ержанию. По форме они были совершенною прот ивопол ожност ью л юбимым стремл ениям французских романт иков и их русского посл едова-теля: «Ревизор» и «Мерт вы е души» не имеют ни одного из тех качеств, за которы е Н . А . Полевой признавал великим созд а-нием искусства «Notre Dame de Paris » * Викт ора Гюго и которы е ст арал ся он придать своим собственны м произведениям: там хитрая завязка, кот орую можно придумат ь тол ько при высочай шей раздраженност и фант азии, характ еры придуманные, небывалые в свете, пол ожения искл ючительные, неправдоподобны е, и восторженный , горячечный тон; гут — завязка обиходный случай , известный каждому, характ еры — обыденные, вст речающиеся на каждом шагу, тон — также обыденный . Эт о вял о, пошл о, вульгарно по понятиям людей , восхищающихся «Notre Dame de P a-ris» 22.