и тут-то руки и дрогнули. Хорошо хоть не уронила ничего.
Но светло-коричневая лужица все равно выплеснулась на стол.
А я смотрела и смотрела на нее, не в силах даже взять тряпку и вытереть.
Сейчас я могла бы быть в тюрьме. Или меня могло бы вовсе не быть.
Дрожь трясла так, что зуб на зуб не попадал! А если бы я растерялась, дрогнула, сломалась, поддалась хоть на минуту? Что бы тогда случилось?
Хотя я и так знаю. Логан не упустил бы шанса. Либо меня бы сбросили в море, привязав что потяжелее – люди, когда они стадо, и не такое сотворить могут, либо разорвали в клочья прямо там, на причале. Либо – тюрьма. И еще неизвестно, что хуже – отмучиться сразу, или потом, долго и мучительно.
Улик никаких не осталось бы, доказать вину Сайма было бы невозможно, к тому же у него связи, знакомые, а я вот она! Берите голыми руками! Кто бы заступился?
Холод проникал, казалось, в самые кости.
Каменная клетка, откуда невозможно уйти, где ты в полной власти тюремщиков, и не только их. Как Моринар сегодня приказал – есть тот, кто осужден за убийство?
Там могут сделать с человеком что угодно, и никто, никто не поможет…
С губ сорвался стон.
Я налила отвар в кружку и залпом выпила. Огненная жидкость обожгла губы, щеки, язык, вырвала вскрик боли. Ничего, заживет!
Все будет хорошо, Вета. Ты справилась, ты и еще справишься, хотя приезд канцлера – это чудо!
Чудо ли?
Это глупо – думать, что канцлер приехал ради какой-то лекарки. Да меня там могли повесить на дереве – он бы и бровью не повел! Ни на минуту!
Ответ был прост до безумия.
Канцлер воспользовался ситуацией, чтобы убрать Логана. Но почему нельзя было сделать это раньше? Хотя что я знаю? Может, у Логана большие связи, или знакомства, или что-то еще… например, жена из дворян? Или он сам дворянин?
Дрожь начала медленно возвращаться.
Я глубоко вздохнула, выдохнула и выругалась. Крепко, зло и грязно, как ругались в порту. Холод не уходил. Взгляд перебежал на шкафчик, в котором стояла бутылка крепкого вина – на всякий случай. Может быть…
Нет!
Вот этого – быть не может. Я знаю, алкоголь, дурман – это все губит мой дар. А значит – ни к чему! Забавно…
Раньше я считала свой дар приятным приложением к жизнь благородной дамы. Сейчас вся моя жизнь крутится вокруг него. А где истина?
И где я сама?
Я застонала и упала в кресло.
Ночь обещала быть долгой, очень долгой…
* * *
Ага, размечталась!
Трех часов не прошло, как в мое окно забарабанили, что есть сил.
– Госпожа Ветана! Помогите!!!
– Что случилось?
Я спешно натягивала юбку и кофту, косясь на встрепанного бородатого мужика – косая сажень в плечах. Ей-ей, он в дверь боком проходил, прямо не помещался!
– Меня Арис зовут, мы живем тут неподалеку! Жена моя, Лита! Она ребенка ждет, а тут кровь у нее пошла!
Естественно, к неизвестной мне Лите мы мчались, словно на пожар. И правильно сделали.
Скромный домик, испуганная женщина, лежащая на кровати, кровь, пропитывающая белую простыню…
Я присела рядом, коснулась тонкой руки, взглянула в испуганные зеленые глаза.
– что случилось, девочка?
Ну что тут могло случиться?
Дурочка, понимаете ли! Они с мужем три года ребенка ждали, сейчас, вот забеременела, но когда это женщина себя берегла? Пыталась, но тут свекровь забежала…
Замечательный шанс! Взять маленький мешочек сахара весом пятьдесят килограмм, по совершенно бросовой цене. Только надо прямо сейчас бежать!
Ну и хлипкие бабы пошли! Вот я в твоем возрасте мужа из трактира на горбу носила, в поле ломалась, и хоть бы что сломалось!
Лита оказалась менее крепкой. Мешок она купила, и отволокла, а вечером ощутила резь в животе. Потом пошла кровь, и муж в панике ринулся к первому же лекарю, про которого вспомнил – ко мне.
Я ругнулась и положила женщине руку на живот.
Под пальцами билась и трепетала новая жизнь. Крохотная такая, беззащитная.
Ребенок внутри женщины растет в чем-то вроде специального мешка. А если перенапрячься, этот мешок начинает отслаиваться и выходить наружу. Вот это сейчас и произошло.
М-да… никуда я отсюда до утра не уйду.
– Лед есть? – посмотрела я на мужа.
– Н-нет…
– Тогда тащи ведро ледяной воды из колодца, тряпки для компресса, и ищи лед, где хочешь, – рыкнула я. И перевела взгляд на Литу. – Ты сама поняла, что дура?
– Д-да…
– Еще послушаешься свекровь?
– Н-нет.
– Вот и правильно. Или в жизни тебя лечить не буду. И ребенка твоего тоже.
– А он… я не?..
И столько надежды в ее глазах…
– Пока – не. К утру скажу точнее, тут главное, чтобы кризис миновал. Сейчас дам тебе успокоительное, выпьешь, чтобы ребеночка не волновать еще больше, поспишь, а я посижу, буду тебе компрессы делать.
– Ох, госпожа… это ж…
– Ты еще спорить будешь?
Спорить Лита не захотела. Просто послушно выпила успокоительное и благодарно стиснула мою руку, погружаясь в сон. А мне того и надо было.
Пока еще процесс не стал необратимым. Я просто волью в нее побольше жизненных сил, чтобы хватило и ей, и ребенку, а муж пусть побегает, лед поищет. Потом оставлю травы, скажу, как пить, чтобы ребенок родился крепким, ну и на осмотр пусть приходит.
Вот свекрови ее я бы голову отгрызла, ну да авось представится случай! Это ж надо, девку на третьем месяце заставлять мешочки тягать! Зар-раза!
Я сидела около спящей Литы, гладила ее живот, подталкивая искру ребенка разгореться посильнее, вливая в женщину и малыша силу жизни, и думала, что все не так плохо.
Да, есть в работе лекаря и свои отрицательные стороны. Но вот ради таких моментов стоит жить. Когда ощущаешь под пальцами тепло новой жизни, когда спасаешь людей, видишь сияющие глаза таких вот глупышек…
Я все делаю правильно.
Я могла бы вести жизнь знатной дамы, но как она была бы пуста рядом с этой!
Ночь скользила мимо маленького домика, задевала его краем плаща, перебирала звезды, вальяжно пересыпая их с ладони на ладонь, шуршала ветром, вскрикивала голосами ночных птиц, и совершенно меня не пугала. Больше мне не было страшно.
Я понимала, ради чего живу на свете.
Даже если бы сегодня меня не стало – остались бы те, кого я спасла. А это очень много. И если я все сделаю правильно, на моем счету будет еще две спасенных жизни – ребенка и этой Литы.
А я сделаю. На то мне дар и отпущен свыше, чтобы отдавать его миру. И преступлением было бы замыкаться в себе, гася божественную искру мелкими делами и отговорками.
Пафосно?
Что поделать, некоторые вещи иначе не скажешь. Но ведь от этого они не становятся менее верными?
Арис бегал то туда, то сюда, где он в четвертом часу ночи умудрился раздобыть лед, я и не знала, но одобрила. Главное было, что он не видел, как вокруг моих пальцев кружатся золотистые искорки, впитываются из-под руки в живот женщины, растворяются в ее крови, давая возможность выносить ребенка.
Не у всех хватает на это силы жизни. Яблоня плодоносит, когда созреет, люди в этом глупее дерева. Считают, что если можно спать с кем-то, так и рожать можно. А что сил выносить не хватит, что они еще соком не налились – не понимают. Вот и Лите еще бы годика два подождать, но раз уж сейчас сошлось, если я рядом оказалась…
Добавлю я ей силы.
Пусть плодоносит!
* * *
Деньги я с Ариса и Литы брать отказалась. Взяла слово раз в месяц приходить ко мне на осмотр, не носить ничего тяжелого – и по осени с Литы баночка варенья. С сахаром.
Женщина с радостью согласилась. А вот муж у нее, кажется, разлюбил сладкое. И его мать ждет сегодня серьезный разговор по поводу сиюминутной выгоды?
Это правильно!
А деньги? Уж не обеднею. Не стану же я говорить этой паре, что не я их спасала, а они меня – от тоски, одиночества и страха смерти. И спасли же!
* * *
Каких-то серьезных последствий портовая история для меня не имела.
Забегал Шаронер, сообщил, что господина Логана сняли с поста начальника порта, сейчас там некий господин Корн, который, как и полагается новой метле, метет по-новому, аж пыль столбом. Не всем это по нраву, но заработки побольше стали, да и порядка, вроде как, побольше.
Лекаря Сайма, как определили в тюрьму, так с тех пор и не видели. Казнят его, или не казнят – никому особо и не интересно.
Шими принялся помогать мне с рассвета до полудня. Он бы и весь день при мне проводил, но я была против – обязанностей по хозяйству с него никто не снимал. Да и есть у него еще время, научится.
В порт меня пока больше не приглашали. Я и не переживала – работы было много, присесть некогда. Слухи разнеслись по всему Алетару, и выглядело это так: «лекарь из порта испугался место потерять, и оклеветал госпожу Ветану, потому как она лечить умеет, а он – только травить». Не знаю, приложил ли канцлер к этому руку, да и знать не хотелось. Чем дальше от сильных мира сего – тем спокойнее.
Глава 8
– Госпожа Ветана! Госпожа Ветана…
Сейчас в мое окно скребся очень деликатный человек. Тихо-тихо так скребся, стараясь не поднимать шума. Пришлось встать и открыть.
– Что случилось?
– Госпожа Ветана, нужно, чтобы вы поехали с нами.
– С вами?
На улице ждала карета. Небольшая, темная, герб на дверце занавешен, но видно было, что пахнет большими деньгами. Это почти ощутимо.
Слуга, симпатичный мужчина лет сорока, осанистый и темноволосый, тоже был без ливреи, но выглядел как бы не высокомернее иных господ. Только вот сейчас он был расстроен и взволнован.
– Меня зовут Майло Варн, я личный камердинер господина гра… неважно! Госпожа Ветана, мой господин наслышан о вас от баронессы Верандуа. Она говорила о вашей сдержанности и скромности.
Я принялась переобуваться в сапожки, потуже затягивая шнуровку. Баронесса действительно прониклась ко мне уважением, изредка вызывая или к себе, или к сыну, и активно рекомендуя меня своим знакомым. Я никому не отказывала, платили они щедро, а сохранение тайны…
Да и хотела бы я посплетничать, все равно – не с кем.
– Это в городе?
– Да, госпожа Ветана.
– У меня есть время или лучше побыстрее?
– Чем скорее – тем лучше, госпожа.
– Хорошо. Что случилось?
– Несчастный случай.
– Подробнее. Пока я одеваюсь – что именно за случай?
Слуга мялся так, что я топнула ногой.
– А если я не возьму что-то нужное из-за вашей стеснительности? Живо говорите?
– Госпожа… пыталась резать вены.
Плащ слетел мне на плечи.
– Едем!
* * *
Карета мерно покачивалась на ходу. Майло Варн излагал