только в-себе-сущая и непосредственная деятельность; она рефлектированное единство и столь же существенно отрицание его; отличаясь от этого отрицания, но лишь как тождество самой себя и своего отрицания, она по существу своему соотнесена со своим отрицанием как с внешней ей непосредственностью и имеет эту непосредственность предпосылкой и условием.
Предпосылка же эта не есть вещь, противостоящая силе;
такая безразличная самостоятельность снята в силе; как условие силы вещь есть какое-то другое для нее самостоятельное. Но так как это самостоятельное не есть вещь, а самостоятельная непосредственность определила себя здесь в то же время как отрицательное единство, соотносящееся с самим собой, то оно само есть сила. — Деятельность силы обусловлена самой собой как тем, что есть иное для себя, обусловлена силой.
Сила, таким образом, — это отношение, в котором каждая сторона есть то же, что и другая сторона. Именно силы находятся в отношении между собой, и притом соотносятся друг с другом существенным образом. — Далее, сначала они лишь разные вообще; единство их отношения — это еще только внутреннее, в себе сущее единство. Таким образом, обусловленность некоторой другой силой есть в себе действие (Тип) самой силы, иначе говоря, она поэтому лишь полагающее действие, лишь отрицательно соотносящееся с собой; эта другая сила еще находится по ту сторону своей полагающей деятельности, а именно по ту сторону рефлексии, непосредственно возвращающейся в себя в процессе своего определения.
в) Побуждение силы (Die Sollizitation der Kraft)
Сила обусловлена, так как содержащийся в ней момент непосредственного существования дан лишь как нечто положенное; но так как он в то же время непосредствен, то он нечто предположенное, в чем сила подвергает самое себя отрицанию. Имеющаяся для силы внешность есть поэтому сама ее собственная предполагающая деятельность, которая положена прежде всего как другая сила.
Далее, это предполагание взаимное. Каждая из обеих сил содержит рефлектированное в себя единство как снятое и потому есть предполагающая сила; она полагает самое себя как внешнюю силу; этот момент внешности есть ее собственный момент; но так как она есть также рефлектированное в себя единство, то она полагает в то же время это свое внешнее не в самой себе, а как другую силу.
Но внешнее, как таковое, — это само себя снимающее; кроме того, рефлектирующая себя в себе деятельность по существу своему соотнесена с тем внешним как с чем-то иным для нее, но точно так же и как с чем-то в себе ничтожным и тождественным с ней. Так как предполагающая деятельность есть также рефлексия в себя, то она есть снятие этого своего отрицания, и она полагает его как самое себя или как свое внешнее. Так, сила, будучи обусловливающей, есть толчок (Anstop) для другой силы, которая со своей стороны действует против толчка. Дело обстоит не так, чтобы она пассивно определялась и тем самым в нее привходило нечто иное: нет, толчок лишь побуждает (sollizitiert) ее. Она в самой себе своя отрицательность; отталкивание себя от себя есть ее собственное полагание. Ее действие состоит, следовательно, в снятии того, что этот толчок есть нечто внешнее; она делает его просто толчком и полагает его как собственное отталкивание (Abstopen) себя самой от себя, как свое собственное обнаружение (Auperung).
Следовательно, обнаруживающаяся сила — это то же, что сначала было лишь предполагающей деятельностью, а именно то, что делает себя внешним; но сила как выражающаяся есть в то же время деятельность, подвергающая отрицанию внешность и полагающая ее как то, что ей присуще (als Ihrige). Если мы в этом рассуждении начинаем с силы как отрицательного единства самой себя и тем самым как предполагающей рефлексии, то это то же самое, как если бы мы начинали рассмотрение обнаружения силы с побуждающего толчка. Сила, таким образом, в своем понятии определена сначала как снимающее себя тождество, а в своей реальности одна из обеих сил определена как побуждающая, а другая как побуждаемая. Но понятие силы — это вообще тождество полагающей и предполагающей рефлексии, или рефлектированного и непосредственного единства, и каждое из этих определений есть просто лишь момент внутри единства и тем самым опосредствовано другими. Но точно так же в обеих находящихся во взаимоотношении силах нет определения, которая из них побуждающая сила и которая побуждаемая, или, вернее, каждой из этих сил одинаково присущи оба определения формы. Но это тождество есть не только внешнее тождество сравнения, но и существенное их единство.
А именно, одна сила вначале определена как побуждающая (sollizitierende), а другая — как побуждаемая (sollizitiertwerdende); эти определения формы являют себя, таким образом, как непосредственные различия этих двух сил, имеющиеся в себе. Но они по своему существу опосредствованы. Одна сила побуждается; этот толчок есть определение, положенное в нее извне. Но сила сама есть то, что предполагает; она по существу своему рефлектирует себя в себя и снимает то, что толчок есть внешнее. То, что она побуждается, есть поэтому ее собственное действие, иначе говоря, ею самой определено, что другая сила есть вообще другая и побуждающая сила. Побуждающая сила соотносится со своей другой силой отрицательно, так что она снимает ее внешность; потому она полагающая сила; но она такова лишь при предположении, что она имеет перед собой другую силу, т. е. она сама побуждающая сила лишь постольку, поскольку она имеет внешность в себе самой и, стало быть, поскольку ее побуждают. Иначе говоря, она побуждающая сила лишь постольку, поскольку она побуждается к тому, чтобы быть побуждающей. Тем самым первая сила, наоборот, побуждается лишь постольку, поскольку она сама побуждает другую к тому, чтобы побуждать ее, т. е. первую. Каждая из обеих сил получает, следовательно, толчок от другой; но толчок, который она дает как деятельная сила, состоит в том, что она получает толчок от другой силы; толчок, который она получает, вызван ею же самой. Вот почему то и другое, даваемый и получаемый толчок, или деятельное проявление и пассивная внешность, не есть нечто непосредственное, а опосредствовано, и притом каждая из этих двух сил тем самым сама есть та определенность, которую другая сила имеет относительно ее, опосредствована другой силой, и это опосредствующее иное есть опять-таки ее собственное определяющее полагание.
Таким образом, то, что силе дается толчок другой силой, что в этом смысле ее поведение пассивно, но что, с другой стороны, она переходит от этой пассивности к активности, — это означает возвращение силы в самое себя. Она обнаруживает себя (aupert sich). Обнаружение (Aufierung) — это реакция в том смысле, что она полагает внешность как свой собственный момент и тем самым снимает то, что она была побуждена другой силой. Вот почему то и другое обнаружение силы, благодаря которому она своей отрицательной деятельностью, направленной на самое себя, сообщает себе наличное бытие-для-иного, и бесконечное возвращение в этой внешности к самой себе, так что она этим соотносится лишь с собой, — есть одно и то же. Предполагающая рефлексия, к которой относятся обусловленность и толчок, есть поэтому непосредственно также и возвращающаяся в себя рефлексия, и деятельность есть по существу своему реакция, направленная против себя. Само полагание толчка или внешнего есть снятие его, и, наоборот, снятие толчка есть полагание внешности.
с) Бесконечность силы (Die Unendlichkeit der Kraft)
Сила конечна, поскольку ее моменты еще имеют форму непосредственности; ее предполагающая и ее соотносящаяся с собой рефлексии различены в этом определении; первая являет себя как внешняя сила, существующая сама по себе, а другая-в соотношении с ней как пассивная. Сила, таким образом, по форме обусловлена, а по содержанию также ограничена: ведь определенность по форме означает и ограничение содержания. Но деятельность силы состоит в том, чтобы обнаружить себя, т. е., как это выяснилось, в том, чтобы снять внешность и определить ее как то, в чем сила тождественна с собой. Следовательно, сила поистине (in Wahrheit) обнаруживает то, что ее соотношение с иным есть ее соотношение с самой собой, что ее пассивность состоит в самой ее активности. Толчок, которым она побуждается к деятельности, есть ее собственное побуждение; внешность, присоединяющаяся к ней, есть не нечто непосредственное, а нечто ею опосредствованное; равно как и ее собственное существенное тождество с собой не непосредственное, а опосредствовано своим отрицанием; иначе говоря, сила обнаруживает тождественность своей внешности со своей внутренностью (Innerlichkeit).
С. ОТНОШЕНИЕ ВНЕШНЕГО И ВНУТРЕННЕГО (VERHALTNIS DES AUSSEREN UND INNEREN)
1. Отношение между целым и частями есть непосредственное отношение; поэтому рефлектированная непосредственность и сущая непосредственность имеют в нем каждая свою собственную самостоятельность; но так как они находятся в существенном отношении, то их самостоятельность есть лишь их отрицательное единство. Это теперь положено в обнаружении силы; рефлектированное единство есть по существу своему иностановление (Anderswerden) как перевод себя самого во внешность; но внешность столь же непосредственно принята обратно в рефлектированное единство; различие самостоятельных сил снимается; обнаружение силы — это лишь опосредствованно рефлектированного единства с самим собой. Имеется лишь пустое, прозрачное различие, видимость, но эта видимость есть опосредствование, которое само есть самостоятельное устойчивое наличие. Не только противоположные определения снимают себя в самих себе, и их движение — это не только переход, но, с одной стороны, непосредственность, с которой начали и от которой был совершен переход к инобытию, сама дана лишь как положенная непосредственность, с другой стороны, благодаря этому каждое из определений в своей непосредственности уже есть единство со своим другим [определением], и переход благодаря этому есть равным образом просто полагающее себя возвращение в себя.
Внутреннее определено как форма рефлектированной непосредственности или сущности в противоположность внешнему как форме бытия, но оба составляют лишь одно тождество. — Это тождество есть, во-первых, изначальное (gediegene) единство обоих как содержательная основа или абсолютная суть (Sache), в которой оба определения составляют безразличные, внешние моменты. Постольку это тождество есть содержание и тотальность, которая есть внутреннее, становящееся также и внешним, однако в этом внешнем оно не ставшее или перешедшее [в иное ], а равное самому себе. Внешнее, согласно этому определению, не только одинаково по содержанию с внутренним, но оба составляют лишь одну суть. Ho эта суть как простое тождество с собой отличается от своих определений формы, иначе говоря, эти определения внешни ей; постольку она сама есть нечто внутреннее, отличающееся от ее внешности. Но эта внешность состоит в том, что ее составляют сами эти оба определения, т. е. внутреннее и внешнее. Сама же суть (Sache) есть не что иное, как единство обоих. Тем