его рефлексия-в-самое-себя, выходящая за пределы указанной непосредственности и снимающая определенности просто как сущие, — [предикат являет себя ] как его в-себе-бытие. — Поэтому исходят из единичного как первого, непосредственного и возводят его через суждение во всеобщность, равно как и наоборот — всеобщее, сущее лишь в себе, нисходит в единичном до наличного бытия или становится чем-то для-себя-сущим.
Это значение суждения следует принять за его объективный смысл и притом как истинное значение ранее рассмотренных форм перехода. Сущее становится и изменяется, конечное исчезает в бесконечном; существующее возникает из своего основания, вступает в явление и погружается в основание; акциденция обнаруживает богатство субстанции, равно как и ее мощь; в бытии необходимое отношение выявляет себя через переход в другое, в сущности — через отражение в чем-то ином. Этот переход и это отражение перешли теперь в первоначальное разделение понятия, возвращающего единичное во в-себе-бытие своей всеобщности, тем самым определяющего всеобщее и как действительное. То и другое — полагание единичности в ее рефлексию-в-себя и полагание всеобщего как определенного — это одно и то же.
Но это объективное значение подразумевает и то, что указанные различия, вновь выступая в определенности понятия, в то же время положены лишь как являющиеся, т. е. что они не неподвижное, а присущи как одному определению понятия, так и другому. Поэтому следует принять субъект и за в-себе-бытие, а предикат, напротив, за наличное бытие. Субъект без предиката — это то же, что в явлении вещь без свойств, вещь-в-себе, — пустое неопределенное основание; как такой, субъект есть понятие внутри самого себя, которое становится различенным и определенным лишь в предикате; предикат, стало быть, составляет сторону наличного бытия субъекта. Благодаря этой определенной всеобщности субъект находится в соотношении с внешним, открыт для воздействия других вещей и в силу этого вступает в действие, направленное на них. То, что налично, из своего внутри-себя-бытия вступает во всеобщую стихию связи и отношений, в отрицательные отношения и перемены действительности, а это есть продолжение единичного в других [единичных ] и потому всеобщность.
Только что указанное тождество, состоящее в том, что определение субъекта в одинаковой мере присуще и предикату, и наоборот, имеет место, однако, не только в наших рассуждениях;
оно не только имеется а себе, но и положено в суждении; ведь суждение есть соотношение обоих; связка выражает собой то, что субъект есть предикат. Субъект есть определенная определенность, а предикат есть эта его положенная определенность;
субъект определен только в своем предикате, иначе говоря, только в нем он субъект; в предикате он возвращен в себя и есть в нем всеобщее. — Но поскольку субъект самостоятелен, указанному тождеству свойственно такое отношение, что для себя предикат не имеет самостоятельного устойчивого наличия (Bestehen), a имеет свое устойчивое наличие лишь в субъекте; он присущ субъекту. Поскольку предикат тем самым отличают от субъекта, он есть лишь некоторая порозненная (vereinzelte) определенность субъекта, лишь одно из его свойств; сам же субъект есть конкретное, тотальность многообразных определенностей, из которых предикат содержит [лишь ] одну; субъект есть всеобщее. — Но с другой стороны, и предикат есть самостоятельная всеобщность, а субъект, наоборот, лишь одно из его определений. Под предикат, стало быть, подводится (subsumiert) субъект; единичность и особенность не есть для себя, а имеет свою сущность и свою субстанцию во всеобщем. Предикат выражает субъект в его понятии;
единичное и особенное суть в нем случайные определения; он их абсолютная возможность. Если при таком подведении думают о внешнем соотношении субъекта и предиката и представляют себе субъект как нечто самостоятельное, то подведение относится к упомянутому выше субъективному акту суждения, в котором исходят из самостоятельности их обоих. В этом случае подведение есть лишь применение всеобщего к особенному или единичному, которое ставится под всеобщим на основании неопределенного представления как нечто количественно меньшее.
Если до этого тождество субъекта и предиката рассматривалось так, что, с одной, стороны, первому присуще одно определение понятия, а второму другое, с другой же — наоборот, то это тождество тем самым все еще лишь в-себе-сущее тождество; ввиду самостоятельной разности этих двух сторон суждения их положенное соотношение также имеет указанные две стороны, прежде всего как разные. Но истинное соотношение субъекта с предикатом образуется, собственно говоря, свободным от различия тождеством. Определение понятия само есть по существу своему соотношение, ибо оно нечто всеобщее; следовательно, теми же определениями, которыми обладают субъект и предикат, обладает также и само их соотношение. Оно всеобще, так как оно положительное тождество обоих, субъекта и предиката; но оно также и определенное, так как определенность предиката есть определенность субъекта; оно, далее, есть также единичное, ибо самостоятельные крайние члены сняты в нем как в своем отрицательном единстве. — Но в суждении это тождество еще не положено; связка дана как еще неопределенное отношение бытия вообще; А есть В; ибо самостоятельность определенностей понятия или крайних членов — вот в суждении та реальность, которую имеет в нем понятие. Если бы связка «есть» была уже положена как указанное определенное и наполненное единство субъекта и предиката, как его понятие, то суждение было бы уже умозаключением.
Восстановление или, вернее, полагание этого тождества понятия есть цель движения суждения. Что уже имеется налицо в суждении — это, с одной стороны, самостоятельность, но в то же время и определенность субъекта и предиката по отношению друг к другу, с другой — их тем не менее абстрактное соотношение. Субъект есть предикат — вот это-то и высказывается в суждении; но так как предикат не должен быть тем, что есть субъект, то налицо противоречие, которое должно быть разрешено, должно перейти в некий результат. Но вернее будет сказать, что так как в себе и для себя субъект и предикат составляют тотальность понятия, а суждение есть реальность понятия, то дальнейшее движение суждения есть лишь развитие, в нем уже имеется то, что в нем проступает, и доказательство (Demonstration) есть поэтому лишь показывание (Monstration), рефлексия как полагание того, что в крайних членах суждения уже имеется налицо; но и само это полагание уже имеется налицо; оно соотношение крайних членов.
Суждение, каково оно непосредственно, есть, во-первых, суждение наличного бытия; его субъект есть непосредственно абстрактное, сущее единичное, а предикат — его непосредственная определенность или свойство, нечто абстрактно всеобщее.
Так как это качественное в субъекте и предикате снимает себя, то определение одного прежде всего имеет видимость (scheint) в другом; в этом случае суждение есть, во-вторых, суждение рефлексии.
Но это скорее внешнее совпадение переходит в существенное тождество субстанциальной, необходимой связи; в этом случае суждение есть, в-третьих, суждение необходимости.
В-четвертых, так как в этом существенном тождестве различие между субъектом и предикатом стало формой, то суждение становится субъективным; оно содержит противоположность понятия и его реальности и их сравнение; оно суждение понятия.
Это проступание (Hervortreten) понятия обосновывает переход суждения в умозаключение.
А. СУЖДЕНИЕ НАЛИЧНОГО БЫТИЯ (DAS URTEIL DES DASEINS)
В субъективном суждении хотят видеть один и тот же предмет двояким образом: во-первых, в его единичной действительности и, во-вторых, в его существенном тождестве или в его понятии; [хотят видеть] единичное, возведенное в свою всеобщность, или, что то же самое, всеобщее, приобретшее свою действительность в разрозненности. Суждение есть таким образом истина, ибо оно есть согласие понятия и реальности. Но не таково суждение сначалаибо сначала оно непосредственно, так как в нем еще не оказалось никакой рефлексии и никакого движения определений. Эта непосредственность делает первое суждение суждением наличного бытия, которое можно назвать также качественным суждением однако лишь постольку, поскольку качество не только присуще определенности бытия, но и включает в себя абстрактную всеобщность, которая также имеет из-за своей простоты форму непосредственности.
Суждение наличного бытия есть равным образом суждение присущности; так как непосредственность есть его определение, а в различии между субъектом и предикатом субъект есть непосредственное и тем самым первое и существенное в этом суждении, то предикат имеет форму чего-то несамостоятельного, имеющего свою основу в субъекте.
а) Положительное суждение (Das positive Urteil)
1 Субъект и предикат, как было указано, суть прежде всего имена приобретающие свое действительное определение лишь в ходе суждения. Но как стороны суждения, которое есть положенное определенное понятие, они имеют определение моментов понятия однако в силу непосредственности это определение еще совсем простое, с одной стороны, не обогащенное опосредованием с другой-прежде всего в соответствии с абстрактной противоположностью — в виде абстрактной единичности и всеобщности. Предикат (начнем с него) есть абстрактное всеобщее- но так как абстрактное обусловлено опосредствованием снятия единичного или особенного, то это опосредствование есть тем самым лишь предпосылка. В сфере понятия не может быть иной непосредственности, кроме такой, которая в себе и для себя содержит опосредствование и возникла лишь через его снятие, т е кроме всеобщей непосредственности. Таким образом, и само качественное бытие есть в своем понятии нечто всеобщее; но как бытие непосредственность еще так не положена; лишь как всеобщность она такое определение понятия, в котором положено, что ему по существу присуща отрицательность. Это отношение имеется в суждении, где оно есть предикат некоторого субъекта И точно так же субъект есть нечто абстрактно единичное, иначе говоря, такое непосредственное; поэтому субъект должен быть единичным как некоторым нечто вообще. Тем самым субъект составляет в суждении ту абстрактную сторону, с которой понятие перешло в нем во внешность. Как определены оба определения понятия, точно так же определено и их соотношение — «есть», связка (Kopula), оно равным образом может иметь значение лишь непосредственного, абстрактного бытия. От этого соотношения, не содержащего еще никакого опосредствования или отрицания, это суждение получает название положительного.
2. Поэтому чистым выражением положительного суждения служит прежде всего предложение: «Единичное всеобще» (Das Einzelne ist allgemein).
Это выражение не следует понимать как «А есть В»; ибо А и В — это совершенно бесформенные и потому лишенные значения названия; суждение же вообще, и потому уже само суждение наличного бытия, имеет своими крайними членами определения понятия. «А есть В» может представлять как любое простое предложение, так и суждение. Но в каждом суждении, даже более богато определенном по своей форме, утверждается предложение следующего определенного содержания: «Единичное всеобще», а именно поскольку всякое суждение есть также абстрактное суждение вообще. Об отрицательном суждении и о том, в какой мере и оно может быть высказано посредством этого выражения, будет сейчас идти речь. — Если же обычно не думают о том, что каждым, прежде всего хотя бы положительным- суждением высказывается