179
Письмо au crayon287[287] получил и не понимаю, что тебе неясно. Я писал, что в мае будут Сатины, пробудут два месяца — июнь и, вероятно, часть июля. Тогда, вероятно, Nat
287[287] карандашом (франц.)<. - Ред.>
Чернецкий купил бумагу и начал набор; Железнов говорит, что платить будет тебе; если ты в нем уверен, я буду здесь платить Чер<нецкому>, а ты получай с него; если же нет, то я остановлю работу. Ты должен все это обделать очень деликатно.
Что же тебе сказать о твоем преткновении с французом? Спор был дельный, твое письмо больше ловко, чем устойчиво, его возражения стары, — вот и все.
То, что ты пишешь об Ольге, будет хорошо, если удержится. Удивительна для меня лень вашего развития. В сущности, и Тата ленива. Конечно, это не наследственная черта: ни с моей стороны, ни со стороны покойницы.
Если б в свое время Мальв<ида> согласилась, т. е. в 60—61 году, ее отдать куда-нибудь, как я советовал… Да вот, если б и N
Я еду с Татой в Женеву, вероятно, в среду. Бумага (т. е. доверенность) по костр<омскому> делу готова; ей надобно подписать.
Кланяйся много Мальвиде, поцелуй Ольгу; Линда ее больна; она стоила мне при сдаче дома до 100 фр. за изгаженную мебель (воспитанье-то!).
180
167. А. И. СКРЕБИЦКОМУ
23 (11) апреля 1866 г. Монтре.
23 апреля 1866.
Montreux, Hôtel des Alpes.
Милостивый государь Александр Ильич,
очень благодарю вас за письмо и за предложение прислать листы вашего труда. Последнее принимаю очень и буду ждать. Потрудитесь сказать, можно ли будет помянуть или что- нибудь выписать для «Колокола»? О книге вашей мы объявили по Гакстгаузену. Я был несколько дней в отлучке и теперь еще не доехал до Женевы — тем не меньше адрес мой Genève, 7, Quai Mont Blanc — a также и на типографию.
Усердно кланяюсь и искренно желаю успеха.
Алекс. Г е р ц е н .
На конверте: Allemagne
Bonn am Rhein, Neuthor, 32.
168. С. ТХОРЖЕВСКОМУ
23 (11) апреля 1866 г. Монтре.
23. Понедельник.
Любезнейший Тхоржевский,
я к вам не писал, потому что решительно писать было не о чем. Мы от вас ждали новостей и очень благодарны. Я небольшую статейку об аттентате написал, но не могу ее послать (недостает подробностей о стрелявшем). Вы объясните Чернецкому — при дружеском поклоне от всех монтрезцев — что на этот раз, может, «Колокол» и по необходимости опоздает. Событие 16 апреля так важно, что тут дни два ничего не значат.
Завтра я вам напишу окончательно, когда мы едем. Вероятно, в середу — но не говорите никому постороннему.
«Смесь» посылаю, она необходима (кроме «Вятки»). Есть ли место? Коли нет — не хочет ли Огар<ев> или Мечников оставить до следующего листа.
Вы знаете, что Лиза сильно ушибла себе руку.
Все вам кланяются, а Н<аталья> Ал<ексеевна> опять зовет дни на два отдохнуть.
Не забудьте объявление о «Еще раз» в «Колок<оле>».
Джунковский перешел опять в русскую веру — и принят в Петербурге с распростертыми объятиями.
181
169. А. А. ГЕРЦЕНУ
29—30 (17—18) апреля 1866 г. Женева.
Воскресенье. 29 апреля.
7, Quai du Mont Blanc.
Письмо твое пришло — 250 фр. пошлю завтра. Письмо это придет к тебе 2 мая — день печальной памяти для нас. Год за годом — и вот четырнадцать лет, и ты уж 27 лет. Тата 5 мая подписывает доверенность на процесс по делу костром<ского> именья, хотя Мг Lion (который
приехал навестить свою жену в Швейцарии — выписавши ее сначала в Россию) говорит, что деньги не отдадут за потерею 10-тилетней давности.
Ну что у вас говорят об аттентате? Катков, как и следовало ожидать, обвинил намеками нас — ну, да я в долгу не остался. Я пришлю тебе побольше «Колок». Знаешь ли ты о смерти Серно-Сол<овьевича> в Иркутске?
Здесь натуралист Вагнер — проф<ессор> из Казани — я вчера его познакомил с Фогтом. Он был долго в Неаполе. Это тот самый, который писал в «От<ечественных> зап<исках>» очень замечательные статьи.
Я за Железнова дам вперед от 250 до 300 фр. — но если он тебе не отдаст их, я остановлю печать. Дела типографии идут очень дурно — она вся снова упала на мои плечи. Я очень серьезно занимаюсь уменьшением расходов. Жюль еще в больнице, у него, кажется, оказалась вода в ноге. Но если у него будет там и песок — я его больше не возьму. Буду держать одну кухарку и горничную. Небольшую квартиру — иначе не могу выпутаться из дефицитов.
Прощай, вчера я опоздал послать письмо.
Кельсиев в Вене.
«Nord» от 29 апр<еля> прямо связывает мое имя с аттентатом.
170. М. МЕЙЗЕНБУГ и О. А. ГЕРЦЕН
30 (18) апреля 1866 г. Женева.
30 avril.
Chère Malvida,
Il m’est impossible d’écrire deux lettres — ayant une seule série de nouvelles — je prends donc la moitié de la lettre d’Alexandre — pour vous informer. 1° Que Kinkel est nommé professeur au polytechnicon de Zürich — et quitte Londres. 2° Que le pauvre Serno-Soloviévitch — est mort à Irkoutsk. Probablement vous avez lu toutes les fêtes, illuminations etc. à propos de l’attentat. Je crois que c’est un fou — et à ce
182
qu’il paraît on fera de lui le prétexte d’une réaction sombre comme après Charles Sand.
Nous nous rencontrerons (j’en ai presque la certitude) — au mois d’août — mais où? Non lo so. Toujours au delà des Alpes.
Adieu.
Votre semper289[289].
Тебе, Ольга, доношу, что Линда живет третью неделю у Козла, Козел этот не козел, а поляк, и притом горбатый — он же ветеринар. Она, т. е. Линда, чесалась постоянно до крови и совсем опаршивела. Держать ее в доме было нельзя — итак, она и Жюль в больницах.
Саша пишет, что ты получше последнее время училась — пора, очень пора. Желаю слышать еще десять раз то же.
Прощай.
171. К. ФОГТУ
6 мая (24 апреля) 1866 е. Женева.
6 mai. 7, Quai du M
Cher Vogt,
Encore une petite prière. Mme Ogareff m’a chargé de vous demander le nom d’un professeur, instituteur ou autre pédagogue à Lausanne. Où elle pourrait s’informer concernant les écoles de filles. Donnez-moi par ex
Tata va mieux. Mais ce temps! — Et vous avez parlé contre le climat de Londres! Cela dépasse toutes les bornes — et je
Votre semper
A. H e r
На конверте: Monsieur Charles Vogt
Plein Palais près Genève de la part d’A. Herzen.
289[289] Дорогая Мальвида,
я не в силах писать два письма об одних и тех же новостях — поэтому я пользуюсь половиной письма к Александру, чтоб сообщить вам. 1. Что Кинкель назначен профессором политехникума в Цюрихе и покидает Лондон. 2. Что бедный Серно-Соловьевич умер в Иркутске. Вероятно, вы читали о всех празднествах, иллюминациях и т. д. по случаю покушения<.> Я полагаю, что это безумец, а говорят, что это послужит поводом к мрачной реакции, как после Карла Занда.
Мы встретимся (я почти уверен) в августе — но где? Non lo so <Не знаю>. По-прежнему по ту сторону Альп.
Прощайте.
Ваш semper <всегда> (франц., итал.). — Ред.
Перевод 6 мая. 7, Quai du M
Дорогой Фогт,
еще маленькая просьба. М^ Огарева поручила мне узнать у вас имя какого-нибудь учителя, содержателя пансиона или другого педагога в Лозанне, к которому она могла бы обратиться насчет школы для девочек. Скажем, снабдите меня запиской к какой-либо лозаннской знаменитости — я знаю там лишь одного дантиста, но как к нему заявишься, когда у тебя не болят зубы?
Тате лучше. Но что за погода! И вы еще поносили лондонский климат! Это переходит все границы, и меня не удивляет, что Наполеон I умер 5 мая.
Ваш semper290[290]
А. Г е р ц е н .
На конверте: Господину Карлу Фогту
Plein Palais, близ Женевы от А. Герцена.
172. В. И. КЕЛЬСИЕВУ
9 мая (27 апреля) 1866 г. Женева.
9 мая 1866.
7, Quai du Mont Blanc.
Поздно отвечаю вам — но все это время проведено так тревожно, что не хотелось просто писать, гадости, совершающиеся на Руси по поводу выстрела, безмерны. Печатные доносы, Некрасов, воспевающий на обедах Муравьева, царство Каткова — руки опускаются. Если вы в самом деле бросили дела мира сего и начали снова изучать китайскую азбуку, если это не натяжка — завидую вам.
Вы понимаете, что при теперичных обстоятельствах о работе в петер<бургские> журналы — через нас — и думать нечего. Напишите что-нибудь для «Колок<ола>» — мы вам заплатим фр. по 10 за колону. Или для предполагаемой «Поляр<ной> звезды». Да отчего вы не хотите переводить — тут что-то видно старого Адама. Переводов требуется у нас всего больше.
Мы живем кой-как с нашим политико-социальным раком, взошедшим внутрь, — Огарев в деревне лечится, Нат<алья> Ал<ексеевна> переехала в Лозанну. Я с Татой в Женеве —
184
и жду, будет война или мир, — чтоб знать, куда можно ехать. Что ж вы не пишете о вашей польке? — Или вы ее не захватили?
Прощайте.
Рукой Н. П. Огарева:
Ваше предпоследнее письмо я читал с глубоким участием дружбы и мысли, и читал не один раз. Отвечать на него сбирался тоже не один раз; но во время оно меня так осадила моя болезнь, что не собрался да и