Сами понимаете, у вас я за это время клиентов растеряю, потом не наберу, да и характер у меня не сахар. Ваша супруга меня просто со свету сживать начнет, а ей бы сейччас о ребенке думать.
Граф нахмурился, но понял. Настаивать тут не стоит, толку не будет. И кивнул.
– Благодарю вас, госпожа Ветана. Можете идти. Расчет получите у Варна.
– благодарю, ваше сиятельство.
Я вышла за дверь, прикрыв ее за собой поплотнее. И почему я чувствую себя такой оплеванной?
По счастью, Майло ждал неподалеку.
– Госпожа Ветана, все в порядке?
Словно в ответ на его слова, что-то тяжелое ударилось в дверь кабинета изнутри, разлетелось стеклянным звоном.
– Ну вот, опять…
Я выразительно посмотрела на камердинера.
– И часто такое бывает?
Майло Варн посмотрел на меня с грустью.
– да что тут скажешь, госпожа Ветана… взвара с нами не выпьете?
– Выпью, – согласилась я.
Когда это нормальная женщина отказывалась посплетничать о чужих делах? Интересно же…
* * *
На кухне было тепло и уютно. Горели лампы, посуда, начищенная до блеска, отбрасывала блики на стены, вкусно пахло жареным мясом и приправами. Поварята сверкали белизной одежд, а царила над всем этим потрясающая женщина-ггора, в которую можно было всунуть пятерых меня – и еще осталось бы место.
– Ох ты ж! А это у нас кто, Майло?
– а это госпожа Ветана. Лекарка наша…
– Можно Тойни, – пискнула я, чувствуя себя неубедительно маленькой.
– Ох ты ж…
Меня потрепали по голове и подтолкнули к столу.
– Небось, голодная? А я тебе сейчас мяска положу с фасолькой, покушаешь, так оно и легче будет, – напевный говор выдавал в поварихе южанку.
– Спа… спасибо, – кивнула я.
Как-то незаметно я оказалась за столом, а передо мной тарелка с чем-то красным. Оказалось мясо тушеной с фасолью в какой-то сложной подливе. И вкусно было так, что я едва ложку не проглотила.
Рядом с такой же тарелкой очутился Майло Варн.
– вы покушайте, госпожа Ветана, да сходим ко мне, я деньги вам отдам.
– Стал быть жива графиня? – повариха уселась рядом, вызвав легкое сотрясение стола.
– Жива. Успели вовремя. – кивнул Майло.
– А почему я? – не удержала я вопрос. – Лекарей много.
– Так господин граф и баронесса Верандуа давние знакомые. Она троюродная кузина его матери, – протянула повариха. – я уж знаю, она как приедет, так завсегда ее угощай, а она меня просит и благодарит. Ну и слышала я, как она про тебя говорила. Мол, и хорошая, и умненькая, и молчать умеет, Криталь жив-здоров, лучше прежнего!
– графиня тоже жива. И ребенок жив.
– Это хорошо, – согласилась кухарка. – Хошь и дура она, а все ж душа живая, негоже так…
– Ох ты ж, – весьма похоже вздохнул Майло Варн. – то и оно, что живая, но глупая. Надо ж себе вены резать было!
– Дура она, – высказалась кухарка. – Да ты ешь, девонька, ешь. Главное, с дитятком все хорошо будет…
– Если приглядите за ней. – честно признала я. – Лекари не всесильны. Давно это с ней?
– Ох, давно, – вздохнул Майло. – Женился хозяин на свою голову! Так-то у него невеста была раньше, совсем другая. Хорошенькая… а уж пела как – что та птичка.
– А что случилось?
– Граф-то наш нищий был, только и того, что титул старый, а карман дырявый, – просто поведала повариха. – я еще у его родителей работала, старого графа знала. Ох и гуляка ж был! Поместье заложил, долгов наделал, кредиторы на нем висели, что блохи на шелудивой собаке, а он еще хорохорился. Балы закатывал…
– А граф и не знал?
Майло вздохнул, огляделся.
– Вита, выпить не найдется?
– в шкафике возьми, – повариха повела головой в угол.
Майло послушно отправился туда, на полдороге поглядел на меня.
– а вам, госпожа Ветана?
– Разве что воды. – и поспешила пояснить, пока никто не обиделся. – Нельзя мне вина. Вес цыплячий, пьянею мгновенно, а зачем вам в доме пьяный лекарь?
– И то верно, – протянула повариха. – Погоди-ка, есть тут кое-что…
Она сама прошла к шкафчику, оттеснив камердинера небрежным движением бедра, и вытянула из недр орехового произведения искусства небольшой стеклянный графин с зеленоватым содержимым. Вернулась, поставила его на стол и приоткрыла пробку.
– Девочкам в самый раз. Знаешь, что это такое?
Я принюхалась. Раз, второй… неужели?
– Мятный ликер?
– Угадала, – повариха смотрела вдумчиво. – А откуда у лекарки такие познания, не в грех спросить?
– У лекарки им, понятно, взяться неоткуда, – подделалась я под ее говор. – Но я незаконная дочь одного господина. Образование у меня хорошее, а вот наследства нет, – я налила себе крохотную рюмочку ликера и принялась дегустировать.
Поднесла рюмку к носу, согревая в ладонях, вдохнула дикий мятный запах, кружащий голову. Шантарийская мята – растение очень прихотливое и капризное, выращивать его сложно и долго, а чтобы получилась небольшая бутылочка мятного ликера, нужно ее чуть ли не две охапки. Зато запах… словно ты попала на мятное поле.
И вкус мятной свежести, чуть сладковатый, с легкой кислинкой, и где-то на дальнем плане нотка алкоголя предупреждает не увлекаться.
Но если выпить крохотную рюмочку, то захмелеть не получится, а сил прибудет. Мне это сейчас будет очень кстати.
– А выглядите вы, как благородная госпожа, – повариха оказалась наблюдательней, чем я думала. Я поежилась. – Да и дорогое это удовольствие для внебрачных деток.
Правда, что ли, люди спьяну умнее становятся? Хорошо хоть наутро забывают о чем думали, а то никакой жизни б на земле не осталось. Дорогая это штучка, очень дорогая, даже странно, что на кухне нашелся. Хотя… что царь, то и псарь.
Но от ликера не откажусь. Не смогу.
Память о былых временах, когда мы сидели с бабушкой в креслах у камина, горел огонь, я потягивала мятный напиток, а бабушка этот ликер из крохотной рюмочки, болтая со мной обо всем на свете. От королей до урожая капусты, от истории до теории магии. Она очень много знала…
И сейчас уютная кухня, горит огонь, но ликер попиваю я, а сплетничаю уже с другими.
Бабушка, миленькая, ну почему ты ушла так рано? Кажется, я бы и дар свой отдала, лишь бы она побыла с нами еще лет десять!
На глаза привычно навернулись слезу, как и всегда от воспоминаний, я резко смахнула их и посмотрела на повариху.
– Удовольствие, конечно, дорогое, да у меня отец был не из бедных. Мог себе позволить. А что там было с графом?
Майло глотнул вина, пригорюнился.
– Вот и оно… выдали его зазнобу замуж, – пояснила вместо него повариха. – Выдали, а граф запил тогда. Все повторял, что бедность – горе горькое. Сам бы без денег прожил, но видеть, как твоя любимая женщина медяки считает? Такое хуже ножа режет. А как надежду отняли, так и все – с горя запил, потом подумал – и по расчету женился. Если не любишь, тут все равно на ком, были бы деньги.
– Ага. Только за те деньги платить втрое приходится, – согласилась я.
Запах мяты сводил с ума. Я сделала еще крохотный глоток, посмаковала его на языке. Хорошо…
– Ото ж, – согласилась повариха. – Мы сначала вздохнули полегче, думали, все хорошо будет. Графиня… ты ж видела?
Видела. Сложно было не увидеть.
– Так-то она девочка хорошая…
Ничего хорошего я в ней не заметила, кроме ребенка. Но – да. Я очень пристрастно сужу.
– Хорошая, – убежденно повторила повариха. – Просто из семьи купца. Денег у отца много, дури много, вот и купил дочке жениха. А она-то другого любила. Вот и не срослось…
– Да уж, представляю…
Я и правда представляла. В купеческих семьях тоже приняты браки по расчету, но тут многое зависит от семьи. Наверное, отец графини любил свою дочку, а она его. А тут…
– А господин граф не пытался наладить отношения?
– Да чего только господин не делал! – возмутился Майло. – Разве что на пузе не плясал! Все не впрок!
– А служанок меньше заваливать надо, – буркнула повариха.
– Не было такого! – вскипел Майло.
– а то никто не в курсе. И служанок граф заваливает, и содержанка у него есть, – гнула свое толстуха.
Майло пристукнул кулаком по столу.
– Ты, Шофи, думай, чего говоришь! Господин граф человек благородный…
– А морковку посеять не отказывается, – хохотнула женщина. – Но да. Он щедрый, неглупый, красивый, от баб отбоя нет. Жаль, жене то не по нраву. Она-то считала, что если мужа ей купили, он ее на руках понесет, а тут же ж… И все не так, и все не в лад.
Мне стало жалко графиню.
Первую любовь поломали, муж другую любит, женился из-за денег, ни одной бабы мимо не пропускает, и как тут быть? Вот и начинаются крики, скандалы, истерики, да… и самоубийство тоже.
– А раньше с ней такое бывало?
– Эххх, – повариха пожала плечами. – да чего тут не было. Вазы летали, из окна она прыгала, а скандалили, почитай, кажный день, уж и привычно стало. Наоборот, день без крика, что фасоль без перцу.
– Но вены она раньше не резала?
– Н-нет…
– Странно. Как-то… для дуры слишком сложно, а для умной слишком глупо это сделано.
– То есть? – насторожился камердинер.
– А вот так. Чтобы истечь кровью, вены лучше резать не поперек, а вдоль. Да и свернулась бы кровь, запеклась. Шуму много, дела мало. Но что-то она приняла такое… кроверазжижающее.
– То есть?
– Истекла бы кровью, как миленькая. Уж ребенок бы точно погиб.
– Сейчас не погибнет?
– Сейчас выживет, – успокоила я камердинера. – только дальше она и что поинтереснее выкинуть может…
– Думаете, посоветовали ей? – повариха оказалась более смышленой.
– или посоветовали, или подлили… с чего она сегодня-то завелась? С ребенка?
– Э, нет. Господа сегодня визиты наносили, вот госпожа графиня и столкнулась…
Майло мялся, жался и отводил глаза в сторону, но суть дела изложил точно.
На рауте оказался возлюбленный госпожи графини. Довольный, счастливый… объявляющий о своей помолвке. Как понял Майло, госпожа графиня пыталась поговорить с ним наедине, что-то спросить, а услышала, что ему это неинтересно. Айвас нашел свое счастье, а продажным девкам место в тавернах, так-то. И графиню понесло.
Мне невольно стало ее жалко. И все же это не повод убивать себя или своего ребенка. Лучше бы жениха прибила, туда ему и дорога.
Майло покачал головой.
– Не сможет она. Слишком слабая.
Я подумала и кивнула. Да, самоубийство для тех, кто слаб и немощен. Сильный человек встречает опасность лицом к лицу, слабый бежит от нее, а можно ли сбежать дальше,