заседание двух гостей, которых пригласивший обязывается записать в книгу в самом собрании.
Приводя на память некоторые соображения, высказанные комитетом в собрании 11 марта, когда настоящее чрезвычайное заседание было проектировано, можно думать, что в числе лиц, удостоиваемых входа в это собрание Политико-экономического комитета, встретятся и некоторые члены бывших редакционных комиссий, которые во время своих занятий крестьянским делом имели возможность близко познакомиться с существующими отношениями крестьян, вышедших из крепостной зависимости, к их бывшим помещикам. Само собою разумеется, что это мое предположение, основанное, как я уже сказал, на известных мне соображениях комитета, высказанных в заседании 11 марта, может относиться только к тем из членов бывших редакционных комиссий, которые находятся в это время в Петербурге.
Я думаю, не нужно говорить, с каким нетерпением ожидают результатов этого собрания все благомыслящие люди, следящие с напряженным вниманием за всеми действиями достойного всякого почтения Политико-экономического комитета и полагающие великие надежды в стройной гармонии исполнения предначертаний Освободителя 23 миллионов русских крестьян от крепостной зависимости.
II
8 апреля Политико-экономический комитет имел чрезвычайное заседание по вопросам, касающимся окончательной развязки взаимных отношений между крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, и их бывшими помещиками. Четыре вопроса, вошедшие в программу этого заседания, сообщены мною еще накануне дня собрания, и потому я не вижу надобности повторять их.
Заседание это началось около 7 с половиною часов пополудни, тотчас как прибыл великий князь Константин Николаевич. Открывая прения, председатель Алексей Ираклиевич Левшин обратился к собранию с речью, определив в ней рамку, которой должны держаться гг. члены и гости, желающие выразить свое мнение по упомянутым вопросам. Из этой речи было видно, что никакой критический разбор обнародованных положений по крестьянскому делу не должен иметь места в заседании комитета, где достаточно заняться рассмотрением способов окончательных развязок со стороны политико-экономической науки. После этой речи Иван Васильевич Вернадский говорил о том, как относятся известные политико-экономические законы к известным положениям кодекса о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, привел системы мекленбургского политико-эконома Тюнена, принимавшего необходимость увеличения участков по мере удаления от городов (вообще центров), и окончил заявлением своего убеждения о необходимости возможной самостоятельности труда. Ф. Г. Тернер говорил о значении больших и малых земельных участков, привел взгляды на этот предмет в Англии (где известна большая собственность) и во Франции (где существуют малые участки и где нет английского пролетариата). И. В. Вернадский выразил мысль, что поземельная собственность еще не гарантия от пролетариата; В. П. Безобразов (секретарь) говорил о необходимости известного правительственного содействия в некоторых пунктах окончательной развязки. Затем снова говорил И. В. Вернадский, а за ним Лесков о том, что в России нечего бояться излишнего дробления земельных участков, и думать об устранении такого явления теперь значит предупреждать отдаленное будущее, к которому наука, может быть, сделает новые открытия; проф. Калиновский и Е. И. Ламанский говорили о способах выкупа крестьянских участков при содействии государственных кредитных учреждений, а г. Серно-Соловьевич вступился за общину, которую один из прежде говоривших назвал “отжившею”, и указывал на возможность выкупа посредством кредитных операций с земельными участками. В. П. Безобразов резюмировал слова гг. Калиновского, Ламанского и Серно-Соловьевича и, по приглашению г. председателя, сказал прощальное слово, в котором благодарил от лица комитета всех посетителей, разделявших труды комитета в истекший сезон, и затем изложил вкратце историю Политико-экономического комитета, который существует всего около двух с половиной лет (с конца 1858 г.) и имел сначала только 17, а теперь имеет уже 37 членов, встречая в обществе и сочувствие, и содействие. Г. Безобразов указал на цель комитета: собрать экономические понятия, выработанные практическою жизнью; поставить их лицом к лицу с выводами людей, разрабатывающих экономическую науку в кабинетах, и указал также на его задачу: парализовать замкнутость отдельных кружков и сгруппировать общественные понятия в одно место, где возможно и их обсуждение, и их оценка.
Засим все члены выразили свою благодарность В. П. Безобразову, который несет обязанности секретаря с такою почтенною деятельностью, что его трудам комитет обязан многими своими успехами.
ШЕСТОЕ
17 апреля в час пополудни в доме Императорского вольного экономического общества было заседание вновь организованного Комитета грамотности под председательством С. С. Лошкарева. Заседание это началось выражением мнения насчет достоинств и недостатков азбуки г. Студитского, которая была поручена для рецензии г. Полевому. Г. Полевой представил собранию благоприятный отзыв об этой книге, а г. Дубенский, не опровергая г. Полевого, заметил, что в повестях, приложенных к книге г. Студитского, есть несколько мыслей, способных внушать учащимся стремление к чему-то сверхъестественному, чудесному, и что потому ее нельзя считать безусловно хорошей. Гг. Фукс, Вернадский и наконец сам г. Студитский высказали несколько мыслей в оправдание книжки против замечаний г. Дубенского, и книжка большинством голосов одобрена для приобретения ее от издателя на средства Вольно-экономического общества. Если не ошибаюсь, то все издание приобретается за 140 руб., то есть за ту цену, как она обошлась самому г. Студитскому. Здесь между присутствовавшими произошло некоторое разноречие, вызвавшее самые оживленные прения: г. Дымчевич заметил, что, по его мнению, комитету не следует заниматься критикою учебных книг и методов обучения, предоставляя это выбору самого народа и преподавателей. Это мнение жарко поддерживали: Beрещагин, Ничипоренко и Бражников; оппозицию им составляли В. Я. Фукс, П. И. Небольсин и И. В. Вернадский. Я не знаю, как долго продолжались бы эти прения, если бы председатель не заметил наконец, что оценка достоинства книги входит в круг обязанностей комитета по самой его программе и что Вольное экономическое общество желает знать от комитета: стоит ли приобретать данную книгу или нет? Победа осталась за гг. Фуксом, Небольсиным и Вернадским, из которых последний выразил, что комитет не отвергает, не противодействует распространению книг, им не одабриваемых, но он только произносит над ними свой суд и что лишить его этого права значило бы лишить общество самой высшей заслуги, которую может принести ему комитет.
Затем второй вопрос касался известного предположения г. Золотова основать в Петербурге школу для приготовления сельских учителей из поселян. С. С. Лошкарев предлагал, не угодно ли будет комитету принять заведение г. Золотова под свое покровительство; но комитет большинством голосов решил, что при всем уважении к известным педагогическим заслугам г. Золотова, при всей популярности, которою пользуется его почтенное имя, комитет не может обязаться покровительствовать заведению, которое еще не заявило ни своего направления, ни системы образования будущих сельских учителей. Но, сочувствуя общеполезной цели открываемого г. Золотовым заведения, комитет выражает ему живейшее участие, изъявляя готовность в лице каждого из своих членов содействовать успехам этого дела. Здесь, было, снова произошло несколько разноречий по поводу отказа общества принять школу под свое покровительство; решено, что комитет не может брать под свое покровительство заведение, которого он еще не знает, но что с открытием школы и заявлением ею своего направления комитет станет охотно расширять меры своего содействия г. Золотову. Г. Золотов при этом выразил свою благодарность, говоря, что он более ничего не желает. В этом же заседании г. Золотову было замечено, что плата, назначаемая им за содержание и учение воспитанника, 150 руб. серебром в год, слишком высока, что она равняется гимназической плате и вряд ли не покажется тяжелою для лиц, обязанных платить за воспитанников. Г. Золотов сказал, что предвидимые им расходы никак не дозволяют уменьшить эту плату, и поставил на вид комитету то обстоятельство, что в гимназические пансионы 150р. сер. платится каждогодно в течение семи лет, которые там проводит воспитанник, а за приготовление сельского учителя заплатят 150р. всего только один раз.
После этого было предложено несколько новых лиц в члены комитета и заседание закрыто. Весьма интересно будет знать, в какой мере русская пресса будет разделять мнения Комитета грамотности.
О НАЙМЕ РАБОЧИХ ЛЮДЕЙ “ЗАПИСКИ ИМПЕРАТОРСКОГО ОБЩЕСТВА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА ЮЖНОЙ РОССИИ”
ФЕВРАЛЬ 1861 ГОДА
В февральской книжке “Записок Общества сельского хозяйства Южной России” помещена статейка г. Бенедского “О найме рабочих людей”. Она занимает всего три странички довольно крупной печати, но дело не в ее объеме, а в богатстве и глубине мыслей и экономических соображений, которые, как перлы, рассыпаны в ней щедрою рукою автора, стремящегося принести посильную услугу соотечественникам, указав им на возможность облегчить южнорусским сельским хозяевам наем рабочих людей для полевых работ. Вопрос, как видите, живой и, что называется, стоящий на первой очереди. Наем рабочих весьма основательно обращает теперь на себя внимание каждого серьезно мыслящего человека, и всякий старается нести свою посильную лепту на разрешение безурядиц, существовавших до сих пор в отношениях труда к капиталу. Будущее, ввиду совершившейся благодетельной реформы, в земледельческом быту обязывает еще строже, еще серьезнее подумать, как администрировать обработку обширных полей свободным трудом; это задача не легкая, задача, вызывающая на многие и многие соображения. Но г. Александр Бенедский решает ее (для своего края) довольно просто, хотя и в высшей степени оригинально. Он, во-первых, говорит о крайних затруднениях, которые встречают новороссийские сельские хозяева в найме рабочих, приходящих к рабочей поре из губерний Киевской, Полтавской и других более или менее отдаленных местностей; указывает на то, что число приходящих работников часто колеблется: один год их приходит довольно, другой очень недостаточно для уборки окрестных полей; жалуется на неприятно-гадательное ожидание прихода рабочих из отдаленных губерний и на непомерное возвышение задельной платы, когда рабочих приходит мало, а поле ждет рук. Затем г. Александр Бенедский с похвалою отзывается о “разрешении отпускать солдат на вольные полевые работы”, что, по его мнению, “конечно, послужило бы большим пособием в уборке в степях сена и хлеба, но далеко от того, чтоб можно было обойтись без найма вольных захожих людей, как потому, что хлебопашество с каждым годом принимает более значительные размеры, так еще более по ограниченному числу отпускаемых на работу солдат”.
“Почему (!) в видах общественной пользы и преуспеяния сельской промышленности в Новороссийском крае” Г. Александр Бенедский советует: удвоить (отчего удвоить, а не утроить, не усемерить?) число отпускаемых на работу солдат и установить однообразную цену их найму (о такса! не исчезли твои друзья и поборники!) так, чтобы воинские начальства не могли изменять ее”, как это, замечает почтенный автор, случалось, что люди, взятые из разных команд, получали не одинаковую плату и не одинаково продовольствовались, то есть одни ели казенный провиант, а другие хозяйский. “Поэтому (!) полагаю, говорит автор, весьма было бы справедливо плату определить по соображению средних цен среднюю и притом оставить солдат на полном продовольствии от команд, во избежание жалоб на неудовлетворительное содержание от нанимателей, и чтобы плата была определена во время