Скачать:TXTPDF
Поэтические сборники
алая завеса,
Довольно песен, грез и снов
Среди лазоревого леса.
Он совершен, великий брак,
Безумный крик всемирных оргий!
Пускай леса оденет мрак,
В них было счастье и восторги.
x x x
Да, много, много было снов
И струн восторженно звенящих
Среди таинственных лесов,
В их голубых, веселых чащах.
Теперь открылися миры
Жене божественно-надменной,
Взамен угаснувшей сестры
Она узнала сон вселенной.
И в солнца ткань облечена,
Она великая святыня,
Она не бледная жена,
Но венценосная богиня.
В эфире радостном блестя,
Катятся волны мировые,
А в храме Белое Дитя
Творит святую литургию.
И Белый Всадник кинул клик,
Скача порывисто — безумно,
Что миг настал, великий миг,
Восторг предмирный и бездумный.
Уж звон копыт затих вдали,
Но вечно — радостно мгновенье!
И нет дриады, сна земли,
Пред ярким часом пробужденья.
  • СКАЗКА О КОРОЛЯХ
    «Мы прекрасны и могучи,
    Молодые короли,
    Мы парим, как в небе тучи,
    Над миражами земли.
    В вечных песнях, в вечном танце
    Мы воздвигнем новый храм.
    Пусть пьянящие багрянцы
    Точно окна будут нам.
    Окна в Вечность, в лучезарность,
    К берегам Святой Реки,
    А за нами пусть Кошмарность
    Создает свои венки.
    «Пусть терзают иглы терний
    Лишь усталое чело,
    Только солнце в час вечерний
    Наши кудри греть могло.
    «Ночью пасмурной и мглистой
    Сердца чуткого не мучь;
    Грозовой, иль золотистой
    Будь же тучей между туч.
    x x x
    Так сказал один влюбленный
    В песни солнца, в счастье мира,
    Лучезарный, как колонны
    Просветленного эфира,
    Словом вещим, многодумным
    Пытку сердца успокоив,
    Но смеялись над безумным
    Стены старые покоев.
    Сумрак комнат издевался,
    Бледно-серый и угрюмый,
    Но другой король поднялся
    С новым словом, с новой думой.
    Его голос был так страстен,
    Столько снов жило во взоре,
    Он был трепетен и властен,
    Как стихающее море.
    Он сказал: «Индийских тканей
    Не постигнуты узоры,
    В них несдержанность желаний,
    Нам неведомые взоры.
    «Бледный лотус под луною
    На болоте, мглой одетом,
    Дышет тайною одною
    С нашим цветом, с белым цветом.
    И в безумствах теокалли
    Что-то слышится иное.
    Жизнь без счастья, без печали
    И без бледного покоя.
    «Кто узнает, что томится
    За пределом наших знаний
    И, как бледная царица,
    Ждет мучений и лобзаний».
    x x x
    Мрачный всадник примчался на черном коне,
    Он закутан был в бархатный плащ
    Его взор был ужасен, как город в огне,
    И как молния ночью, блестящ.
    Его кудри как змеи вились по плечам,
    Его голос был песней огня и земли,
    Он балладу пропел молодым королям,
    И балладе внимали, смутясь, короли.
    x x x
    «Пять могучих коней мне дарил Люцифер
    И одно золотое с рубином кольцо,
    Я увидел бездонность подземных пещер
    И роскошных долин молодое лицо.
    «Принесли мне вина — струевого огня
    Фея гор и властительно — пурпурный Гном,
    Я увидел, что солнце зажглось для меня,
    Просияв, как рубин на кольце золотом.
    «И я понял восторг созидаемых дней,
    Расцветающий гимн мирового жреца,
    Я смеялся порывам могучих коней
    И игре моего золотого кольца.
    «Там, на высях сознанья — безумье и снег.
    Но восторг мой прожег голубой небосклон,
    Я на выси сознанья направил свой бег
    И увидел там деву, больную, как сон.
    «Ее голос был тихим дрожаньем струны,
    В ее взорах сплетались ответ и вопрос,
    И я отдал кольцо этой деве Луны
    За неверный оттенок разбросанных кос.
    «И смеясь надо мной, презирая меня,
    Мои взоры одел Люцифер в полутьму,
    Люцифер подарил мне шестого коня
    И Отчаянье было названье ему».
    x x x
    Голос тягостной печали,
    Песней горя и земли,
    Прозвучал в высоком зале,
    Где стояли короли.
    И холодные колонны
    Неподвижностью своей
    Оттеняли взор смущенный,
    Вид угрюмых королей.
    Но они вскричали вместе,
    Облегчив больную грудь:
    «Путь к Неведомой Невесте
    Наш единый верный путь.
    «Полны влагой наши чаши,
    Так осушим их до дна,
    Дева Мира будет нашей,
    Нашей быть она должна!
    «Сдернем с радостной скрижали
    Серый, мертвенный покров,
    И раскрывшиеся дали
    Нам расскажут правду снов.
    «Это верная дорога,
    Мир иль наш, или ничей,
    Правду мы возьмем у Бога
    Силой огненных мечей».
    По дороге их владений
    Раздается звук трубы,
    Голос царских наслаждений,
    Голос славы и борьбы.
    Их мечи из лучшей стали,
    Их щиты, как серебро,
    И у каждого в забрале
    Лебединое перо.
    Все, надеждою крылаты,
    Покидают отчий дом,
    Провожает их горбатый,
    Старый, верный мажордом.
    Верны сладостной приманке,
    Они едут на закат,
    И смущаясь поселянки
    Долго им вослед глядят,
    Видя только панцырь белый,
    Звонкий, словно лепет струй,
    И рукою загорелой
    Посылают поцелуй.
    x x x
    По обрывам пройдет только смелый
    Они встретили Деву Земли,
    Но она их любить не хотела,
    Хоть и были они короли.
    Хоть безумно они умоляли,
    Но она их любить не могла,
    Голубеющим счастьем печали
    Молодых королей прокляла.
    И больные, плакучие ивы
    Их окутали тенью своей,
    В той стране, безнадежно-счастливой,
    Без восторгов и снов и лучей.
    И венки им сплетали русалки
    Из фиалок и лилий морских,
    И, смеясь, надевали фиалки
    На склоненные головы их.
    Ни один не вернулся из битвы…
    Развалился прадедовский дом,
    Где так часто святые молитвы
    Повторял их горбун мажордом.
    x x x
    Краски алого заката
    Гасли в сумрачном лесу,
    Где измученный горбатый
    За слезой ронял слезу.
    Над покинутым колодцем
    Он шептал свои слова,
    И бесстыдно над уродцем
    Насмехалася сова:
    «Горе! Умерли русалки,
    Удалились короли,
    Я, беспомощный и жалкий,
    Стал властителем земли.
    Прежде я беспечно прыгал,
    Царский я любил чертог,
    А теперь сосновых игол
    На меня надет венок.
    А теперь в моем чертоге
    Так пустынно ввечеру;
    Страшно в мире… страшно, боги…
    Помогите… я умру…»
    Над покинутым колодцем
    Он шептал свои слова,
    И бесстыдно над уродцем
    Насмехалася сова.
    ВЫСОТЫ И БЕЗДНЫ
    Кто знает мрак души людской,
  • Ее восторги и печали?!

    Они эмалью голубой

    От нас сокрытые скрижали.

    Н. Гумилев

    1. «Когда из темной бездны жизни…»
      Когда из темной бездны жизни
      Мой гордый дух летел, прозрев,
      Звучал на похоронной тризне
      Печально-сладостный напев.
      И в звуках этого напева,
      На мраморный склоняясь гроб,
      Лобзали горестные девы
      Мои уста и бледный лоб.
      И я из светлого эфира,
      Припомнив радости свои,
      Опять вернулся в грани мира
      На зов тоскующей любви.
      И я раскинулся цветами,
      Прозрачным блеском звонких струй,
      Чтоб ароматными устами
      Земным вернуть их поцелуй.
    2. ЛЮДЯМ НАСТОЯЩЕГО
      Для чего мы не означим
      Наших дум горячей дрожью,
      Наполняем воздух плачем,
      Снами, смешанными с ложью.
      Для того-ль, чтоб бесполезно,
      Без блаженства, без печали
      Между Временем и Бездной
      Начертить свои спирали.
      Для того-ли, чтоб во мраке,
      Полном снов и изобилья,
      Бросить тягостные знаки
      Утомленья и бессилья.
      И когда сойдутся в храме
      Сонмы радостных видений,
      Быть тяжелыми камнями
      Для грядущих поколений;
    3. ЛЮДЯМ БУДУЩЕГО
      Издавна люди уважали
      Одно старинное звено,
      На их написано скрижали:
      Любовь и Жизнь — одно.
      Но вы не люди, вы живете,
      Стрелой мечты вонзаясь в твердь,
      Вы слейте в радостном полете
      Любовь и Смерть.
      Издавна люди говорили,
      Что все они рабы земли
      И что они, созданья пыли,
      Родились и умрут в пыли.
      Но ваша светлая беспечность
      Зажглась безумным пеньем лир,
      Невестой вашей будет Вечность,
      А храмом — мир.
      Все люди верили глубоко,
      Что надо жить, любить шутя,
      И что женадитя порока,
      Стократ нечистое дитя.
      Но вам бегущие годины
      Несли иной нездешний звук
      И вы возьмете на Вершины
      Своих подруг.
    4. ПРОРОКИ
      И ныне есть еще пророки,
      Хотя упали алтари,
      Их очи ясны и глубоки
      Грядущим пламенем зари.
      Но им так чужд призыв победный,
      Их давит власть бездонных слов,
      Они запуганы и бледны
      В громадах каменных домов.
      И иногда в печали бурной,
      Пророк, не признанный у нас,
      Подъемлет к небу взор лазурный
      Своих лучистых, ясных глаз.
      Он говорит, что он безумный,
      Но что душа его свята,
      Что он, в печали многодумной,
      Увидел светлый лик Христа.
      Мечты Господни многооки,
      Рука Дающего щедра,
      И есть еще, как он, пророки —
      Святые рыцари добра.
      Он говорит, что мир не страшен,
      Что он Зари Грядущей князь
      Но только духи темных башен
      Те речи слушают, смеясь.
    5. РУСАЛКА
      На русалке горит ожерелье
      И рубины греховно — красны,
      Это странно-печальные сны
      Мирового, больного похмелья.
      На русалке горит ожерелье
      И рубины греховно — красны.
      У русалки мерцающий взгляд,
      Умирающий взгляд полуночи,
      Он блестит, то длинней, то короче,
      Когда ветры морские кричат.
      У русалки чарующий взгляд,
      У русалки печальные очи.
      Я люблю ее, деву-ундину,
      Озаренную тайной ночной,
      Я люблю ее взгляд заревой
      И горящие негой рубины…
      Потому что я сам из пучины,
      Из бездонной пучины морской.
    6. НА МОТИВЫ ГРИГА
      Кричит победно морская птица
      Над вольной зыбью волны фиорда,
      К каким пределам она стремится?
      О чем ликует она так гордо?
      Холодный ветер, седая сага
      Так властно смотрят из звонкой песни,
      И в лунной грезе морская влага
      Еще прозрачней, еще чудесней.
      Родятся замки из грезы лунной,
      В высоких замках тоскуют девы,
      Златые арфы так многострунны,
      И так маняще звучат напевы.
      Но дальше песня меня уносит,
      Я всей вселенной увижу звенья,
      Мое стремленье иного просит,
      Иных жемчужин, иных каменьев.
      Я вижу праздник веселый, шумный,
      В густых дубравах ликует эхо,
      И ты проходишь мечтой бездумной,
      Звеня восторгом, пылая смехом.
      А на высотах, столь совершенных,
      Где чистых лилий сверкают слезы,
      Я вижу страстных среди блаженных,
      На горном снеге алеют розы.
      И где-то светит мне образ бледный,
      Всегда печальный, всегда безмолвный
      … Но только чайка кричит победно
      И гордо плещут седые волны.
    7. ОСЕНЬ
      По узкой тропинке
      Я шел, упоенный мечтою своей,
      И в каждой былинке
      Горело сияние чьих-то очей.
      Сплеталися травы
      И медленно пели и млели цветы,
      Дыханьем отравы
      Зеленой, осенней светло залиты.
      И в счастье обмана
      Последних холодных и властных лучей
      Звенел хохот Пана
      И слышался говор нездешних речей.
      И девы-дриады,
      С кристаллами слез о лазурной весне,
      Вкусили отраду,
      Забывшись в осеннем, божественном сне.
      Я знаю измену,
      Сегодня я Пана ликующий брат,
      А завтра одену
      Из снежных цветов прихотливый наряд.
      И грусть ледяная
      Расскажет утихшим волненьем в крови
      О счастье без рая,
      Глазах без улыбки и снах без любви.
    8. «Иногда я бываю печален…»
      Иногда я бываю печален,
      Я забытый, покинутый бог,
      Созидающий, в груде развалин
      Старых храмов, грядущий чертог.
      Трудно храмы воздвигнуть из пепла,
      И бескровные шепчут уста,
      Не навек-ли сгорела, ослепла
      Вековая, Святая Мечта.
      И тогда надо мною, неясно,
      Где-то там в высоте голубой,
      Чей-то голос порывисто-страстный
      Говорит о борьбе мировой.
      «Брат усталый и бледный, трудися!
      Принеси себя в жертву земле,
      Если хочешь, чтоб горные выси
      Загорелись в полуночной мгле.
      Если хочешь ты яркие дали
      Развернуть пред больными людьми,
      Дни безмолвной и жгучей печали
      В свое мощное сердце возьми.
      Жертвой будь голубой, предрассветной.
      В темных безднах беззвучно сгори…
      … И ты будешь Звездою Обетной,
      Возвещающей близость зари.
    9. «По стенам опустевшего дома…»
      По стенам опустевшего дома
      Пробегают холодные тени,
      И рыдают бессильные гномы
      В тишине своих новых владений.
      По стенам, по столам, по буфетам
      Все могли-бы их видеть воочью,
      Их, оставленных ласковым светом,
      Окруженных безрадостной ночью.
      Их больные и слабые тельца
      Трепетали в тоске и истоме,
      С той поры, как не стало владельца
      В этом прежде-смеявшемся доме.
      Сумрак комнат покинутых душен,
      Тишина с каждым мигом печальней,
      Их владелец был ими ж задушен
      В темноте готической спальни.
      Унесли погребальные свечи,
      Отшумели прощальные тризны,
      И остались лишь смутные речи,
      Да рыданья, полны укоризны.
      По стенам опустевшего дома
      Пробегают холодные тени,
      И рыдают бессильные гномы
      В тишине своих новых владений.
    • Костер *
    1. ДЕРЕВЬЯ
      Я знаю, что деревьям, а не нам,
      Дано величье совершенной жизни,
      На ласковой земле, сестре звездам,
      Мы — на чужбине, а они — в отчизне.
      Глубокой осенью в полях пустых
      Закаты медно-красные, восходы
      Янтарные окраске учат их, —
      Свободные, зеленые народы.
      Есть Моисеи посреди дубов,
      Марии между пальм… Их души, верно
      Друг другу посылают тихий зов
      С водой, струящейся во тьме безмерной.
      И в глубине земли, точа алмаз,
      Дробя гранит, ключи лепечут скоро,
      Ключи поют, кричат — где сломан вяз,
      Где листьями оделась сикомора.
      О, если бы и мне найти страну,
      В которой мог не плакать и не петь я,
      Безмолвно поднимаясь в вышину
      Неисчислимые тысячелетья!
    2. АНДРЕЙ РУБЛЕВ
      Я твердо, я так сладко знаю,
      С искусством иноков знаком,
      Что лик жены подобен раю,
      Обетованному Творцом.
      Нос — это древа ствол высокий;
      Две тонкие дуги бровей
      Над ним раскинулись, широки,
      Изгибом пальмовых ветвей.
      Два вещих сирина, два глаза,
      Под ними сладостно поют,
      Велеречивостью рассказа
      Все тайны духа выдают.
      Открытый лоб — как свод небесный,
      И кудри — облака над ним;
      Их, верно, с робостью прелестной
      Касался нежный серафим.
      И тут же, у подножья древа,
      Уста — как некий райский цвет,
      Из-за какого матерь Ева
      Благой нарушила завет.
      Все это кистью достохвальной
      Андрей Рублев мне начертал,
      И этой жизни труд печальный
      Благословеньем Божьим стал.
    1. ОСЕНЬ
      Оранжево-красное небо
      Порывистый ветер качает
      Кровавую гроздь рябины.
      Догоняю бежавшую лошадь
      Мимо стекол оранжереи,
      Решетки старого парка
      И лебединого пруда.
      Косматая, рыжая, рядом
      Несется моя собака,
      Которая мне милее
      Даже родного брата,
      Которую буду помнить,
      Если она издохнет.
      Стук копыт участился,
      Пыль всь выше.
      Трудно преследовать лошадь
      Чистой арабской крови.
      Придется присесть, пожалуй,
      Задохнувшись, на камень
      Широкий и плоский,
      И удивляться тупо
      Оранжево-красному небу,
      И тупо слушать
      Кричащий пронзительно ветер.
    2. ДЕТСТВО
      Я ребенком любил большие,
      Медом пахнущие луга,
      Перелески, травы сухие
      И меж трав бычачьи рога.
      Каждый пыльный куст придорожный
      Мне кричал: «Я шучу с тобой,
      Обойди меня осторожно
      И узнаешь, кто я такой
      Только, дикий ветер осенний,
      Прошумев, прекращал игру, —
      Сердце билось
    Скачать:TXTPDF

    алая завеса,Довольно песен, грез и сновСреди лазоревого леса.Он совершен, великий брак,Безумный крик всемирных оргий!Пускай леса оденет мрак,В них было счастье и восторги.x x xДа, много, много было сновИ струн восторженно