Таким образом, реальная необходимость содержит случайность не только в себе, случайность также становится в ней; но это становление как то, что внешне, само есть лишь в-себе-бытие этой необходимости, так как оно лишь непосредственно определено (ist ein uninittelbares Bestimmtsein). Но оно не только таково, оно собственное становление необходимости, иначе говоря, предположение, которое она имела, есть ее собственное полагание. Ибо как реальная необходимость она снятость действительности в возможности, и наоборот; поскольку она это простое превращение одного из этих моментов в другой, она также их простое положительное единство, так как каждый из них, как оказалось, сливается в другом лишь с самим собой. Но таким образом она действительность, однако такая действительность, которая дана лишь как это простое слияние формы с самой собой. Отрицательное полагание ею этих моментов тем самым само есть пред-полагание, иначе говоря, полагание ее самой как снятой или полагание непосредственности.
Но именно этим указанная действительность определена как отрицательное; она слияние с собой [как выхождение] из той действительности, которая была реальной возможностью; следовательно, эта новая действительность возникает лишь из своего в-себе-бытия, из отрицания самой себя. — Тем самым она в то же время непосредственно определена как возможность, как то, что опосредствовано своим отрицанием. Однако эта возможность тем самым есть непосредственно не что иное, как тот процесс опосредствования, в котором в-себе-бытие (т. е. она сама) и непосредственность одинаково суть положенность. — Таким образом, именно необходимость есть в такой же мере снятие этой положен-ности или полагание непосредственности и в-себе-бытия, в какой она именно поэтому есть процесс определения этого снятия как положенмости. Вот почему она сама определяет себя как случайность, отталкивает себя в своем бытии от себя, в самом этом отталкивании лишь возвратилась в себя и в этом возвращении как в своем бытии оттолкнула себя от самой себя.
Так форма, реализуя себя, проникла собой все свои различия и сделалась прозрачной, и как абсолютная необходимость она лишь это простое тождество бытия с самим собой в своем отрицании или в сущности. — Само различие между содержанием и формой также исчезло, ибо указанное единство возможности в действительности и наоборот — это форма, безразличная к самой себе в своей определенности или в положенное, — содержательная суть (inhaltsvolle Sache), для которой форма необходимости была чем-то внешним. Но таким образом она это рефлектирован-ное тождество обоих определений как безразличное к ним, тем самым она формальное определение в-себе-бытия в противоположность положенности, и эта возможность составляет ограниченность содержания, которым обладала реальная необходимость. Растворение же этого различия есть абсолютная необходимость, содержание которой составляет это различие, проникающее себя в ней.
Следовательно, абсолютная необходимость — это истина, в которую возвращаются действительность и возможность вообще, равно как и формальная и реальная необходимость. — Абсолютная необходимость, как оказалось, — это бытие, которое в своем отрицании, в сущности, соотносится с собой и есть бытие. Она в такой же мере простая непосредственность или чистое бытие, в какой и простая рефлексия-в-себя или чистая сущность. Она такова, потому что то и другое есть одно и то же. — Всецело необходимое есть лишь потому, что оно есть; помимо этого оно не имеет ни условия, ни основания. — Но оно также и чистая сущность; его бытие — это простая рефлексия в себя; оно есть, потому что оно есть. Как рефлексия оно имеет основание и условие, но основанием и условием имеет лишь себя. Оно в-себе-бытие, но его в-себе-бытие — это его непосредственность; его возможность — это его действительность. Следовательно, оно есть, потому что оно есть; как слияние бытия с собой оно сущность; но так как это простое есть также непосредственная простота, то оно бытие.
Таким образом, абсолютная необходимость — это рефлексия или форма абсолютного, единство бытия и сущности, простая непосредственность, которая есть абсолютная отрицательность. Поэтому имеющиеся в ней различия, с одной стороны, даны не как рефлективные определения, а как сущее многообразие, как различенная действительность, имеющая облик противоположных друг другу самостоятельных иных. С другой стороны, так как их соотношение есть абсолютное тождество, то она абсолютное превращение их действительности в их возможность и их возможности в действительность. — Абсолютная необходимость поэтому слепа. С одной стороны, различенные [в ней моменты], определенные как действительность и как возможность, имеют вид (Gestalt) рефлексии-в-себя как бытия; поэтому они оба даны как свободные действительности, из которых ни одна не отсвечивает (scheint) б другой, ни одна не желает показать в самой себе след своего соотношения с другой; имея свое основание внутри себя, каждая из них в самой себе есть необходимое. Необходимость как сущность замкнута в этом бытии; взаимное соприкосновение этих действительностей являет себя поэтому как пустое внешнее; действительность одного в другом есть лишь возможность, случайность. Ведь бытие положено как абсолютно необходимое, как опосредствованно с собой, которое есть абсолютное отрицание опосредствования иным, или как бытие, которое тождественно лишь с бытием; поэтому иное, имеющее действительность в бытии, определено как всецело лишь возможное, как пустая положенность.
Но эта случайность есть скорее абсолютная необходимость; она сущность тех свободных, необходимых в себе действительно-стей. Эта сущность боится света, так как в указанных действительностях нет свечения (Scheinen), нет рефлексии (Reflex), так как они имеют свое основание исключительно лишь внутри себя, сформированы сами по себе, обнаруживают себя лишь самим себе, — так как они лишь бытие. — Но их сущность пробьется в них и выявит, что такое она и что такое они. Простота их бытия, их самодовления (Beruhen auf sich) есть абсолютная отрицательность; она свобода их непосредственности, лишенной всякого свечения (scheinlosen Unmittelbarkeit). Это отрицательное пробивается в них, так как благодаря этой своей сущности бытие есть противоречие с самим собой, а именно противоречие с этим бытием в форме бытия, следовательно, как такое отрицание этих действительностей, которое абсолютно отличается от их бытия, как их ничто, как столь же свободное в отношении их инобытие, сколь свободно их бытие. — Тем не менее наличие в них этого инобытия нельзя было не признать. В своих самодовлеющих образованиях они безразличны к форме, они содержание и тем самым различенные действительности и определенное содержание. Это содержание есть печать (Maal), которую наложила на них необходимость (в своем определении она есть абсолютное возвращение в себя самое), высвободив их как абсолютно действительные, — печать, на которую она ссылается как на свидетеля своего права и отмеченные которой они уничтожаются. Это обнаружение (Manifestation) того, что определенность есть поистине — [а именно ] отрицательное соотношение с самой собой — есть совершающееся вслепую исчезновение в инобытии; пробивающаяся здесь видимость (Scheinen) или рефлексия выступает в сущем как становление или переход бытия в ничто. Но и наоборот, бытие есть также сущность, а становление-рефлексия или видимость (Scheinen). Таким образом, внешность есть их внутренность, а их соотношение — абсолютное тождество, переход же действительного в возможное, бытия в ничто есть слияние с самим собой; случайность есть абсолютная необходимость, она сама есть предполагание тех первых абсолютных действительностей.
Это тождество бытия в его отрицании с самим собой есть субстанция. Оно есть это единство как в своем отрицании или как в случайности; таким образом, оно субстанция как отношение к самому себе. Слепой переход необходимости [в случайность ] — это скорее собственное развертывание (Auslegung) абсолютного, его движение в себе, так что абсолютное в своем отрешении (Entauperung), напротив, показывает само себя.
Глава третья
АБСОЛЮТНОЕ ОТНОШЕНИЕ (DAS ABSOLUTE VERHALTNIS)
Абсолютная необходимость — это не необходимое вообще и тем более не нечто необходимое, а необходимость — бытие всецело как рефлексия. Абсолютная необходимость есть отношение, так как она такое различение, моменты которого сами суть вся ее тотальность; они, таким образом, абсолютно устойчивы (absolut bestehen), но так, что это лишь одно устойчивое наличие, а различие есть только видимость (Schein) развертывания, и видимость эта есть само абсолютное. — Сущность, как таковая, — это рефлексия или свечение (Scheinen); но сущность как абсолютное отношение — это видимость, положенная как видимость, которая, будучи этим соотнесением с собой, есть абсолютная действительность. — Абсолютное, развернутое сначала внешней рефлексией, развертывает теперь само себя как абсолютная форма или как необходимость; это развертывание самого себя есть его полагание-самого-себя, и оно есть лишь это самополагание. — Подобно тому как свет в природе — это не нечто и не вещь, а его бытие есть лишь его свечение (Scheinen), так и обнаружение (Manifestation) себя есть самой себе равная абсолютная действительность.
Поэтому стороны абсолютного отношения не атрибуты. В атрибуте абсолютное обретает видимость (Scheint) лишь в одном из своих моментов как в чем-то предположенном и воспринятом внешней рефлексией. Но развертывается абсолютное абсолютной необходимостью, которая тождественна с собой как определяющая самое себя. Так как она есть обретение видимости, (Scheinen) положенное как видимость, то стороны этого отношения суть тотальности, потому что они даны как видимость, ибо различия как видимость — это они сами и противоположное им, иначе говоря, они суть целое; и наоборот, они видимость потому, что они тотальности. Это различение или обретение абсолютным видимости (Scheinen) есть, таким образом, лишь тождественное полагание самого себя.
В своем непосредственном понятии это отношение есть отношение субстанции и акциденций, непосредственное исчезание и становление абсолютной видимости (Werden des absoluten Schemes) внутри самого себя. Когда субстанция определяет себя как для-себя-бытие в противоположность иному, другими словами, когда абсолютное отношение [выступает] как реальное, то это отношение есть отношение причинности. Наконец, когда это отношение как соотносящееся с собой переходит во взаимодействие, тем самым абсолютное отношение, сообразно с содержащимися в нем определениями, также и положено; это положенное единство отношения в своих определениях, которые сами положены как целое и тем самым также как определения, есть затем понятие.
А. ОТНОШЕНИЕ СУБСТАНЦИАЛЬНОСТИ (DAS VERHALTNIS DER SUBSTANTIALITAT)
Абсолютная необходимость есть абсолютное отношение, так как она не бытие, как таковое, а бытие, которое есть, потому что оно есть, бытие как абсолютное опосредствование себя с самим собой. Это бытие есть субстанция; как окончательное единство сущности и бытия она бытие во всяком бытии; она не нерефлектированное непосредственное и не нечто абстрактное, находящееся позади существования и явления, а есть сама непосредственная действительность, и притом как абсолютное рефлектированное бытие (Reflektiertsein) в самом себе, как в-себе-и-для-себя-сущее устойчивое наличие. — Субстанция как это единство бытия и рефлексии есть по своему существу свое свечение (Scheinen) и положенность. Поскольку свечение есть соотносящееся с собой свечение, оно есть; это бытие — субстанция,