Голова, Империя III
у вас пожелтели, в вашей программе теперь другой номер — княгиня Лили на туго натянутой проволоке. Той дамы, которую я знал, уже нет на свете, а потому прошу вас ни минуты не сомневаться, что я не стану болтать.
Меня совсем не интересует этот Бисмарк; он в долгу как в шелку.
Так, значит, вас интересует директор?
Да, вот кто, — подхватила она. — Как вы полагаете, вернул бы он меня в варьете и сделал бы звездой первой величины, если бы я не была тем, что есть? Он не предается сантиментам, и его мне незачем обманывать. — И через плечо, небрежно: — Иначе я, конечно, не собиралась бы за него замуж.
Терра стоял неподвижно. Вдруг он направился к ней и протянул руку.
- С этого вам следовало начать.
- Я знала, что в конце концов мы поймем друг друга.
- Чего мы здесь ищем? — сказал он резко. — Успеха. У вашей светлости, по-видимому, имеются основания душой и телом быть преданной «Агентству по устройству жизни».
- Мы оба держимся им, — сказала она, и лица обоих приняли сосредоточенное выражение. Терра подвинул ей кресло, а свой стул поставил напротив. Положив руки на колени, он начал вполголоса:
- Сначала этот человек показался мне плохим мистификатором, затем несколько лучшим. Но в конце концов я дошел, бог весть почему, чуть ли не до восхищения. А чего он стоит в действительности?
- Он человек огромных возможностей, — ответила она, тоже вполголоса. Во-первых, он хочет жениться на мне. А на это способен либо незрелый юнец…
- Благодарю, — ввернул Терра.
- …либо, — закончила она, — человек, которого уже ничем не проймешь.
- Во-вторых, — подхватил Терра, — он так окрыляет души, которые входят с ним в соприкосновение, что недостатка в больших деньгах у него не будет никогда. Ради его несуществующей оперы я сегодня обломал себе все ногти, как будто хотел собственноручно проложить себе путь к вечному блаженству.
- А я, — она ударила его по колену, — устрою так, что наш Бисмарк будет больше уверен в существовании высочайшей оперы, чем в существовании ее державного творца.
- После этого «Главное агентство по устройству жизни» может спокойно рассматривать устройство жизни как свою единоличную монополию, даже если опера никогда не будет написана. Но есть шанс, — добавил Терра, — что наша реклама вытянет оперу из ее творца. Всякий, кого назвали гением, спешит оправдать это звание.
Взглянув друг на друга, они засмеялись счастливым смехом.
- Право же, в нашу единственную ночь любви у нас не было так радостно на душе, — заметил Терра, и она ничего не возразила. Он перестал смеяться. Но на этот прекрасный мир падает одна тень — Морхен.
- Да, — ответила она, — он и меня беспокоит.
- Какие отношения у фон Прасса с Морхеном? — шепотом спросил Терра.
- Даже мне не удается выведать это у него, — шепотом ответила она. — Я знаю одно: зависимость от Морхена гложет его больше, чем деньги, каких он ему стоит.
- Я постараюсь разузнать больше, — пообещал Терра и предложил: Вскружите голову этому негодяю. Он постоянный посетитель кафе «Националь». Она задумалась. — Хорошо бы заполучить какие-нибудь улики против него.
Стеклянная дверь чуть задребезжала; взглядом они сказали друг другу, что их подслушивают. Вдруг лицо княгини изобразило задорный вызов, как на сцене. Поняв ее намерение, Терра поднес руку к сердцу и что-то залепетал.
Он сохранил эту позу до момента, пока дверь открылась и появился Морхен.
Морхен щурился еще хитрее, чем обычно. Мимоходом он поклонился в сторону княгини, слегка погрозил пальцем Терра и собрался уже воткнуть ключ в обитую войлоком дверь.
- Господин Морхен! — воскликнула княгиня мелодичным голосом.
- Такому зову противостоять нельзя, — сказал он деловитым тоном и подошел к ней.
Она указала ему на стул, с которого встал Терра.
- Директор занят, — промолвила она и откинула голову, соблазняя его своим белым лицом, как земным раем. — Вы можете все сказать мне.
Морхен заржал; казалось, он смеется над ней.
- Здесь творятся забавные дела, — заявил он. — Поверите ли вы, касса пуста!
Она поморщилась.
- Мой милый, кого вы думаете провести?
Но он вынул ордер директора и стал уверять, что ему отказались выплатить семьдесят тысяч.
Она заявила, не задумываясь:
- Я тоже не намерена терять свое состояние. У меня все, до последнего гроша, помещено в «Главное агентство». Я докажу вам свое доверие. Вот… Она стала тянуть из-под шубки жемчуг, блестевший у нее на шее, нитка становилась все длиннее. Она бросила ее в услужливо подставленные руки Морхена. — Расплатитесь ею!
Морхен немедленно поднялся, он сразу стал серьезен. Низко поклонившись, он собрался уйти. Она подождала, пока он дойдет до двери.
- Который час? — бросила она звонко в тишину и посмотрела на свой браслет. — Четверть седьмого. Если вы до семи не вернетесь, мне придется предположить, что я никогда в жизни больше не увижу вас.
- И вас бы это очень огорчило? — насмешливо сказал Морхен.
- Но как мне быть? — ответила она. — Не могу же я оставить своего будущего мужа в беде.
Захихикав, Морхен исчез.
- Я достаточно ясно намекнула, что ему пора бежать, — остальное в ваших руках.
- А если директор не вынесет такого удара?
- Этого не бойтесь, — сказала она, после чего и он перестал сомневаться.
Она ушла. Он энергично зашагал по комнате, дымя папиросой и рисуя себе победоносное завершение дня: директор «Главного агентства по устройству жизни» избавлен от своего злого гения, он сам — Терра — компаньон, власть завоевана в один день… Время приближалось к семи; он вошел в приемную, там стоял шум и гул.
Зейферт прыгал по своей клетке как заведенный. Увидев Терра, он зашептал:
- Немыслимо с ними справиться, семьдесят тысяч скоро придут к концу, деньги рвут у меня из рук.
- Терпение, — успокаивал его Терра уверенным тоном.
В толпе он наткнулся на Куршмида, разделявшего общее беспокойство. Ходили темные слухи, и шли они из недр самого предприятия.
- Уж не вы ли будоражите тут всех? — спросил он Терра, но Терра ничего не понял.
Еще не старый, но обросший бородой человек, который держался подле Куршмида, тоже проявлял сильное волнение.
- Господин Гуммель и его друзья вложили сюда капитал общества «Всемирный переворот», — пояснил Куршмид.
- Всемирный переворот может свершиться, здесь к нему готовы, — сказал громко Терра и огляделся. Вдруг он заметил Элиаса.
Элиас стоял у двери комнаты, где помещалась касса, он следил за Терра смиренно-недоверчивым взглядом и, увидев, что тот его заметил, пошел навстречу.
- Ну? — осведомился Терра. — Где он?
- Неужели сбежал? — в свою очередь спросил Элиас. — Этого я от него не ожидал. — Он был искренно удивлен.
- Вы, значит, не следили за ним, — грозно произнес Терра.
Элиас же — хладнокровно:
- Разве это нужно, господин комиссар? Я и так знаю, что делает Морхен. Он играет.
Терра не сразу вник в смысл этих слов. Значит, Морхен играл по поручению директора на деньги «Главного агентства». С выигрыша он получал проценты, проигрыш его не касался. Тайна открывалась так просто.
- Я выследил его, — объяснил Элиас. — Тогда он стал мне давать время от времени по десять марок. Ну что ж, я и держал язык за зубами.
- Банк, где лежат ваши сбережения, скоро лопнет, — прорычал Терра.
Элиас шарахнулся.
Зейферт, который разрывался на части, в отчаянии подозвал Терра. Тот вместо него подошел к рупору, Оттуда раздался голос директора:
- Неужели Морхен до сих пор не вернулся?
- Господина Морхена здесь не было, — сказал Терра, подражая голосу кассира. — И касса пуста.
Директор, громко и уверенно:
- Значит, он придет сейчас. Именно сегодня должно закончиться одно грандиозное дело.
Терра взволнованно, голосом Зейферта:
- Господин директор, господин Морхен пришел. Одну минуту! — Затем, предпослав утробный смешок, сказал, подражая голосу Морхена: — Господин директор, не повезло.
- Все потеряно?
- Не волнуйтесь, господин директор. Для себя я выиграл.
- Негодяй, ты меня ограбил!
- Это вы говорите мне? — прозвучал обиженный голос Морхена. — Вот вы какой, господин директор! Семьдесят тысяч вы прощаете, а мои пятьсот марок разорили вас. Я ухожу в частную жизнь. Всего хорошего, господин директор.
И Терра больше не отвечал ни слова, сколько ни звал директор своего Морхена.
- Что вам угодно, господин директор? — спросил он, наконец, собственным голосом.
- Я разгадал вас, — ответил сейчас же директор. — Вы пролезли ко мне, чтобы шпионить. Я тоже велел следить за вами. Где Морхен?
- У него есть основания больше не показываться, — пояснил Терра и прибавил, что жалеть о Морхене не стоит. Отныне «Главное агентство по устройству жизни» может работать на здоровой основе. Но директор не поддавался уговорам.
- Вы отказываетесь вернуть мне Морхена? — упорно твердил он. — Без Морхена ничего не выйдет. Вы отказываетесь… — Голос смолк. Затем вдруг сухой треск. Терра отпрянул и огляделся.
Положение было критическое. Загородка, защищающая кассу, лежала сломанная на полу, и в нарастающем шуме преобладал крик: «Полицию!» Терра, которого окружила толпа, требуя сведений, пытался все свалить на плутовство одного из служащих; самому предприятию, по его словам, не угрожало никакой опасности. При этом он с дрожью в сердце оглядывался, ища лазейки. Что там случилось с директором?..
«Народ» вывел его из тяжелого положения, — он так вопил, что привлек к себе общее внимание.
- Проклятая еврейская шайка! — кричал он. — Довольно уж народ терпел от вас!
Все поддержали его: вкладчики, спекулянты, актеры, зрители и заблудившиеся мечтатели.
Глубоко потрясенному поэту Гуммелю пришлось усомниться в мировом перевороте из-за отказа «Главного агентства по устройству жизни» от платежей. Только Элиас являл собой оазис беспечности.
- Чего надрывается этот парень? — спрашивал он, показывая большим пальцем через плечо на шумевший «народ». — Вольно ж ему было всему верить!
Терра энергично протиснулся в комнату. Он и сам верил в директора, верил настолько, что не принял никаких мер предосторожности и таким образом ускорил катастрофу!.. В темную каморку вторглись беснующиеся дикари, а между тем дядюшка Ланге, глухим воем выражавший скорбь о потере столь тяжко заработанных грошей своей дочери Альмы, орудовал топором. Рама обитой войлоком двери затрещала, наконец дверь поддалась и толпа ввалилась в комнату. Но взятая с бою тайна оказалась иной, чем все ожидали. При виде комнаты с бутафорией вместо книг, с люком, с пустыми стенами вместо несгораемых касс, наполненных награбленным добром, многим стало смешно. Но, заглянув за один из бутафорских книжных шкафов, люди перестали смеяться. Безмолвно толпились они, обмениваясь вполголоса краткими соображениями, а затем дружно удалились.
Терра закрыл дверь и для безопасности припер ее самыми тяжелыми креслами. Только тогда он прошел за створку. Директор сидел в кресле у письменного стола, навалившись на один из локотников. Правая рука с револьвером свешивалась вниз; казалось, что она хочет потихоньку засунуть оружие под ковер. Голова склонилась набок и упиралась подбородком в плечо; таким образом,