все события – как и положено слуге из хорошего дома, весьма сдержано.
– Госпожа графиня слишком близко к сердцу приняла происки недостойных людей… ей бы поговорить как следует с господином графом, а она поверила. И…
Если я правильно поняла ситуацию, что-то или кто-то сильно расстроило знатную госпожу. Настолько, что та легла в ванну и перерезала себе вены. Истечь кровью не успела – служанка помешала. Поднялась суматоха, госпожа графиня впала в истерику – и пригласить кого-то из знакомых лекарей оказалось решительно невозможно. Репутация благородного семейства висела на волоске, тут-то обо мне и вспомнили.
Я пристально поглядела на камердинера.
– Господин Варн, тайну я, конечно, сохраню. Но вы понимаете, что человек не просто так решает свести счеты с жизнью? Там, где один раз не дрогнула рука, там и второй раз себя ждать не замедлит?
– Не сомневаюсь, что это было недоразумение. Господин граф разберется…
Я как раз в этом сильно сомневалась. Но… посмотрим?
* * *
Особняк графа встретил нас россыпью огней в окнах. Там не спали, там что-то случилось… или это просто мне так кажется, потому что я знаю правду?
На крыльце нас встретила симпатичная полненькая женщина лет тридцати.
– Господин Варн! Наконец-то! А это…
– Лекарка. Госпожа Ветана, – представил меня камердинер. И меня тут же ухватили за запястье.
– Пойдемте! Скорее! Госпожа очень плоха!
И преувеличением это не было.
В симпатичной комнате, в розовых и золотистых тонах, на кровати под балдахином лежала темноволосая молодая женщина. И одного взгляда на ее лицо было достаточно.
Темного крабом!
А ведь могу и не спасти…
Вокруг суетились несколько женщин, причитали, мешались друг другу, пытались чем-то напоить несчастную… графиня не реагировала на их усилия. Тонкие запястья были перехвачены чем-то вроде полотенец, но красные пятна все равно расплывались на ткани, бордовыми розами расцвечивали кровать, а лицо женщины было пепельно-серым…
Да, это не попытка поиграть на нервах окружающих. Это более чем серьезно.
– Все – вон! – рявкнула я.
Слуги зашумели и кое-как направились к дверям.
– Живо!!! – на этот раз вышло втрое лучше. Курятник попросту смело. Я подошла к кровати. Коснулась запястья, нащупала пульс…
Светлый, что ж ты с собой сделала, дурочка?
Мощная кровопотеря, это и к гадалке не ходи. Хорошо, если сухожилия уцелели.
Я осторожно сомкнула пальцы на тонких запястьях. Вот так, расслабиться, настроиться на женщину, вдохнуть, выдохнуть…
Темного крабом! Дважды!
Под моими руками, пульсируя, угасали не одна, а две жизни! Эта дуреха ждала ребенка!
И она умирать собралась? Убивать себя!? Ребенка!!?
Ну уж нет!
Во мне словно огонь вспыхнул. Что-то темное, злое, поднялось со дна души. Тут женщины на все идут, чтобы ребенка выносить, а ты, дрянь такая!!!
И сила выплеснулась одним ударом, ломая и снося все преграды.
Скрытность?
В этот миг я забыла обо всем.
Появись тут дюжина храмовников, и то не помогло бы. Сила хлестала из меня, жестко и беспощадно приводя женщину в чувство. И я едва-едва успела остановить себя, когда начали затягиваться раны на запястьях.
Повезло, как это ни назови – большая часть силы ушла на то, чтобы эта идиотка не скинула ребенка. Остальное – чтобы восстановить кровь. Иначе она бы сейчас бегала молодой горной козой, а я лежала полутрупом. А так вовремя успела перехватить контроль, понимая, что бабушка меня мало порола в детстве.
Больше книг на сайте – Knigolub.net
Нельзя, нельзя в каждого душу вкладывать, но иначе-то мы не лечим! Наша сила – от самой жизни, а где вы видели равнодушную и холодную жизнь?
Женщина зашевелилась и посмотрела на меня.
– Зачем!? Пусти, я умереть хочу!
ХЛОП!
Пощечина прозвучала ослепительно громко, на бледной после кровопотери щеке расцвело здоровенное алое пятно.
– Добавить?!
– Пусти!!! – завизжала больная уже в голос.
И я не сдержалась вторично, но – уже без всплеска силы. На лицо аристократки обрушились еще две пощечины.
– Умирать она собралась? Нет уж, милочка, роди ребенка – а потом хоть сдохни!
– Я не хочу этого ребенка!!! Не!!! Хо!!! Чу!!!
Я отвесила ей еще одну пощечину.
– А придется! Ты из-за ребенка себя убивать собралась!?
– Не твое дело!!!
– Не мое. Но и умереть я тебе не дам!
– Да ты!!! Да кто!..!!
Графиня завизжала, теряя всю свою привлекательность. Из визгов можно было понять, что ее выдали замуж насильно (вот новость-то, а? Да у нас половина высшего света так живет, а вторая по расчету), что она любит другого (и кто ей мешал?), и что этот другой женится! А она!
А он!
Замечательно! И не придумав ничего лучше, эта идиотка выпила что-то, чтобы разжижить кровь и полоснула по венам. Шансы помереть у нее были неплохие, но тут Темный принес меня.
– Темного крабом! Как не повезло ребенку – еще не родился, но ведь у такой дуры!
Ох. А вслух это высказывать не стоило. Но сбитая с толку выплеском силы, я контролировала себя чуть хуже.
Обычная лекарка не позволила бы себе лишнего, но я-то почти равна графине!
– Как ты смеешь меня судить!!?
Женщина завизжала, уже окончательно теряя человеческий облик, влетели слуги, справедливо рассудив, что если так орет, то точно не сдохнет, и уставились на меня.
– Прижмите ее к кровати! – рявкнула я. – и воды! Живо!!!
За водой далеко ходить не пришлось, принесли уже. Вот ковш я и опрокинула на голову истеричке, а из второго принялась пить сама. Хороша водичка, колодезная, студеная, аж зубы заломило.
Видио, у женщины тоже что-то заломило, потому как визжать она перестала. Только глазами хлопала.
С ней!
Так поступили!
КАК!?
Как такое могло случиться, почему не разверзлась земля под ногами (пол второго этажа) и я не провалилась куда-нибудь (на первый этаж), почему меня не разразило молнией или громом, как я вообще смею существовать на этом свете после такого?!
Смею вот.
– Браво!
В дверях стоял мужчина в роскошном камзоле темно-синего цвета. Симпатичный брюнет лет сорока. Портили его лицо только длинноватый нос и черные густые брови, сросшиеся на переносице – придавали лицу мрачноватый вид. Но это же не помеха? Улыбайся чаще, и будешь привлекательнее.
А так рост высокий, фигура отличная – узкие бедра, широкие плечи, высокий рост – чего еще надо?
– Благодарю, госпожа лекарка. Я так понимаю, что опасность миновала?
– Нет, – мрачно отозвалась я. – Господин граф?
– Да.
– Мы можем поговорить с вами наедине? И чтобы при этом за вашей супругой присматривало не меньше двоих лакеев, которые смогут пресечь ее порывы?
Мужчина подумал – и кивнул.
– Прошу вас. Вы сможете ее оставить… безопасно?
– раны не угрожают ее жизни и жизни ребенка, – отозвалась я. – Но состояние души…
– ребенка? – Граф напрягся, как будто его кто-то ткнул иголкой. – Вы сказали – ребенка?
– Именно это я и сказала. Ваша супруга ждет ребенка, который сегодня уцелел только чудом.
Граф поменялся на глазах.
Лицо окаменело, губы сжались в нитку, брови сдвинулись еще сильнее, и такая ярость полыхнула в его глазах.
– Ты знала…
– Нет!! – выкрикнула женщина на кровати. – Ненавижу тебя!!! И семя твое ненавижу!!! Айвас женится!!! А я!..!! А ты!!!
Изо рта аристократки хлынул поток грязной брани вперемешку с угрозами.
Она то кричала, что ненавидит мужа и ребенка, то о своей любви к какому-то Айвасу, то о сломанной жизни, то о разбитом сердце, то о желании умереть… слуги слились со стенами, я мечтала исчезнуть отсюда хоть куда-нибудь, но долг врача обязывал. И когда вконец озверевший граф сделал пару шагов вперед, явно намереваясь продолжить нравоучения моим методом – и я едва успела поймать его за рукав.
– Ваше сиятельство! Прошу, подождите!
С минуту под взглядом яростных зеленых глаз мне казалось, что первую оплеуху сейчас получу я. Но граф сдержался. Вот что значит – аристократ до мозга костей.
– Вы кто?
Благослови Светлый Майло Варна, который сейчас встал рядом со мной.
– госпожа – лекарь. Баронесса рекомендовала ее, ваше сиятельство, помните?
Вспомнил.
Руку опустил и на лице даже мелькнуло нечто вроде… раскаяния? Интересный человек.
– Спасибо, Майло. Действительно, хватит.
Женщина на кровати что-то выкрикивала, но сейчас граф перестал обращать на нее внимание. Оно и к лучшему.
– Как вас зовут, госпожа лекарь?
– Ветана.
– Пройдемте ко мне в кабинет, госпожа Ветана?
– а госпожа графиня? Ваше сиятельство?
Граф кивнул. Взгляд у него был очень недобрым, когда он принялся отдавать распоряжения.
Двум лакеям было приказано никуда не отлучаться из комнаты. Еще двум служанкам – все время сопровождать госпожу. Даже если она пойдет облегчиться – пусть стоят рядом. И если что – кричат громче.
Вреда графине не причинять, просто держать, чтобы не повредила себе или ребенку.
Остальное – в воле господина графа, которого следует позвать тотчас же. Всем все ясно?
Всем было ясно.
Графиня опять начала истерику, но ни граф, ни я уже не обращали на нее внимания. Мужчина первым развернулся и вышел из комнаты, я последовала за ним.
* * *
Кабинет был под стать графу. Простая строгая мебель из темного дерева, тяжелые занавеси, уютные кресла. Занимались ли тут делами?
Не знаю.
Но готова поспорить, что вон в том шкафчике стоят несколько бутылок спиртного, а на столе граф несколько раз принимал горничных. По отцу знаю.
Да и не лежит на столе ни бумаг, ни чего-то важного, все можно мггновено сдвинуть в сторону, освобождая место.
Граф упал в кресло и взглянул на меня.
– Ну?
– Последите за женой дней десять. И кормить получше, печенка. Гранаты, можно стакан коровьей крови выпивать по утрам. Для ребенка полезно будет.
– Это все?
– Все.
– Хорошо. Я могу вас приглашать в случае необходимости?
– Да, ваше сиятельство.
– Могу я рассчитывать на полное сохранение тайны?
– Обещаю. Клятву в храме дать, как положено?
Я не обиделась.
На словах лекари клянутся не разглашать ничего о своих больных, а на деле часто выходит наоборот. Вот и подстраховываются люди. Граф задумался.
– Завтра сходите с Майло.
Я кивнула. Глупо это до наглости, но, надеюсь, в Храме не будет никого нуждающегося в помощи. И так мне после этого выплеска силы сидеть бы год на месте ровно, а я…
А я иду в Храм.
Я здесь не при чем! Так-то!
– Чего можно ждать, ваше сиятельство?
– Простите?
– К чему стоит готовиться? Что может отчудить… простите, что может случиться с госпожой графиней? Чего мне ждать?
Взгляд графа потемнел, но мне надо было это знать.
– Да чего угодно. Из окна она спрыгнуть пыталась, мне в голову вазы метала, ядом травилась, теперь вот – это…
– От яда поберегите, – попросила я. – Могу ведь и не успеть, она-то, может, и выживет, а ребенка спасти куда как сложнее. А он уже там. Он маленький и боится.
Граф вздохнул, провел рукой по лицу.
– Ты к нам в дом переехать не хочешь? До родов?
– Так это, ваше сиятельство, еще больше полугода.