Николаевича и графа Н. Н. Муравьева-Амурского, прибывших перед самым открытием заседания в исходе 5-го часа и не оставлявших его до прекращения г. председателем прений в исходе 12-го часа ночи. Развитие колонизационных вопросов шло в нынешнем заседании не совсем успешно, в чем, конечно, много виновата наша непривычка к публичному слову; многие из говоривших, увлекаемые интересом известных им отдаленных местностей (Сибири, киргизских степей, Сырдарьинского и Заилийского краев), посвящали свои речи исключительно описанию естественного состояния этих стран и положения поселенцев, в них водворенных. Все это, конечно, было в высшей степени интересно в географическом отношении, но отклонялось от известных уже читателям политико-экономических соображений, формулированных в розданной перед началом прошлого заседания программе (“Русская речь” № 22). Но с половины заседания или немного позже, когда одному из членов удалось поставить на сцену прений один из настоящих вопросов, именно: нужно ли выселение, и каким путем оно должно быть совершаемо? — интерес заседания возрос, и сочувствие присутствующих выражалось в неоднократных рукоплесканиях. Однако, как я уже сказал, описательные речи некоторых посетителей, хотя и весьма, конечно, интересные, взяли у этого заседания чувствительную часть времени и, может статься, незаметно были причиною того, что существенные вопросы о колонизации все еще не выяснились и отложены до следующего заседания, которое должно собраться 1-го апреля. В этот вечер, сколько могу припомнить, говорили гг. Калиновский, Вернадский, Тернер, Венюков, Семенов, Муравьев-Амурский, Лесков, Безобразов (секретарь), Ковалевский, Попов, полковник Романов и его высочество великий князь Константин Николаевич. Высокий гость, почтивший это заседание своим присутствием, попросил себе слова последним, когда председатель уже изложил необходимость прекратить неожиданно затянувшееся заседание. Его высочество замечательно ярко осветил своею речью причины уклонения комитетских прений; он указал на смешивание многими ораторами понятий о колонизации местностей, составляющих действительно колонии по своему естественному положению и отношению к метрополии, с расселением, так сказать распределением жителей по лицу самой метрополии, в ее близких и отдаленных окраинах, и затем великий князь выразил надежду, что в следующее заседание трактат о русской колонизации и (что гораздо правильнее) о русском расселении пойдет вернее и положительнее. Слова его высочества, сказанные в обществе, имеющем характер публичных прений, произвели во всех присутствовавших общий восторг, который особенно тепло и радостно проявлялся в людях, впервые слышавших речь великого князя и впервые говоривших в присутствии члена царственной семьи. Каждый член и каждый счастливый гость этого заседания унес в своем сердце то приятное впечатление, которое не изглаживается надолго. Можно надеяться, что такое счастливое поставление вопроса о русской колонизации, какое сделано великим князем, не допустит более уклонений, хотя и очень интересных, но мало помогающих настоящему делу, и что комитет в следующем заседании, трактуя вопрос, как он поставлен высоким гостем, придет к заключениям решительным.
Когда его высочество и большинство гостей оставили залу Географического общества, члены Политико-экономического комитета имели рассуждение о том: какой из двух вопросов должен быть обсуждаем 1-го апреля, то есть колонизация или вопрос о том, какой из способов освобождения крестьян наиболее выгоден в экономическом отношении? Это было вотировано, и большинством голосов (10 против 6) определено 1-го апреля продолжать обсуждение вопросов о колонизации. Не знаю, что еще рассказать читателям “Русской речи” об этом интересном и необыкновенно приятном заседании. Все остальное в нем происходило очень обыкновенно, своим порядком пили чай, курили сигары и читали протокол прошлого собрания.
ЧЕТВЕРТОЕ
1-го апреля заседание Политико-экономического комитета Русского географического общества открыто было речью г. председателя Алексея Ираклиевича Левшина, резюмировавшего в коротких словах результаты прежних прений о колонизации. Протокол прошлого заседания в видах сбережения времени не был читан, а положено передать его в рукописи всем говорившим для поправления ошибок, которые могли случиться у стенографа. Заседание это началось тотчас по прибытии великого князя Константина Николаевича, в 8-м часу вечера. В прениях участвовали нижеследующие лица в таком порядке: г. Волков, Ф. П. Литке, великий князь Константин Николаевич (резюмировал мнение о производстве перевозки переселенцев морем), Н. С. Лесков, Ф. П. Литке, Ф. Тернер, Ковалевский, Гибарь, Лесков, Ф. П. Литке, Ф. Тернер, Волков, пр. Калиновский, Венюков, Васильев, Венюков, Гибарь, Волков, пр. Калиновский, Лошкарев, А. И. Левшин (председатель), барон Мейендорф, В. П. Безобразов (секретарь). После речей, сказанных этими лицами, если не ошибаюсь, именно в таком порядке, в каком я описал, председатель нашел, что вопрос о колонизации уже достаточно выяснен и следует перейти к рассмотрению другого вопроса — о введении однообразных мер, весов и монеты. Прежде чем были выражены мнения по этому предмету, В. П. Безобразов (секретарь) изложил причины поставления этого вопроса и указал на благоприятное для цели присутствие здесь некоторых лиц, специально занимавшихся этим вопросом (академик Купфер, г. Кодинский и г. Митчель, секретарь Британского отдела Международного общества). Затем г. Купфер и г. Кодинский изложили свои взгляды на трактуемый вопрос. Г. Кодинский говорил о необходимости однообразных единиц, а не однообразных систем, что вызвало несколько весьма замечательных слов секретаря Британского отдела г. Митчеля, заявившего взгляды Англии на десятичную систему и на значение, которое она придает участию России в этом вопросе. Из этой же речи г. Митчеля видно, что труды г. Кодинского по однообразию единиц переведены на английский язык и были в виду Международного общества. Затем г. председатель сказал, что, по его мнению, полезно учреждение при комитете особого отдела для обсуждения этого вопроса. Мнение это принято всеми единогласно, и заседание 1-го апреля прекращено в 10 часов 40 минут. Общий характер выработанных прениями положений вопроса о колонизации, мне кажется, можно представить так: комитет не признает существования в настоящее время особенной надобности в выселениях, но и не находит никаких оснований препятствовать свободному передвижению жителей с одних мест государства в другие, менее заселенные и почему бы то ни было привлекающие к себе поселенцев. Комитет не подает голоса ни в пользу искусственных переселений мерами правительства (исключая случаи политической и военной необходимости), ни в пользу привилегий и льгот, которые увлекают к переселениям не всегда таких людей, которые имеют в виду действительно заселять край и упрочивать там свое благосостояние. Комитет желал привлечения иностранных поселенцев с тем, однако, чтобы они не представляли собою разноправного населения; указывали также на чиновников, которые при тех мерах, которые правительство признает нужными в видах сокращения штатов, могут быть рассматриваемы как люди, для которых весьма небесполезно открыть возможность обратиться к иным занятиям в иных местах. От правительства желались пособия только кредитные, и то в определенной и самой необходимой мере. Я полагаю, грешно было бы желать более честного, более верного и более обдуманного решения вопросов: нужно ли выселение, как его сделать и в какой мере оно требует правительственного участия? Конечно, каждый вопрос в частности мог быть разобран гораздо подробнее, но если бы требовать таких подробностей от Политико-экономического комитета, собирающегося один раз в две недели, то значило бы требовать невозможного. Политико-экономический комитет в течение нынешнего сезона сделал очень много. Он решил немало общих жизненных вопросов и решил их так верно, так правильно, как едва ли они когда-нибудь были бы решены иным путем. Он раскрыл такие тайны общественного организма, которые до сих пор не были никому известны; он убедил нас, что и мы можем решать вопросы, требующие глубокого и всестороннего обсуждения, не истратив ни одного листа писчей бумаги; он, наконец, видимо содействовал выработке во многих его посетителях здравых политико-экономических понятий. Нынешний сезон уже при самом конце, и мне, вероятно, не много раз придется еще сообщить читателям “Русской речи” о достойных высокого почтения трудах комитета. Я уверен, что не я один, что каждый из людей, сидевших за столом Политико-экономического комитета, вспомнит о минувших заседаниях нынешнего сезона как о приятнейших минутах, бескорыстно посвященных общественному делу, и неравнодушно станет ждать будущего сезона. Будущее в руках Божиих, но судя по настоящему, принимая в соображение то лестное участие, которое оказывает комитету августейший брат нашего государя, можно думать, что в будущем сезоне комитет еще ярче, еще нагляднее заявит смысл своего учреждения и своей деятельности.
ПЯТОЕ
I
В свое время я извещал читателей “Русской речи”, что Политико-экономический комитет, учрежденный при Императорском русском географическом обществе, в заседании 11-го марта определил независимо от очередных своих собраний назначить 19 марта особое, чрезвычайное заседание, в котором предполагалось подвергнуть обсуждению вопрос: какой из предоставленных правительством способов освобождения крестьян наиболее выгоден в экономическом отношении? Но предположенное чрезвычайное собрание комитета по объявленному вопросу 19 марта по некоторым непредвиденным обстоятельствам не состоялось, и многие, имея в виду близкое окончание сезона, полагали, что этот интересный вопрос не будет рассмотрен теперь, когда рассмотрение его совершенно своевременно, ибо и мнения, и окончательные выводы компетентных людей, в среде которых будет рассматриваема эта сторона великого крестьянского дела, без всякого сомнения, должны много содействовать устранению некоторых недоразумений, неизбежных во всяком новом государственном деле. Кроме того, обсуждение этого вопроса именно теперь, а не когда-нибудь после, имеет еще то важное преимущество, что комитетские мнения, оглашенные посредством печати, в свою очередь успеют быть разобраны и обсуждены прессою и таким образом составят проект, по возможности самый полный и выработанный всесторонне. Опасения, которые высказывали люди, предполагавшие, что заседание по крестьянскому вопросу в нынешнем сезоне не состоится, к счастью, не оправдались. Сегодня (5 апреля) лица, имеющие честь пользоваться вниманием комитета, получили пригласительные повестки, призывающие их в 8 часов вечера 8 апреля (в субботу) в чрезвычайное заседание комитета, “назначенное для обсуждения благодетельных последствий, возникающих из обнародованных законоположений о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости”. Вопрос, избранный комитетом собственно для прений в собрании, заключается в следующем (я сообщаю его слово в слово из лежащей передо мною программы будущего чрезвычайного заседания 8 апреля): “В какой степени благотворно может быть вообще для успехов нашего народного хозяйства действие разного рода окончательных развязок крепостных отношений, указанных означенными законоположениями, а именно:
1. Постоянного отбывания временнообязанными крестьянами повинностей: а) работою и в) деньгами в пользу помещика за получаемый земельный надел с выкупом усадебной оседлости или без выкупа оной.
2. Добровольного отказа крестьян в определенные сроки и на определенных условиях от земельного надела с выкупом усадебной оседлости или без выкупа оной.
3. Обращения временнообязанных крестьян в крестьян-собственников: а) посредством дарового получения от помещика, сверх усадебной оседлости, части земельного надела и в) посредством выкупа, сверх усадебной оседлости, земельного надела с содействием правительства или без его содействия, и
4. Переход крестьян с соблюдением установленных правил в другие селения”.
Независимо от приглашенных комитетом экспертов, каждому члену Политико-экономического комитета предоставлено право пригласить в это