Верноподданный, Империя I
смиренно просил пастора Циллиха убедить прихожан, что в своей нашумевшей проповеди он вовсе не имел в виду его, Дидериха. Пастор обещал, проявляя явное раскаяние под укоризненным взглядом супруги, а она подтвердила его обещание. Затем родители оставили Дидериха и Кетхен вдвоем, и присмиревший, приниженный Дидерих почувствовал такой прилив благодарности, что чуть было не объяснился Кетхен в любви. «Да», уже порхавшее на милых пухлых губках Кетхен, означало бы все-таки успех, оно дало бы ему союзников, и он не был бы так одинок во вражеском стане. Но этот неоплаченный голландер! Машина сожрала бы четверть приданого… Дидерих вздохнул: ему пора на фабрику. И губы Кетхен сомкнулись, не вымолвив заветного словечка.
Надо было решать, что делать, срок доставки голландера приближался. Дидерих сказал Зетбиру:
- Я бы на их месте доставил машину в срок, минута в минуту: пусть только опоздают, и я без всяких церемоний отошлю ее обратно.
Зетбир напомнил, что обычное право предоставляет заводам несколько дней отсрочки. Как ни горячился Дидерих, Зетбир стоял на своем. Впрочем, машина пришла точно в срок. Не успели ее распаковать, как Дидерих разбушевался:
- Машина слишком громоздка! Эти господа ручались, что она меньше старой. К чему такие затраты, если я не выгадаю на площади. — И как только голландер установили, он, вооружившись метром, принялся со всех сторон обмеривать машину. — Голландер чересчур велик! Я не позволю себя обжуливать. Подтвердите, Зетбир, что он слишком велик.
Но Зетбир неопровержимо доказал ошибку в обмере, допущенную Дидерихом. Тот, громко сопя, отступил, придумывая новый план атаки. Он подозвал Наполеона Фишера.
- А где же механик? Разве с завода не прислали механика? — И он раскричался. — Я ведь договорился насчет механика, — солгал он. — Эта публика, видно, хорошо понимает свое дело. Я не удивлюсь, если с меня потребуют за механика по двенадцать марок в сутки, а он будет блистать своим отсутствием. Кто мне установит эту злополучную машину?
Фишер сказал, что разбирается в этих вещах. Дидерих вдруг проникся к нему необычайным благоволением.
- Уж лучше, понимаете, уплатить вам сверхурочные, чем выбросить деньги на совершенно чужого человека. Ведь вы в конце концов наш старый рабочий.
Наполеон Фишер вскинул брови, но промолчал. Дидерих коснулся его плеча.
- Видите ли, друг мой, — сказал он, понизив голос, — откровенно говоря, я разочарован в этом голландере. Рисунок в прейскуранте произвел на меня совсем другое впечатление. Барабану полагается быть гораздо шире, а при таком барабане разве возможна большая производительность? Вы согласны со мной? А тяга, по-вашему, хороша? Боюсь, что масса не будет двигаться.
Наполеон Фишер смотрел на Дидериха испытующе, хотя уже смекнул, чего от него хотят.
- Надо бы испробовать машину, — медленно сказал он.
Дидерих, избегая встречаться с ним глазами, делал вид, что рассматривает голландер. В заключение, как бы подбадривая Фишера, он сказал:
- Значит, договорились. Вы устанавливаете эту штуку, я вам плачу сверхурочные с надбавкой в двадцать пять процентов, и давайте поскорее загрузим машину. Вот и увидим, какой подарочек нам преподнесли.
- Уж, наверное, из ряда вон, — сказал механик, явно желая угодить хозяину.
Дидерих, не думая о том, что делает, схватил его за плечо: Наполеон Фишер был другом, спасителем.
- Пойдемте-ка, дорогой мой…
Его голос звучал растроганно. Он повел Наполеона Фишера к себе, велел фрау Геслинг налить механику стакан вина; не поднимая глаз, сунул ему в руку пятьдесят марок.
- Полагаюсь на вас, Фишер, — сказал он. — Если бы не вы, завод, вероятно, здорово околпачил бы меня. Две тысячи марок я уже выбросил на ветер.
- Они обязаны вернуть их, — поддакнул механик.
- Ведь и вы того же мнения, не правда ли? — не унимался Дидерих.
На следующий же день Наполеон Фишер в обеденный перерыв занялся голландером и вскоре доложил своему хозяину, что новое приобретение гроша ломаного не стоит. Масса не движется, без мешалки не обойдешься, как в любом голландере самой старой системы.
- Стало быть, надувательство! — воскликнул Дидерих. — Кроме того, голландер требует больше двадцати лошадиных сил. Это противоречит договору! Неужели мы будем молчать, а, Фишер?
- Ни в коем случае, — решил вопрос механик и провел узловатыми пальцами по заросшему черными волосами подбородку. Дидерих в первый раз прямо взглянул ему в лицо.
- Значит, вы можете засвидетельствовать, что голландер не отвечает условиям заказа?
Наполеон Фишер чуть заметно усмехнулся в свою бороденку.
Дидерих заметил усмешку. Тем энергичнее распрямил он плечи и направился к дверям.
- В таком случае эти господа еще услышат обо мне.
Он тотчас же в весьма категорическом тоне написал письмо фирме «Бюшли и К°» в Эшвейлер. Ответ пришел с обратной почтой. Его претензии, говорилось в нем, вызывают удивление; новый патентованный голландер системы Майер установлен и испытан уже на многих бумажных фабриках, список коих прилагается. Посему не может быть и речи о том, чтобы завод согласился принять голландер обратно, а тем более — вернул полученный задаток в сумме двух тысяч марок; напротив того, господин Геслинг благоволит немедленно уплатить остаток суммы, указанной в договоре. Дидерих написал вторично, в еще более решительном тоне, пригрозив обратиться в суд. Теперь «Бюшли и К°» старались его урезонить, предлагая еще раз испытать машину.
- Поджали хвост, — скаля зубы, проговорил Наполеон Фишер, которому Дидерих показал письмо. — Судебный процесс им сейчас не с руки, их голландер еще мало известен.
- Правильно, — сказал Дидерих. — Молодчики у нас в руках.
И, заранее торжествуя победу, он наотрез отказался от полюбовной сделки и от предложенной ему скидки. Ответа не было довольно долго, и Дидерих уже встревожился. А вдруг они ждут результатов обращения в суд? Или сами строчат на него жалобу? Взгляд его часто обращался на Фишера, и тот отвечал ему взглядом исподлобья. Они больше не разговаривали друг с другом. И вот как-то утром, в одиннадцать часов, когда Дидерих сидел с домашними за вторым завтраком, горничная подала ему визитную карточку: Фридрих Кинаст, доверенный фирмы «Бюшли и К°» в Эшвейлере; и пока Дидерих вертел карточку и так и этак, гость уже вошел. Переступив порог, он остановился.
- Прошу прощения, — сказал он. — Произошла, как видно, ошибка. Меня направили сюда, я же прибыл исключительно для деловых переговоров.
Дидерих опомнился.
- О, это ничего не значит, прошу вас, пройдите. Доктор Геслинг, представился Дидерих. — А это моя мать и сестры Эмми и Магда.
Гость подошел к столу и раскланялся с дамами.
- Фридрих Кинаст, — пробормотал он.
Это был высокий мужчина с русой бородкой, в коричневой пиджачной паре. Все три дамы самозабвенно улыбнулись.
- Можно поставить для вас прибор? — спросила фрау Геслинг.
- Конечно, мама, — поспешил сказать Дидерих. — Господин Кинаст ведь позавтракает с нами, не так ли?
- Не смею отказаться, — ответил представитель фирмы «Бюшли и К°», потирая руки.
Магда положила ему на тарелку копченой рыбки; он не успел поднести ее ко рту, как уже похвалил.
- Полагаю, что в трезвом состоянии вы неохотно занимаетесь делами? спросил Дидерих с простодушным смешком.
- Занимаясь делами, я всегда трезв, — так же шутливо ответил Кинаст.
- В таком случае мы с вами, пожалуй, столкуемся.
- Вопрос только в том, как… — с плутовато-задорным видом сказал Кинаст, бросая взгляд в сторону Магды.
Она покраснела. Дидерих налил гостю пива.
- Вероятно, в Нетциг вас привели и другие дела?
- Там видно будет, — сдержанно ответил Кинаст.
- У Клюзинга в Гаузенфельде вам вряд ли удастся что-либо сделать, — на всякий случай сказал Дидерих. — У него застой.
И так как гость промолчал, Дидерих подумал: «Вся суть в голландере. Процесс им сейчас некстати». Вдруг он заметил, что Магда и гость одновременно пьют из своих бокалов, глядя друг другу в глаза. Эмми и фрау Геслинг сидели как деревянные. Дидерих, громко сопя, наклонился над своей тарелкой; и вдруг принялся превозносить прелести семейной жизни.
- Вам повезло, господин Кинаст, второй завтрак — это отраднейшие минуты дня. Когда оторвешься от работы и поднимешься к себе, тогда только замечаешь, что ты, так сказать, тоже человек. А это необходимо.
Кинаст подтвердил, что действительно необходимо. На вопрос фрау Геслинг, женат ли он, Кинаст, глядя на склоненную голову Магды, ответил отрицательно.
Дидерих встал из-за стола и щелкнул каблуками.
- Господин Кинаст, — рявкнул он, — я к вашим услугам.
- Господин Кинаст еще только выкурит сигару, — попросила Магда.
Она собственноручно поднесла ему огня, он многообещающе улыбнулся и выразил надежду, что еще увидит дам. Но едва вышли во двор, как он резко переменил тон.
- Какие старые, тесные бараки, — заметил он холодно и презрительно. Жаль, что вы не видели наших заводских корпусов.
- В таком заштатном городишке, как Эшвейлер, не шутка развернуться, так же презрительно ответил Дидерих. — А здесь — как вы снесете этот массив домов!
Он повелительно крикнул механику, чтобы тот запустил новый голландер. Механик не сразу вышел, и Дидерих ворвался в цех.
- У вас что, любезный, уши заложило?
Но, увидев Фишера, он сразу перестал кричать и, тараща глаза, сказал приглушенным голосом:
- Я вашей работой, Фишер, очень доволен, поэтому решил с первого числа повысить вам заработную плату до ста восьмидесяти марок.
Наполеон Фишер коротко, с видом заговорщика, кивнул, и они расстались. Дидерих снова расшумелся. Рабочие курят! Ему возразили, что это дым его собственной сигары. Представителю «Бюшли и К°» он сказал:
- Вообще-то говоря, я застрахован, но дисциплина прежде всего. Безупречное производство, верно?
- Устарелое оборудование, — сказал Кинаст, равнодушно оглядывая машины.
- Сам знаю, уважаемый, — насмешливо отпарировал Дидерих. — Но уж никак не хуже вашего голландера.
И, пропустив мимо ушей возражение Кинаста, он разразился упреками по адресу отечественной промышленности. Надо съездить в Англию, вот тогда он переоборудует фабрику. Он человек большого размаха. С тех пор, как он возглавил свое предприятие, производительность неизмеримо возросла.
- А возможности еще далеко не исчерпаны. — Дидерих сымпровизировал: — У меня договоры с двадцатью газетами окружного масштаба. От берлинских универсальных магазинов отбоя нет…
- Вероятно, сегодня как раз все отгрузили, нигде почему-то не видно готовой продукции.
Дидерих возмутился.
- Могу вам сказать, милостивый государь, что я только вчера разослал всем своим мелким заказчикам циркулярное письмо: до окончания переоборудования фабрики прием заказов прекращен.
Механик позвал их в цех. Новый патентованный голландер был наполовину загружен, и все-таки движение массы оказалось настолько слабым, что подсобный рабочий подталкивал ее мешалкой. Дидерих взглянул на часы.
- Ну вот. Вы утверждаете, что масса оборачивается в вашем голландере за двадцать — тридцать секунд, а я уже насчитал пятьдесят… Механик, спустите массу… Что там такое? Это тянется целую вечность!
Кинаст наклонился над чаном, выпрямился, потом проницательно усмехнулся:
- Само собой, если вентили законопачены… — И пристально взглянув Прямо в забегавшие глаза Дидериха: — А какие там еще фокусы проделаны с машиной, я наспех установить не могу.
Дидерих вспыхнул и густо покраснел:
- Это что — намек? Вы хотите сказать, что