люди.
— Ык! Верн — лся! Жыв — вой! Брат!!! Дай я т — тебя аб — ныму!
Том упал практически мне на шею — и я принялся втаскивать его внутрь. На шум высунулась пара придворных, я захлопнул дверь — и едва не отвесил приятелю затрещину.
— ты чего тут изображаешь?
— пьяного. Что, плохо вышло?
— Анриетта дала с собой пару бутылок. Мы как узнали, что ты возвращаешься… коллекционное, из погреба барона!
— и ты все вылил на одежду?
Конечно, Том был трезвее всех трезвых. Но как еще прогнать Руфину — не представлял. А потому, увидев ее, быстро раскупорил за углом бутылку, чтобы пахло, плеснул на себя — и принялся орать.
— Никогда! У меня еще полторы бутылки! И колбаса копченая. И сыр… будешь?
— спрашиваешь!
— А чего этой грымзе здесь надо?
— Не знаю. Кажется — меня. Странно.
— Странно? Алекс, ты себя в зеркале видел?
Действительно, за лето в горах я сильно загорел, волосы стали абсолютно белыми, глаза светились темной голубизной… красавчик, влюбиться можно. Только уж очень изящный.
— Ничего, Руфина уже оценила, подожди, пока остальные оценят.
Нужны они мне были, как рыбе — карандаш. Но — никуда не денешься.
Племянник короля, хоть и не особо любимый, и незаконный — добыча все равно богатая. Так что дамы открыли сезон охоты.
Тут еще дядюшка поспособствовал… зар — раза!
Началось с того, что дядя решил устроить турнир. В честь моего возвращения и почтить память графа Торна.
Я бы предложил пару бочек самогонки, но меня почему‑то никто не спрашивал. Вместо этого дядя сообщил нам радостную новость таким тоном….
— Андрэ, Алекс, турнир состоится через десять дней. Я надеюсь, вы не опозорите чести нашей фамилии?
— разумеется, батюшка, — на людях Андрэ изображал послушного сына.
— Если вы приказываете, дядюшка.
— Ну же, мальчики. Неужели вам это не доставит никакого удовольствия?
— Мы будем счастливы, — с чувством сказал я.
Что Томми, что Рене, узнав про турнир, отреагировали одинаково — выругались. А то! Нужны доспехи, оружие, конь…
Достать это за десять дней до турнира, когда половина столицы занята тем же самым?
Нереально.
А участвовать без всего этого?
Можно, еще как можно. Но меня и так попытаются убить, судя по ласковой улыбочке Абигейли. К чему облегчать людям задачу?
А с другой стороны…
Я ухмыльнулся. Конь?
Есть у меня конь, и мы с ним друг друга уже чувствуем. Сойдет.
О, нет! Это людям нужны доспехи, а мне хватит одной простой кольчуги, у меня ж чешуя под одеждой.
Есть! Я задумчиво осмотрел когти. А если ими?
Они у меня хорошие, кольчугу может, и не продерут, но панцирь вскрыть могут.
И на турнире на меня все смотрели в полном шоке. Выехал тут!
Как устроены турниры?
Два рыцаря, разогнавшись, тычут друг в друга копьями. Потом, если один слетел — то либо ему засчитывают поражение, либо он поднимается и требует бой на мечах. Дальше его соперник рубится с ним до первой крови — и ура! Победил тот, кто первый противника поцарапал.
Соответственно, все храбрые рыцари на турнирах напоминают раков. Или омаров.
Панцири, шлемы, латные рукавицы, кони — и те в железе. А тут выехал — растрепа даже без шлема! А что делать, если мне эта кастрюля смотреть мешает.
Даже Рудольф забеспокоился, уточнил, в своем ли я уме… может, не поздно переодеться? Конечно, я отказался. Зато тетушка обрадовалась до изжоги… с — стерва.
А вот не дождешься.
У моего седла висело замечательное изобретение степняков, с помощью которого они лошадей ловят.
Качественный, плотный, аккуратный, тщательно сбалансированный. Таким быка поймать можно… а дальше?
— Барон Тарамар!
Барон был укомплектован по полной. Конечно, он разогнался и поскакал на меня.
Я направил коня чуть в сторону, ровным шагом, барон скорректировал направление движения… видеть эту груду мяса в металле, движущуюся на меня, было не слишком приятно. Ровно за секунду до столкновения, я тронул коня в сторону, барон пролетел мимо, но сразу остановиться не смог, а над моей головой взвилась петля аркана.
Ш — шись!
Барарарах!
Легкий свист веревки полностью перекрылся грохотом от упавшего барона. Шлепнулся он душевно, весело, звонко… и не встал. А что?
Кто‑то другой и не выдернул бы его из седла, но я ж полудемон! Я его могу и на руках поднять, и вокруг арены пронести, но не стану. Это не девушка, так что перебьется.
Трибуны вопили, но общая волна эмоций скорее была восторгом.
— Алекс! — Рудольф воздвигся в ложе. — Ко мне!
Нашел собачку…
— Что случилось, дядюшка?
— Алекс, так нельзя!
Я захлопал глазами.
— Как?
— Твоя победа… — на языке у дядюшки явно вертелось что‑то вроде ‘подлой’ или ‘бесчестной’, но поди, вякни. Тут же сплетники такие кренделя дорисуют… — Это просто против правил!
— Дядюшка, но почему? Нигде нет о запрете моего оружия, если бы барон остался на ногах, я не поленился бы с ним сразиться саблей… он ведь не встал!
Рудольф поморщился.
— И все равно это не слишком рыцарственно…
— Дядюшка, так ведь и барон не возмутился, увидев, что ему достался противник без доспехов и боевого коня! Разве это по — рыцарски — сражаться с заведомо неравным противником?
У дяди лицо вытянулось. Явно понял, что я могу сказать дальше, он ведь судья… это он должен был меня остановить…
— К тому же, с моей болезнью, я просто не выдержу прямого столкновения, — я ухмыльнулся в тридцать зубов и дядя смирился.
— Бой засчитывается! Победил его высочество Александр Леонард Раденор!
И вот тут на трибунах заорали ‘УРРРААА!!!’. Да так дружно, что у Абигейли мигом зубы заболели. А чего она иначе так кривилась?
Я посла ей нежную улыбку. Но вот гадюка…
— Алекс, я обратила внимание, что у тебя до сих пор нет ленты твоей дамы…
Ага. И не будет. Сначала лента, потом кольцо, а потом и помолвка? Нет уж… крыска получила мгновенно и на все поле.
— Ваше величество, единственная дама, в честь которой я сражаюсь — это моя мать, ее высочество Мишель Кларисса Раденор. А потому…
Я вытянул руку. На запястье была повязана единственная траурная черная ленточка.
К больным зубам явно прибавилась и больная печень. А что еще может дать такой нежно — зеленый цвет лица?
Я поклонился и отправился к своим. Меня ждали Томми и Рене. Ждали за пределами ристалища. Рыцарям запрещалось смотреть на поединки, чтобы никто не знал с насколько сильным противником сведет его судьба, а потому и моя выходка осталась неизвестной остальным.
Дальше все было грустно и печально. Для моих противников.
— Барон Альтмор против его высочества…
— Бой засчитывается! Победил его высочество Александр Леонард Раденор!
— Граф Пфальт …!
— Бой засчитывается! Победил его высочество Александр Леонард Раденор!
— Маркиз Эльтар …!
— Бой засчитывается! Победил его высочество Александр Леонард Раденор!
А я что?
Я хороший, я еще никого не покалечил. Проблемы возникли только с графом, который сначала заявил, что не станет сражаться с безоружным сопляком, а потом удачно сгруппировался после падения с коня — и попробовал погонять меня по арене. Увы…
У меня не было желания затягивать бой. А потому я одним ударом сбил с него шлем, попав по креплениям, а вторым, оказавшись у него за спиной, чуть царапнул мужчину по уху. И кровь пущена, и все условия соблюдены, и противник жив.
Граф сначала не понял, в чем дело, а потом хлопнул меня по плечу.
— Приглашаю выпить со мной после турнира!
— Благодарю! И принимаю!
Почему бы нет? Графу уже за сорок, а он все еще на турнирах… мог он помнить деда?
Вполне. А мне нужны свои люди. Очень нужны.
Одним словом — я продвигался по турнирной таблице. А с другой ее стороны так же неумолимо продвигалось второе высочество. А то ж! Мы не полная провинция, у Рика все новости из столицы были — и я отлично знал, что последние пять лет турниры выигрывал только мой двоюродный братик… померяемся силами?
Все к тому и шло. И наконец…
— Его высочество Александр Леонард Раденор против его высочества Андрэ Александра Раденора!
Я усмехнулся, глядя на братца. М — да… сейчас бы его и прибить, да нельзя. Рано, слишком рано… и нельзя, чтобы его кровь была на моих руках, надо сначала хотя бы перчатки надеть.
Тем временем…
— Брат, я не могу сражаться с тобой, пока ты в таком виде!
— Извини, брат, — ну раз уж ты сам напросился, — но по известным тебе причинам доспехи не для меня.
— Тогда я предлагаю тебе сражение на мечах!
Я скрипнул зубами.
— Верхом?
— Сначала верхом, потом если кто‑то из нас будет спешен — на земле, до первой крови.
Ясненько. Кто‑то донес принцу про мое секретное оружие — и Андрэ решил не валяться на земле лишний раз. Только вот не поможет ему эта хитрость. Ни разика.
— Я принимаю твое предложение, брат!
Абигейл кривилась, но — куда деваться. Да, вот именно так! Брат! И поди, докажи обратное! Теперь, если со мной что‑то случится на турнире — Андрэ век не отмыться от клейма братоубийцы. Только он об этом не думал, ему хотелось победить.
И его высочество бесстрашно поскакал в центр арены. Я направил коня туда же, Андрэ увеличил скорость, направляясь ко мне, занес меч… щас!
Буду я с тобой драться верхом, жди…
Это у рыцарей седла специальные, с высокой передней лукой, а у меня простенькое, чуть ли не попона на конской спине… когда Андрэ проносился мимо, я просто сверзился с седла, оказавшись на боку лошади — и чиркнул ножом по его подпруге. Потом выпрямился и поскакал дальше. Грохот за спиной свидетельствовал о том, что моя идея удалась. Его высочество упал на песок и теперь сильно напоминал вареного рака. К сожалению, упал он на живот, так что смог, загребая песок всеми шарнирами, самостоятельно подняться и теперь ждал меня. Я спрыгнул с лошади, отпустил коня, хлопнув его по крупу — и направился к его высочеству.
Что удивляться — Андрэ попер на меня тараном. Просто, прямолинейно и грубовато. Анри мне бы за такое уши выдрал. Естественно, я уклонился — и Андрэ минут десять гонялся за мной по всей арене. Но это, простите, килограмм двадцать, а то и тридцать металлолома. Когда это прет лошадь — одно дело, а вот когда ты сам, на своих ногах… уже через десять минут братец дышал так, что слышно на весь стадион было. Я же издевался от души. Вертелся вокруг братца так, что казалось, будто я едва уворачиваюсь от его ударов, оказавшись за его спиной то раскланивался, то посылал воздушные поцелуи, то примерялся отвесить пинка… естественно, простым людям спектакль понравился — и трибуны начали очень быстро орать ‘Алекс!!!’.
Андрэ
