о кулачестве-ростовщичестве. Автор сообщает ряд указаний на развитие товарного обращения и производства в дореформенную эпоху, вызвавшее появление торгового и ростовщического капитала. Затем дается обзор материала о ростовщичестве в хлебном производстве, о кулачестве в связи с переселениями, кустарными промыслами, отхожими промыслами и в связи с податью и кредитом. Г-н Гвоздев совершенно справедливо указывает, что представители народнической экономии неправильно смотрели на кулачество, видя в нем какой-то «нарост» на организме «народного производства», а не одну из форм капитализма, стоящую в тесной и неразрывной связи со всем строем русского общественного хозяйства. Народники игнорировали связь кулачества с разложением крестьянства, близость сельских ростовщиков-«мироедов» и пр. к «хозяйственным мужикам», этим представителям мелкой сельской буржуазии в России. Остатки средневековых учреждений, тяготеющие над нашей деревней (сословная замкнутость крестьянской общины, прикрепление крестьян к наделу, круговая порука, сословная неравномерность податей), создают громадные препятствия для
56
В. И. ЛЕНИН
помещения мелких капиталов в производство, для обращения их на сельское хозяйство и промышленность. Естественным результатом этого является непомерная распространенность низших и худших форм капитала, торгового и ростовщического. Немногочисленные зажиточные крестьяне, находясь среди массы «маломощных» крестьян, ведущих полуголодное существование на их ничтожных наделах, неизбежно превращаются в эксплуататоров худшего вида, закабаляющих бедноту раздачей денег в долг, зимней наемкой и пр. и пр. Устарелые учреждения, задерживая рост капитализма и в земледелии, и в промышленности, суживают тем самым спрос на рабочую силу, нисколько не гарантируя в то же время крестьян от самой беззастенчивой и безграничной эксплуатации и даже от голодной смерти. Приводимые в книге г. Гвоздева примерные подсчеты тех сумм, которые платит неимущее крестьянство кулакам и ростовщикам, наглядно показывают несостоятельность обычных противопоставлений западноевропейскому пролетариату русского наделенного землей крестьянства. На деле масса этого крестьянства поставлена в положение гораздо худшее, чем положение сельского пролетариата на Западе; на деле наши неимущие крестьяне относятся к пауперам, и все чаще и чаще повторяются годы, когда требуются экстраординарные меры помощи миллионам голодающих крестьян. Если бы фискальные учреждения не связывали искусственно зажиточное крестьянство и бедноту, эту последнюю неминуемо пришлось бы официально отнести именно к пауперам, и это точнее и правдивее определило бы отношение современного общества к данным слоям населения. Книга г. Гвоздева полезна тем, что сводит данные о процессе «непролетариатского обнищания» и справедливо характеризует этот процесс, как низшую и худшую форму разложения крестьянства. Г. Гвоздев, видимо, хорошо знаком с русской экономической литературой, но его книга выиграла бы, если бы автор
* Парвус. Мировой рынок и сельскохозяйственный кризис. СПБ. 1898, стр. 8, примечание.
57
Обложка журнала «Начало», в котором печатались рецензии В. И. Ленина. — 1899 г.
Уменьшено
58
59
ЗАМЕТКА К ВОПРОСУ О ТЕОРИИ РЫНКОВ
уделил меньше места цитатам из разных журнальных статей и обратил больше внимания на самостоятельную обработку материала. Народническая обработка имеющегося материала оставляет обыкновенно в тени наиболее важные в теоретическом отношении стороны данного вопроса. Далее, собственные суждения г. Гвоздева отличаются нередко чрезмерной огульностью и общностью. Особенно приходится сказать это о главе, посвященной кустарным промыслам. Слог книги страдает в некоторых местах вычурностью и туманностью.
Написано между 30 января и 3 февраля (11 и 15 февраля) 1899 г.
Напечатано в марте 1899 г. в журнале «Начало» № 3 Подпись: В л. Ильин
Печатается по тексту журнала
60
Парвус. Мировой рынок и сельскохозяйственный кризис.
Экономические очерки. Перевод с немецкого Л. Я. СПБ. 1898. Изд. О. П. Поповой (Образовательная библиотека, серия 2-я, № 2). Стр. 142. Цена 40 коп.
Книжка талантливого германского публициста, пишущего под псевдонимом Парвуса, состоит из ряда очерков, характеризующих некоторые явления современного мирового хозяйства, причем наибольшее внимание уделено Германии. Парвус ставит во главу угла развитие мирового рынка и описывает прежде всего, какие стадии проходит это развитие в последнее время по мере падения промышленной гегемонии Англии. В высшей степени интересны замечания автора о той роли, которую играют старые промышленные страны, служа рынком для более молодых капиталистических стран: напр., Англия поглощает все большее и большее количество германских фабрикатов, в настоящее время от 1/5 до 1/4 общего вывоза Германии. Основываясь на данных торговой и промышленной статистики, Парвус обрисовывает оригинальное разделение труда между различными капиталистическими странами, из которых одни производят, главным образом, для сбыта в колонии, другие — для сбыта в Европу. В главе «Города и железные дороги» автор делает чрезвычайно интересную попытку охарактеризовать главнейшие «формы капитали-
61
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ ПАРВУСА
стических городов» и значение их в общем строе капиталистического хозяйства. Остальная, большая часть книги (стр. 33-142) посвящена вопросам о противоречиях в современном капиталистическом сельском хозяйстве и об аграрном кризисе. Парвус выясняет сначала влияние промышленного развития на хлебные цены, на земельную ренту и т. д. Затем он излагает теорию земельной ренты, развитую Марксом в III томе «Капитала», и объясняет с точки зрения этой теории основную причину капиталистических аграрных кризисов. Дополнив чисто теоретический разбор этого вопроса данными, относящимися к Германии, Парвус приходит к выводу, что «последняя и основная причина аграрного кризиса — это поднятые исключительно капиталистическим развитием земельные ренты и соответствующие им цены на землю». «Устраните эти цены, — говорит Парвус, — и европейское сельское хозяйство будет опять в состоянии конкурировать с русским и американским». «Единственное ее (частной собственности) средство против аграрного кризиса, если не говорить о случайной благоприятной комбинации мирового рынка, есть: продажа с молотка всей капиталистической земельной собственности» (141). Таким образом, вывод, к которому пришел Парвус, совпадает, в общем и целом, с мнением Энгельса, указавшего в III томе «Капитала» на то, что современный сельскохозяйственный кризис делает невозможными прежние ренты на землю, взимаемые европейскими землевладельцами 28. Мы усиленно рекомендуем всем читателям, интересующимся отмеченными вопросами, ознакомление с книгой Парвуса. Она составляет прекрасный противовес тем ходячим народническим рассуждениям о современном сельскохозяйственном кризисе, которые постоянно встречаются в народнической прессе и которые грешат весьма существенным недостатком: факт кризиса рассматривается вне связи с общим развитием мирового капитализма, рассматривается не с точки зрения определенных общественных классов, рассматривается только для того, чтобы извлечь
62
В. И. ЛЕНИН
мещанскую мораль о жизненности мелкого крестьянского хозяйства.
Перевод книги Парвуса можно в общем признать удовлетворительным, хотя в отдельных местах встречаются неудачные и тяжелые обороты речи.
Написано между 3 и 7 (15 и 19) февраля 1899 г.
Напечатано в марте 1899 г. в журнале «Начало» № 3 Подпись:Вл. Ильин
Печатается по тексту журнала
63
Торгово промышленная Россия. Справочная книга для купцов и фабрикантов. Составлена под редакцией) А. А. Блау, начальника статистического отделения департамента торговли и мануфактур. СПБ. 1899. Ц. 10 руб.
Издатели этого громаднейшего тома имели целью «пополнить пробел в нашей экономической литературе» (стр. I), именно дать в одно и то же время и адреса торговых и промышленных предприятий всей России, и сведения «о состоянии той или другой отрасли промышленности». Против такого соединения справочного и научно-статистического материала нельзя было бы ничего возразить, если бы и тот и другой материал был приведен в достаточно полном виде. В названном же издании, к сожалению, адресный материал совершенно подавляет статистический, который дан и в неполном, и в очень недостаточно разработанном виде. Прежде всего данное издание невыгодно отличается от предшествовавших изданий однородного типа тем, что не сообщает статистических данных о каждом заведении и предприятии, вошедшем в список. Вследствие этого пробела теряет всякое научное значение перечень заведений и предприятий, занимающий 2703 больших столбца самой убористой печати. А при хаотическом состоянии нашей торговой и промышленной статистики чрезвычайно важны данные именно о каждом отдельном заведении и предприятии, ибо сколько-нибудь сносной обработки этих данных наши официальные
64
В. И. ЛЕНИН
статистические учреждения никогда не производят, ограничиваясь сообщением итогов, в которых смешивается материал сравнительно достоверный с абсолютно недостоверным. Сейчас мы укажем, что это последнее замечание относится и к рассматриваемому изданию, но сначала отметим следующий оригинальный прием составителей. Печатая адреса заведений и предприятий по каждому производству, они приводят число заведений и сумму их оборотов только по всей России; вычисляют средний оборот одного заведения в каждом производстве и разделяют особым знаком заведения, имеющие оборот выше и ниже этого среднего оборота. Было бы гораздо целесообразнее (если уже нельзя было напечатать сведений о каждом заведении отдельно) установить несколько одинаковых для всех отраслей торговли и промышленности разрядов заведений и предприятий (по размеру оборотов, по числу рабочих, по роду двигателей и пр.) и распределить все заведения по этим разрядам. Тогда можно бы было, по крайней мере, судить о том, насколько полон и сравним материал по разным губерниям и разным отраслям производства. Что касается, напр., до статистики фабрик и заводов, то достаточно прочитать феноменально расплывчатое определение этого понятия на стр. 1-й данного издания (примеч.) и перелистовать списки фабрикантов по некоторым производствам, чтобы убедиться в неоднородности приводимого в книге статистического материала. К тем итоговым данным фабрично-заводской статистики, которые приводятся в отделе I части I «Торгово-промышленной России» («Историко-статистический обзор промышленности и торговли России»), необходимо относиться ввиду этого очень осторожно. Мы читаем там, что в 1896 (отчасти в 1895) году во всей Российской империи было 38 401 фабрика с производством на сумму 2745 млн. руб., с 1 742 181 рабоч., считая и неакцизные производства, и акцизные, и горные. Эту цифру, думается нам, нельзя, без существенных проверок, сравнивать с цифрами нашей фабрично-заводской статистики за прежние годы. В 1896 г. регистрировался целый ряд производств, которые
65
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ «ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННАЯ РОССИЯ»
прежде (до 1894/95 г.) не относились к «фабрично-заводским»: пекарни, тони 29, скотобойни, типо- и литографии и пр. и пр. Сумма производства всех горных и металлургических заводов империи определена в 614 млн. руб. посредством оригинальных приемов, о которых нам сообщают только то, что стоимость чугуна повторена, по-видимому, в стоимости железа и стали. Напротив, число рабочих во всей горной и металлургической промышленности, очевидно, уменьшено: их показано 505 тыс. в 1895/96 г. Это — или ошибка, или пропуск многих горных производств. Из разбросанных в книге цифр видно, что лишь по некоторым производствам этого отдела число рабочих достигает 474 тыс., не считая рабочих, занятых добычей каменного угля (около 53 тыс.), соли (ок. 20 тыс.), в каменоломнях (ок. 10 тыс.) и в нескольких других горных производствах (ок. 20 тыс.). В 1890 г. во всей горной и металлургической промышленности империи было больше 505 тыс. рабочих, а именно эти отрасли особенно развились с того времени. Напр., в пяти производствах этого отдела, о которых даны в тексте книги историко-статистические данные (чугунолитейное, проволочное, машиностроительное, изделия из золота и из меди), считалось в 1890 г. 908 зав. с 77 млн. р. произв. и с 69 тыс. рабочих, а в 1896 г. — 1444 зав.