он снискал славу одного из
выдающихся проповедников 4 в. («христианский Демосфен»).
Первое место в его наследии занимают 45 слов, из которых
выделяются «5 Богословских слов» (Ог. 27—31),
произнесенные в Константинополе в 380 и давшие ему почетное
имя «Богослова». Здесь он опровергает ереси евномиан и
македониан и отстаивает ортодоксальное учение о
Троице. Автор 245 писем и автобиографической поэмы «О
своей жизни», сравнимой с «Исповедью» Августина.
В своем учении о богопознании Григорий полемизирует с
арианским рационализмом Евномия и отрицает
возможность постичь тварным человеческим разумом Бога в его
сущности. Бог, «чистая и первая природа» (Ог. 28),
являет свою славу лишь в подобиях, «со спины», как
Моисею (Исх. 33:22,23). Непознаваемость и неизреченность
(трансцендентность) утверждается т. о. на пути апофати-
неской теологии, которая допускает только отрицательные
утверждения о Боге. Богопознание реализуется как
личная встреча с Богом-Троицей, что и есть собственно цель
христианской жизни (спасение). Это предполагает в
первую очередь отстранение от чувственного мира,
очищение и восхождение ума (каОароц), т.е. обожение (Эеоочс),
принципиально возможное благодаря вочеловечению
Бога-Слова. Различные ступени богопознания
соответствуют поэтому изменениям преображаемого аскезой
человека, который стремится ко все более ясному созерцанию
Троицы, к соединению с чистым божественным умом.
Центральными в творчестве Григория являются тринитар-
ная проблема и христология. Как Василий Великий и
Григорий Нисский, он отстаивает единосущие Троицы.
Троичность как тайна есть «неразделимое разделение», «Единое
в трех и три в Едином» (Ог. 39). Григорий впервые
обозначил различия Лиц как «нерожденность», «рождение» и «ис-
хождение» (Ог. 25), выражая тем самым взаимные
отношения Лиц (axeaeic). В христологии (Ер. 101, 102) Григорий
критикует Аполлинария Л аодикийского, утверждая
полноценность человеческой природы Христа: в личности
Христа происходит совершенное сущностное соединение двух
природ. Марию Григорий называет «Богородицей».
Влияние Григория на Церковь — Восточную, как и
Западную — было огромным. Уже Руфин считал его учение
нормой ортодоксии, а многие западные отцы, в т. ч. ФомаАк-
винский, постоянно обращались к нему; Григория высоко
ценили и гуманисты (напр., Меланхтон). Он оказал также
значительное влияние на византийскую гимнографию
(рождественский, богоявленский и пасхальный каноны
Иоанна Дамаскина).
Соч.: MPG, t. 35—38; в рус. пер.: Творения Григория Богослова,
т. 1—2. М, 1843—1848 (репринт: Свято-Троицкая Сергиева Лавра
1994).
Лит.: Иларион (Алфеев), иеромонах. Жизнь и учение св. Григория
Богослова. М., 1998; Fleury Е. St. Gregoire de Nazianze et son temps.
P., 1930; RuetherR. R. Gregory of Nazianzus. N. Y. — Oxf., 1969;
Bernard J. Gregoire de Nazianze. P., 1995.
A. В. Михайловский
ГРИГОРИЙI ВЕЛИКИЙ (Gregorius Magnus) (ок. 540, Рим
— 604, там же) — папа Римский в 590—604, отец Церкви.
Происходил из знатного рода, администратор, управлявший
не только владениями Римской церкви, но и Римом с
округой. Способствовал обращению в ортодоксальную
христианскую веру вестготов в Испании. Отправил к англосаксам
миссию Августина, первого архиепископа Кентерберийско-
го. От его обширной переписки сохранилось 866 посланий.
Ему принадлежат следующие труды: Моралии на Книгу
пророка Иова (ок. 579—591), Пастырское правило (ок. 591),
Гомилии на Книгу пророка Иезекииля (ок. 591/592), Гомилии
на Евангелия (ок. 593), Диалоги о жизни святых италийских
отцов (593—594), Толкования на Песнь песней (595—598),
Толкования на Первую книгу царств (595—598,
пересмотрена в 599—604). В основе теологии Григория Великого,
известного в Восточной церкви под именем Григория Дво-
еслова (за знаменитые в Средние века «Диалоги», т.е. «Дво-
есловия»), — гл. о. идеи Августина, а также Кассиана и
Амвросия Медиоланского, которые он сделал доступными не
искушенным в богословии христианам. Идеальная модель
христианской жизни представлялась ему в виде подвижного
равновесия созерцательной (любовь к Богу) и действенной
(любовь к ближнему) ее сторон.
Соч.: MPL, t. 75—79; в рус. пер.: Собеседования о жизни
италийских отцов и о бессмертии души. Казань, 1858; Беседы на
Евангелия в 2 т. СПб., 1860; Беседы на Пророка Иезекииля, пер.
архимандрита Климента. Казань, 1863; Правило пастырское, или
О пастырском служении, пер. Давида Подгурского. К., 1872.
Лит.: Успенский Ф. И. Церковно-политическая деятельность папы
Григория I Двоеслова. Казань, 1901; Dagens Cl. Saint Gregoire
le Grand. Culture et experience chretiennes. P., 1977; Straw Carole.
Gregory the Great: Perfection in Imperfection. Berkeley, 1988; Markus
Robert A. Gregory the Great and His World. Cambr., 1997.
В. Б. Прозоров
ГРИГОРИЙиз Римини (Gregorius de Arimino. Arirni-
nensis; Gregorio Novelli da Rimini) (ок. 1300,
Римини — ноябрь 1358, Вена) — итальянский теолог, философ
556
ГРИГОРИЙ НИССКИЙ
и естествоиспытатель; «подлинный доктор» (doctor au-
thenticus). Бакалавр искусств (1323), магистр теологии
(1345). Преподавал в Париже (1323—29, 1341—51) и
городах Италии. Генерал Ордена братьев-отшельников св.
Августина (1357—58). Главное сочинение: «Чтение на
первую и вторую книги «Сентенций»» Петра Ломбардского
(Lectura super Primum et Secundum Sententiarum).
Будучи убежденным августинианцем, Григорий тем не
менее разделяет и многие номиналистские положения,
изложенные его современником У. Оккамом. Согласно
Григорию, т. к. содержание науки составляет лишь
знание об универсальном и необходимом, ее объектом не
может быть внешняя, чувственно воспринимаемая
реальность, включающая в себя только случайное и
единичное. Единственно возможный объект науки находится в
пределах самой души и есть та умственная реальность,
что состоит из доказуемых и логически обосновываемых
смысловых значений, к которым приводят
умозаключения (significata conclusionum). Универсальное познание
(notitia universalis) т. о. связано не с реально
существующими универсалиями, но со знаками, представляющими
группы индивидуумов. Исходя из этого, Григорий
настаивает на первенстве интуиции, посредством которой
субъект осуществляет как относительное познание внешнего
мира, так и абсолютно несомненное познание
внутреннего, собственного бытия — здесь он опирается на
Августина («О Троице», кн. XV, гл. 12): никакое бытие не может
быть более известно человеку, чем его собственное.
Заостряя внимание на совершенной недетерминированности
акта свободного божественного произволения и — как
следствие — на наличии непреодолимой пропасти между
Богом и всем тварным миром, Григорий исключает
истины веры (в т. ч. и сам факт бытия Божьего) из области
логического доказательства, применимого не к «мудрости»
(sapientia) теологии, но лишь к знаниям «науки» (scientia).
Объекты же и явления, с которыми имеет дело
естественный опыт, — случайны, ибо всегда могут быть изменены,
если Бог этого пожелает. Т. о., даже если признается, что
мир конечен во времени и пространстве и что
численно он один, нет никаких препятствий к тому, что Бог не
сделает его бесконечным и вечным или не сотворит,
помимо нашего, иные миры. Одобряя и развивая
аргументацию Фомы Брадвардина относительно решающей роли
божественного предопределения в процессе
возникновения и течения событий тварного мира, Григорий, хоть и
не без колебаний, принимает его тезис.
Проводя строгое различие между упорядоченным
могуществом Бога (potentia ordinata) и его абсолютным
могуществом (potentia absoluta), Григорий — в отличие от таких
оккамистов, как, напр., Адам Вудхэм — не использовал
его в качестве основания для выводов и интерпретаций,
подрывающих традиционные догматические положения.
Так, он признавал невозможным, чтобы божественная
свобода вступала в противоречие с его же собственной
природой и совершенными атрибутами: Бог, т. о., не
может быть несправедлив, не может обманывать человека,
велеть человеку грешить, ненавидеть Его или не верить в
Него, ибо в этом случае Он уже не был бы Богом.
Естественнонаучные интересы Григория близки научным
интересам его современников—представителей
Оксфордской и Парижской школ (вопрос о математической
непрерывности и бесконечности, рассматриваемый в его
«Чтении», и др.).
Соч.: Lectura in Primum el Secundum librum Sententiarum, cd. D.
Trapp et al.—«Spatmittelalter und Reformation. Texte und
Untersuchungen», vol. 9. В., 1979.
Лит.: LeffG. Gregory of Rimini: Tradition and Innovation in Fourteenth
Century Thought. Manchester, 1961; Trapp D. New Approaches to
Gregory of Rimini. — «Augustinianum» 1962,2, p. 115—130; VignauxP.
Justification et predestination au XIV siecle. Duns Scot, Pierre Auriol,
Guillaume d’Occam et Gregoire de Rimini. P., 1934; Wursdorfer J.
Erkennen und Wissen nach Gregor von Rimini. Munster i. W., 1917.
A. M. Шишков
ГРИГОРИЙ НИССКИЙ(Гртгубрюс о Nugotic) (между 335
и 340, район Неокесарии — после 394) — христианский
богослов, младший брат Василия Великого. Вырос в
христианской семье и к 20 годам стал чтецом, но затем
неожиданно оставил свой пост, увлекшись языческой
философией и риторикой. Ок. 371 ставший епископом Кесарии
Василий Великий рукополагает Григория епископом Ниссы.
В 376—378 из-за конфликта с проарианскими
гражданскими властями был вынужден временно оставить
епископскую кафедру, на которую он вернулся в 379 после
смерти императора Валента. После кончины Василия
Великого в 379 продолжал организаторскую деятельность
своего брата и традиции его богословия. Активно полеми-
зовал против ариан, евномиан и аполлинаристов,
принимал участие в соборе 379 в Антиохии, в 381
присутствовал на Константинопольском (2-м Вселенском) соборе,
участвовал в соборах 382, 383, 394. К раннему периоду его
творчества принадлежит трактат «О девстве», к зрелому
— главные сочинения Григория Нисского: «Против Евно-
мия», «Против Аполлинария», «Большой катехизис», «О
Святом Духе», «О вере», «К эллинам на основании общих
понятий», «Диалог о душе и воскресении», «О младенцах,
преждевременно похищаемых смертью», «О роке», «Об
устроении человека», гомилии «О надписании псалмов»,
«Точное истолкование Екклесиаста» и на «Песнь песней»,
«Жизнь Моисея», «О житии Макрины», «Жизнь Григория
Чудотворца», малые аскетические сочинения, письма
(сохранилось 30), проповеди, надгробные слова и др.
произведения.
В богословии Григория Нисского заметно сказывается его
глубокое знакомство с классической греческой
философией, в первую очередь с Платоном и Плотином, с
натурфилософией и физикой (гл. о. Аристотеля), медицинскими
и физиологическими теориями Галена; также для него
характерно увлечение богословием и аллегорическим
методом толкования библейских книг Оригена и критическое
отношение к своим источникам.
Развивая в полемике с арианами тринитарное богословие
Афанасия Александрийского и Василия Великого, Григорий
Нисский устанавливает последовательное различие между
сущностью и ипостасью. При этом важное место занимает
раскрытие (в полемике с Евномием) понятия единосущия,
характеризующего полноту, постоянство и совершенство
божественного бытия.
Вслед за «Шестодневом» Василия Великого Григорий
развивает идею иерархичности сотворенного мира и,
переходя к антропологии, говорит, что мир создан ради
человека, назначение которого — связывать чувственное и
материальное с духовным. Как образ и подобие Бога человек
наделен разумом, словом, бессмертной и нематериальной
душой (теорию предсуществования душ Оригена Григорий
557
ГРИГОРИЙ ПАЛАМА
отвергает), свободой воли и совершенным телом. Тело
человека не только способствует его разумной жизни (чему
служат, напр., прямохождение, руки, органы речи), но
и является условием воскресения во плоти, после
которого оно преображается. Эсхатологический процесс
понимается Григорием как постепенное изживание зла: он
говорит о «всеобщем восстановлении» (апокатастасисе).
После воскресения и Страшного Суда, когда исчезнет зло
и порок, благими станут грешники и сам сатана. В этике
Григорий отстаивает учение о произвольности
добродетелей: только добровольное следование человека добру
может привести к спасению; навязанное не может быть
добродетелью.
Наибольшее внимание в сочинениях Григория Нисского
уделено проблеме богопознания. Сотворенный по образу
и подобию Божьему, человек способен созерцать
подобное. Созерцание (Oeopia) божественной красоты (для
описания ее Григорий часто прибегает к
неоплатонической метафорике света) является пределом человеческих
устремлений. Но как существо тварное и связанное
материальным существованием, человек нередко вытесняет
стремление к богопознанию стремлением к благам этого
мира. Кроме того, разум человека ограничен, познает гл. о.
существование» вещей (то eivai), притом только тех из
них, которые в иерархии творения стоят ниже человека,
«сущность» же их (ouata) недоступна познанию человека,
ее ведает только Бог. «Сущность» Бога для человека
неизреченна, неописуема, непознаваема и неопределима.
Бог познается не по его сущности, но по его действиям
(evepyeia) в творении, обозначаемым как «божественные
имена»: Вечно Сущее, Благо, Премудрость, Истина и т. п.;
они имеют не логический, а символический характер,
потому что описывают умную природу, превышающую
человеческий разум. «Сущность» Бога нельзя помыслить и
выразить словами. Способность человека к богопознанию
осуществляется прежде всего в области чистой интуиции
и мистического экстаза, непосредственное богопознание
может быть даровано в акте любви к Богу, являющейся
ответом человека на даруемую Богом благодать и
кульминацией добродетельной христианской жизни. Григорий
Нисский уподобляет душу зеркалу, в котором, если оно
чисто, отражается образ Божий, или глазу, который, если
он не замутнен, способен узреть божественную красоту
И подобно тому как глаз способен увидеть самого себя
только в зеркале, так и человек способен познать свою
душу только отраженной в Боге. От вещей внешнего