некий обмен идеями между
Иисусом из Назарета и Ессеями. И Иисус из Назарета учился узнавать в своем
общении с Ессеями в двадцать пятом, двадцать шестом, двадцать седьмом,
двадцать восьмом жизненном году и еще за этим далее, почти все, что имел
дать Ессевский орден. Ибо что ему не было сообщено через слова, это
представляло себя ему через всякие ясновидческие впечатления-импрессии
(Impressionen). Важные ясновидческие впечатления-импрессии имел Иисус из
Назарета или внутри самого сообщества Ессев или некоторое время после в
Назарете дома, где он в некой более созерцательной жизни позволял
воздейстовать на себя тому, что проникало в его Душу из сил, которые
приходили к нему, о которых Ессеи ничего не угадывали, которые однако как
следствие проводимых с Ессеями разговоров были оживлены в его Душе.
Одно из этих переживаний, из этих внутренних впечатлений-импрессий
должно быть особенно выдвинуто, потому что оно может просвечивать в целый
Духовный ход развития человечества. Это было некое мощное, значимое видение,
которое Иисус из Назарета имел как в неком роде отрешенности, в котором ему
явился Будда (Buddha), как в непосредственном присутствии. Да, Будда явился
Иисусу из Назарета как следствие обмена идей с Ессеями. И можно сказать, что
в то время между Иисусом и Буддой имел место некий Духовный разговор. Это
принадлежит моему оккультному обязательству сообщить вам содержание этого
Духовного разговора, ибо нам позволено, да мы должны сегодня затронуть эти
значимые тайны развития человечества. В этом значимом Духовном разговоре
проведал Иисус из Назарета от Будды, что таковой примерно сказал: Если мое
учение так, как я его учил, полностью бы пришло в исполнение, тогда должны
были бы все люди стать равными Ессеям. Это, однако, не может быть. Это было
заблуждением в моем учении. Также Ессеи могли себя только продвигать дальше,
тем что они себя обособляют от остального человечества; для них должно
остальное человечество быть здесь. Через исполнение моего учения должны были
возникнуть сплошные (lauter) Ессеи. Это, однако, не может быть. — Это было
некое значимое переживание, которое имел Иисус из Назарета через сообщество
с Ессеями.
Некое другое переживание было то, что Иисус из Назарета сделал
знакомство с одним также еще юным человеком, с одним почти одновозрастным
человеком, который сблизился, все-таки в неком совсем другом способе, чем
Иисус из Назарета, с Ессеевским орденом, который однако этому вопреки также
не стал совсем Ессеем. Это был тот, хотелось бы сказать, как некий
мирянин-брат (Laienbruder) внутри Ессеевского сообщества живущий Иоанн
Креститель. Он одевался как Ессей, ибо таковые носят зимой одежду из
верблюжего волоса. Но он никогда не мог учение Иудаизма полностью в себе
поменять с учением Ессеев. Так как однако учение Ессеев, целая жизнь Ессеев
делало на него некое большое впечатление, жил он как мирянин-брат жизнь
Ессеев, позволял себя подвигать, позволял себя постепенно инспирировать и
приходил мало-по-малу к тому, что ведь рассказывается об Иоанне Крестителе в
Евангелиях. Многие разговоры имели место между Иисусом из Назарета и Иоанном
Крестителем. — Здесь свершилось одним днем — я знаю, что это называется, эти
вещи так просто рассказывать, но ничто не может меня останавливать; я знаю
вопреки, что эти вещи вследствие тому оккультному обязательству теперь
должны быть рассказаны — свершилось одним днем, что Иисус из Назарета, в то
время, как он говорил с Иоанном Крестителем, видел перед собой как
исчезнувшим телесность Иоанна Крестителя и имел видение Илии (Elias). Это
было второе важное Душевное переживание внутри сообщества Ессеевского
ордена.
Здесь существовали однако также другие переживания. Уже с долгого
времени Иисус из Назарета мог наблюдать нечто особенное: Когда он приходил к
местам, где были Ессевские ворота, где были необразные (bildlose) ворота,
здесь не мог Иисус из Назарета проходить через такие ворота, без того, чтобы
опять-таки не проделать некий горький опыт. Он видел эти необразные ворота,
но для него были Духовные образы у этих ворот; для него являлось по обеим
сторонам неких таких ворот всегда то, что мы теперь научились узнавать в
различных Духовно-научных разбирательствах под именем Ариман и Люцифер. И
постепенно упрочнилось ему чувство, впечатление в Душе, что несклонность
Ессеев против образов ворот, должна была бы иметь нечто поделать с
выколдовыванием таких Духовных существ, как он их созерцал у этих ворот, что
образы у ворот якобы были отображениями Люцифера и Аримана. И чем чаще Иисус
из Назарета это замечал, тем больше восходили такие чувства в его Душе.
Кто такое переживает, тот не находит, что об этих вещах одинаково много
позволено раздумывать; ибо эти вещи действуют потрясающе на Душу. Чувствуют
также очень скоро, что человеческих мыслей не достает, чтобы их достаточно
глубоко обосновать. Мысли считают тогда неспособными, чтобы проникнуть к
этим вещам. Но впечатления вкапываются не только глубоко в Душу, но
становятся некой частью Душевной жизни самой. Чувствуют себя как связанным с
частью своей Души, в которой собрали такие переживания, как связанные с
переживаниями сами, несут эти переживания дальше через жизнь.
Так нес Иисус из Назарета через жизнь оба образа Люцифера и Аримана,
которые он часто видел у ворот Ессеев. Это сначала действовало не иначе, как
что ему было сознательно, что царит некая тайна между этими Духовными
существами и Ессеями. И действие, которое упражняло это на его Душу, вносило
себя в понимание с Ессеями; начиная с этих преживаний в Душе Иисуса из
Назарета не могли более так хорошо взаимосторонне друг друга понимать. Ибо
жило в его Душе нечто, о чем он не мог говорить напротив Ессеям, потому что
каждый раз нечто как в речи проглатывалось, ибо всегда вставлялось здесь
нечто между, что он переживал у Ессевских ворот.
Одним днем, как после некого особо важного, значимого разговора, в
котором зашла речь о высшем, Духовном, Иисус из Назарета покидал ворота
главного строения Ессеев, здесь встретил он, тем что он проходил через
ворота, облики, о которых он знал, что они были Люцифер и Ариман. И он видел
убегающими Люцифера и Аримана от ворот Ессеевского монастыря. И погрузился в
его Душу один вопрос. Но не как если он сам, не как если он через рассудок
вопрошал, но с глубокой элементарной властью, проник в его Душу вопрос: Куда
убегают таковые, куда убегают Люцифер и Ариман? — Ибо он знал, святость
монастыря Ессеев принесла их в бегство. Но вопрос вживался в его Душу: Куда
убегают таковые? — И этот вопрос не высвобождал он больше из своей Души,
этот вопрос горел как огонь в его Душе; с этим вопросом ходил вокруг он
ежечасно, да ежеминутно переживая в следующие недели. Как он после Духовного
разговора, который он провел, покинул ворота главного строения Ессеев, здесь
загорелся в его Душе вопрос: Куда убегают Люцифер и Ариман?
Что он, под впечатлением этого в своей Душе живущего вопроса делал
дальше, после того как он пережил, что древние инспирации ушли потерянными,
религии и культы были испорчены демоническими властями и как он упал у
алтаря Языческого культа, внял превращенный голос Батх-Кол и должен был себя
спросить, что имеют означать слова Батх-Кол и что равно рассказанное мной
имеет означать, что Душа Иисуса из Назарета себя теперь спрашивала: Куда
убегают Люцифер и Ариман? — об этом желаем мы дальше завтра говорить.
«Христиания (Осло), Пятый доклад, 6 Октября 1913»
Вчера могли мы бросить взор на жизнь Иисуса из Назарета во время,
которое протекло для него приблизительно с его двенадцатого жизненного года
вплоть до примерно к концу его двадцатых годов. Из того, что мне позволено
было рассказать, могли вы конечно иметь ощущение, что разигралось нечто
глубоко значимое для Души Иисуса из Назарета в это время, глубоко значимое
однако также для целой эволюции человечества. Ибо вы ведь конечно из
осново-ощущения, которое вы себе могли образовать через ваше Духовно-научное
изучение, знаете, что все взаимо-зависит в эволюции человечества и что
некое, так значимое событие с неким человеком, в чью Душу ввигрывается так
много, так бесконечно много из дел целого человечества, равно также есть
значимо для целой эволюции человечества. Мы учимся то, чем стало событие
Голгофы для эволюции человечества, в различнейших способах узнавать. В этом
цикле докладов дело идет о том, чтобы научиться узнавать это через
рассмотрение самого Христоса Иисуса-Жизни. И так обращаем мы взор, который
мы вчера направили на характерный временной промежуток, который лежит между
двенадцатым годом и Иоанново-Крещением, сегодня еще раз на Душу Иисуса из
Назарета и спрашиваем нас: Что могло
