и чумазым личиком – кто бы узнал в ней виконтессу Иртон?
– Чего надо? – Мири и не подумала послушаться.
Она не боялась. Стоит ей крикнуть – примчатся сопровождающие ее в поездке вирмане. И в обиду ее никто не даст. Да ей и в голову бы не пришло, что ее кто-то может обидеть. А тот раз, когда Лиля ругалась, – так заслуженно! И она сама потом плакала, Мири видела…
Баронесса вспыхнула. Да что ж это такое творится?! Всякая тварь ей дерзить будет?!
Она кивнула своему кучеру.
– Привести ко мне! Живо!
Мири и пикнуть не успела. Забилась в жестких руках, от возмущения забыв про все. Про нож в сапожке, про то, что Лиля учила ее высвобождаться из захвата, про вирман. А отставная фаворитка смотрела злыми глазами. С ее точки зрения все было правильно. Пара плетей паршивцу не повредит, а Джерисон вряд ли станет сердиться. Подумаешь, дворовый мальчишка…
– Ты, маленькая дрянь, ты слушаться должен, а не спрашивать! Я сейчас прикажу – и тебе плетей на конюшне всыплют!
– Пусти! – завопила Миранда. – Немедленно!
Баронесса прищурилась.
– Жан! Немедленно всыпать этому сопляку десять плетей!
Жан перехватил Мири поперек туловища, девочка закричала громко и отчаянно. Единственное, что пришло в голову. Она не звала на помощь, нет…
– Мама!!!
Крик Миранды Лиля услышала бы и за десять километров. Но, к счастью, до особняка оставалась пара сотен метров.
Крик отчаянный, громкий… Забыто было все.
Джерисон, опешивший и протянувший руку, чтобы перехватить резко пришпоренного каблуками Лидарха, вирмане, которые следовали за ней…
Рядом была ее дочь – и звала ее.
Лидарх влетел во двор огненным вихрем, оправдывая свое имя. Кнута у Лили не было, но аварец сам по себе страшное оружие, тем более обученный.
Миранда бьется в руках какого-то бугая. Рядом стоит какая-то великосветская шлюха! Лиля и в страшном сне не вспомнила бы баронессу Ормт. Сейчас для нее имела значение только Мири. Где ее охрана?
Не важно! Все потом!
– Отпустить!
Кучер шарахнулся. Мири этого хватило. Вид Лили привел ее в чувство – и она, извернувшись, вцепилась зубами в удерживающую ее руку. Ощутила вкус крови, рванулась, едва не попав под копыта Лидарха… Лиля спрыгнула на землю, подхватила малышку, прижала к себе.
– Я здесь, маленькая, все хорошо.
– Я так испугалась… мама…
Лиля крепко прижала к себе девочку.
– Все. Все уже хорошо. Никто тебя не обидит, котенок, обещаю.
Девочка всхлипнула, уже чуть успокаиваясь.
– Мама, кто это?
Лиля передала девочку подоспевшим вирманам, взглядом пообещав большие разборки. И нехорошо прищурилась на баронессу. Вытащила из-за пояса хлыст и сделала несколько шагов вперед. Взбешенная до предела. Сейчас она не задумалась бы и убить.
Ее ребенка трогать?!
Бывшая фаворитка попятилась, настолько страшным было лицо Лилиан. Только что клыки из-под губ не лезли.
– Ты, гнида, на моего ребенка руку поднимать будешь?! – Лиля почти рычала.
– Н-но… я же не знала! – взвыла баронесса.
Лилю это не успокоило.
– Если бы ты знала – я бы тебя вообще убила…
– Что здесь происходит?
Джерисон Иртон добрался до места происшествия. И увидел вовсе не то, что было на самом деле.
Гневную Лилю. Бледную баронессу Ормт. Вирманина с «мальчишкой» на руках. И искренне возмутился, глядя на Лилю:
– Графиня, как вы можете себе такое позволять?
Лиля зашипела кошкой. Она?! Позволяет?!
Еще минута – и досталось бы всем. И Джесу в первую очередь. Хлыстом поперек смазливой физиономии. Но положение спасла Миранда:
– Папа!!!
Она вывернулась из рук Лейфа и бросилась к отцу.
Теперь и Джерисон узнал родное чадушко, наклонился и подхватил малышку на руки. И стало видно, как они похожи. Одинаковые темные волосы. Синие глаза. Упрямые подбородки.
Лиля выдохнула. Ладно, пусть живет. Хотя бы дочку этот придурок любит.
– Миранда Кэтрин Иртон, тобой что, конюшню чистили?
– Нет! Пап, я коня чистила! Это мой жеребенок! Его зовут Шаллах! Лиля говорит, что он будет сильным и быстрым! Как настоящий аварец! А еще говорит, что о своем коне я должна заботиться сама!
– Должна, – согласился мало что понявший Джес.
Лиля еще раз вдохнула и выдохнула. И смогла наконец заговорить, не опасаясь, что сорвется.
– Объясните этой шлюхе, любезный супруг, что не стоит распоряжаться в чужом доме. И тем более пытаться причинить вред моей дочери.
– Вашей дочери? – опешил Джерисон. Ситуация развивалась слишком уж стремительно. Он нашелся бы с ответом, несомненно, но…
– Пап! Пусти! Мама, а кто такая шлюха?
Лиля чертыхнулась про себя. М-да. Нахватается от нее ребенок…
– Когда мальчикам страшно спать одним, а жены рядом нет, они берут к себе в постель специальных женщин. Чтобы те их грели и развлекали. Вот такие женщины и называются шлюхами, – объяснила она Мири, которая все-таки вывернулась из отцовских рук и подбежала к ней.
– Пап, а если тебе было страшно, почему ты маму не взял?
Мири каким-то детским чутьем поняла, что Лиле грозит опасность. И старалась защитить ее так, как могла. Подтверждая ее статус.
Это – моя мама!
Не трогайте ее!!
Я ее люблю!!!
И Джерисон это понял. Гневная речь замерла на губах. Он посмотрел на злющую Лилю, на баронессу Ормт, которая готова была впасть в истерику, на вирман, которые откровенно наслаждались представлением, на Миранду, которая так прижалась к его жене, что не отодрали бы и втроем.
– Дражайшая супруга, не затруднит ли вас забрать нашу дочь и подождать меня в доме?
Лиля чуть наклонила голову в знак повиновения и потянула за собой Миранду.
– Пойдем, малышка.
Развернулась на каблуках – только косища взметнулась. Подхватила девочку, поудобнее устроила на руках. И до Джеса донесся обрывок разговора:
– Миранда Кэтрин Иртон, я тебя чему учила? Если руки свободны – бей ножом. Где был кинжал?
– Я растерялась…
– Растерялась? Завтра занимаемся на час больше! Поняла? Отрабатываем уход от захватов!
Джес едва не сплюнул. Да что здесь вообще творится?!
Этот вопрос он задал баронессе. И еще спросил – за какой Мальдонаей она сюда явилась?
Баронесса клялась, что это недоразумение. Вчера она не успела пообщаться с милейшим Джерисоном и решила заехать по дороге. А тут мальчишка-конюх выходит из конюшни. Ну да, не признала она виконтессу. А когда тот начал дерзить… Это недоразумение! Страшное! Ужасное! Она бы никогда и ни за что!
Джерисон ей верил. Но чем дальше, тем отчетливее понимал, что попал. Крупно и лихо. Жена ему такого поворота событий в жизни не простит…
Лиля успела успокоить Миранду, и они договорились, что девочка приведет себя в порядок и отправится с вирманами домой, когда в холл вошел его сиятельство. Злобный, уставший и весьма недовольный баронессой.
– Что с Мирандой, графиня?
– Жива, здорова, сейчас поедет домой, да?
Миранда послушно кивнула. Пай-девочка, не иначе.
– И придумает там, зачем она приехала сюда…
Ответ Лиля знала. Девочка очень хотела видеть отца… Но нарушения правил безопасности это не оправдывало!
– Да, мам…
Джерисон не возражал. Им предстоял долгий разговор – и лучше бы без детей. Нет, если бы Лиля проявила хоть каплю агрессии, хоть малейшее желание поиздеваться да хоть легкий намек – он бы взвился. Но Лиля ничего подобного себе не позволила.
Увы…
Красивым женщинам мужчины прощают и легче и больше, чем некрасивым. То, что не простилось бы «розовой корове», легко было забыто при взгляде на очаровательную даму в темно-зеленом.
Иными словами, договаривающиеся стороны старались не нарушить равновесие. И пока им это удавалось.
– Что здесь делала баронесса?
– Клянется, что заехала по дороге навестить меня.
– Она и вас… навещала, как и его величество?
– Меня – нет. А что вы делали рядом с его величеством?
– Помогала его лечить. – Лиля была спокойна, как египетский сфинкс. – Мы будем говорить в холле?
– Пройдемте в библиотеку? – нашелся Джерисон и был вознагражден милостивым кивком.
Войдя в библиотеку, Лилиан огляделась, уселась в кресло и посмотрела на супруга, предоставляя тому право высказаться первым.
Джерисон занял позицию в кресле напротив.
– Дорогая супруга…
От порога донеслось звяканье и грохот упавшей со столика вазы. Лакей в полном шоке смотрел на очаровательную женщину. И, кажется, не мог поверить, что это – Лилиан Иртон.
– Ты что, сдурел?! – рявкнул Джерисон. – Живо все убрать! Шевелись, каналья!
Он осекся, увидев в зеленых глазах смешливые искорки. Лилиан поманила его пальцем, прося придвинуться поближе.
– Насколько же я изменилась… Удивительно, что вы меня узнали.
Джерисон, не будь дурак, тут же нашелся с ответом:
– Вас я узнал бы даже в кромешной тьме.
Ага, не иначе как на ощупь. Уже не узнал. И вообще…
Но иронизировала Лиля исключительно про себя. Вот такая грань. Лезвие бритвы. Нельзя дать себя подмять. Но и давить не стоит. А что надо делать? Вести переговоры.
Человек двадцать первого века не умнее и не лучше своих предшественников. Но преимущество его в том, что он быстрее обрабатывает информацию и привык к ее громадному количеству. Отсюда и чудовищная для человека Средних веков работоспособность и активность. Хотя лень – она всегда лень. Сейчас Лиля собиралась воспользоваться своими преимуществами в полной мере. И выторговать у графа по максимуму!
– Вашего лакея удар не хватит?
– Выживет, – буркнул Джерисон. – Нашего лакея.
– Хорошо. Нашего. Хотя я здесь не чувствую себя дома.
– Вы здесь были так недолго…
– Полагаю, меня с таким же успехом и здесь бы отравили. – Лиля вздохнула. – И даже сочувствую вам. Я себя почти не помню – тогда. Все затмевал какой-то туман… даже страшно иногда становилось. А если я из него выплывала, тут же хотелось вернуться обратно.
Не будем давить. Но виноват – ты! Каз-зел!
– Моя вина, что вас травили…
А подтекстом: «Разумеется, ты меня простишь, дорогая… женщины на меня дольше двух минут не сердятся…»
– Вы не Альдонай, чтобы все предусмотреть.
– Но я должен был о вас позаботиться.
Рука Джерисона легла на ладонь Лилиан. Она высвободила пальцы и поправила непослушный локон. Не оттолкнула, нет. Но и сократить дистанцию не позволила.
– Так был составлен контракт. Да. Но теперь поздно об этом говорить.
– И почему же?
– Потому что прошлое
