которых нет таинств, может совершаться всяким основательно знающим обрядовую сторону” (“Библиотека для чтения”. Январь 1861. Стр. 29).
Этих выписок, мы полагаем, слишком достаточно, чтоб показать, насколько библейско-талмудическое учение имеет общего с толком наших раскольников, придерживающихся сводных браков; и для тех, кто знаком с их религиозными воззрениями, это не требует подробных разъяснений. У французов же нельзя встретить ничего подобного этим убеждениям; в их взгляде на духовенство и на необходимость участия его во все знаменательные эпохи жизни человека мы видим странное противоречие: так, например, они находят, что при крещении нужно духовное лицо, ибо крещение — таинство; при исповеди и причастии оно также нужно, ибо и причащение — таинство; а при браке можно обойтись и без духовного лица, с участием нотариуса и полицейского офицера. Что за последовательность!
Еврей не имеет особой духовной касты и не испрашивает у ее представителей благословения на свой брак; но он призывает на него благословение Божие, он не видит нужды утаивать союза любви и не отвергает обряда, состоящего в благодарении Бога за учреждение брака; так же и своднобрачный крестьянин призывает на себя и свою невесту Божие благословение, хотя, конечно, не так, как повелевает канонический устав православной церкви, но все же призывает, а не контракт пишет, как француз. Что ж общего между этими браками? Какое они имеют сходство?
Сводный брак — весь сущность, весь чувство, корень которого в понятиях поморцев о нравственности; а гражданский брак — весь форма, весь выражение недоверия, живущего в сердцах супругов, недоверия, не исчезающего даже в торжественную минуту предвкушения блаженства, сокрытого в высшем акте любви. Сводный брак ищет признания своей силы в самом себе, во внутреннем авторитете духовного союза; брак гражданский, отвергая авторитет церкви, ищет признания своей силы в авторитете внешней власти — у нотариуса и полицейского чиновника. И, как видите, сводный брак считается плодом невежества и дикости нравов, а гражданский брак — последним словом европейской цивилизации.
ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗАМЕТКА ОБ ИЩУЩИХ КОММЕРЧЕСКИХ МЕСТ В РОССИИ
После помещения в 206 № “Политико-экономического указателя” статьи об ищущих коммерческой службы в России, где указывалось на горестное состояние людей неторгового класса, свернувших, вследствие разных обстоятельств, на торговую дорогу, писавшему эту статью довелось выслушать несколько мнений, противоположных выраженному им направлению. А так как все эти мнения были высказаны ему людьми, практикующими русское торговое дело и подозревающими в себе специальные познания, недоступные борзописцам и щелкоперам, то пишущий эти строки считал долгом посвятить толпу в существо взглядов людей, компетентных по трактуемому вопросу. Он не намерен утруждать внимание читателей перечнем всего того, что говорили ему по поводу названной статьи рутинные желчевики торгового мира. Бог с ними! Они глаголят не от мира сего. Он хочет выставить на суд общественного мнения только возражения тех из своих оппонентов, которые душою сочувствуют прогрессивным идеям века и понимают, что наступила решительная потребность иного порядка в ведении торговых дел; но, тормозимые привычкою не обнимать вопросов широко и всесторонне, боятся каждого шага, каждого движения в сторону с той тропы, идя которою деды их, благодаря общественной бездеятельности, при случае наживали капиталы, а благодаря неуменью предусматривать другие случайности, теряли их.
Правда, говорили люди этого сорта по поводу статьи об ищущих мест, правда, большинство русского купечества привыкло вести свои дела по старой рутине, чрез сметливых Гришуток и Мишуток (не всегда сметливых, напротив, очень часто ничего не смекающих и не видящих дальше своего носа); правда, что оно, то есть купечество, туго подается (вовсе еще не подается) необходимости (собственное слово оппонентов) иметь при деле людей, получивших образование. Все это, продолжали они, происходит от привычки мерить всякое дело на свой аршин и обставляться людьми, близкими к своим понятиям (добровольное сознание лучше свидетельства целого света). Но служащие их делам люди, говорят оппоненты, при своей необразованности до крайности неприхотливы, не имеют привычек, усвоенных людьми образованными (святая истина!); едят щи да кашу (в хозяйском доме, а в трахтирных заведениях вкушают “солянки”, “биштик” и прочие насодательности); одеваются в дубленку, встают рано поутру (нередко с больной головой от вчерашней питры), не бреются (!), не чистят ногтей (!!), не всегда моются (!!) (советуем взять привилегию на водобоязнь без укушения бешеною собакою), исполняют приказания без рассуждений (вот оно что!..), живут в захолустье и, помещаясь в маленькой комнатке, не мечтают ни об обществе, ни о развлечениях, не требуют ни экипажа, ни кучера и за всю свою службу берут 200–300 рублей серебром в год (часто в десять раз более). Как же после этого, говорят заторможенные прогрессисты, не дать цены этим Гришуткам и Мишуткам? Согласны мы, говорят они, что такие служаки мало смыслят. Да кто нам поручится, спрашивают они, за способности к делу образованного человека, наем которого обойдется гораздо дороже? Не время же, в самом деле! Когда время русскому купцу всматриваться?
Изложив слышанные нами возражения, мы долгом считаем оговориться перед читателями, что мы верно передали им не только дух и смысл этих возражений, но не изменили и самой формулировки их, и затем обратимся к рассмотрению всего нами слышанного и доложенного публике.
Прежде всего, следуя обычаю праотцев, возблагодарим сердечно Бога за то, что в среде наших промышленных сословий, ходящих во тьме сени смертные, есть уже люди, которые сознаются, что они рутинисты, что это нехорошо, что Гришутки с Мишутками мало смыслят и что призвание к торговому делу образованных людей было бы полезно. Слава Богу и за этот шаг к сознанию необходимости иного порядка в торговом деле!
Затем, порадовавшись, поскорбим. Поскорбим о том, что и эти личности, ставшие на сторону образованности и прогресса, никак не могут отвязаться от сословных привычек и, сознавая зло, живущее в существующем порядке вещей, не хотят отрешиться от него из слепой боязни, что с новым порядком будет еще хуже. Ложные чувства — ложные страхи. На чем основаны опасения этих людей? Существуют ли в действительности выгодные стороны, которые они видят в сотрудничестве своих не всегда умывающихся и никогда не рассуждающих Гришуток и Мишуток?
Опасения, очевидно, основаны главнейшим образом на том, что образованный человек прихотливее, требовательнее и дороже обходится. Все эти опасения совершенно неосновательны и могут явиться только у человека, не усвоившего себе способности всматриваться и вдумываться в самую суть вещей. Образованный человек действительно чаще моется и чешется, чем Гришутка, но он не портит этим дела, которому служит. Он носит платье “немецкого” покроя, но не теряет в нем ума, сидящего в дубленке; и если дело того требует, он не прочь и от дубленки, вошедшей в последнее время во всеобщее употребление у людей всех классов, стоящих при работах и делах, совершающихся на холоде. Да утешится дубленая прогрессивность. В отношении пищи и питья образованный человек (просим не забывать понятия, которое дόлжно соединять с этим именем) не может быть особенно прихотлив, ибо роскошь в пище и питье немыслимы при образованности. У образованного человека роскошь в пище и питье составляет всегда относительно меньший интерес, чем у человека необразованного. Известное дело, что чем грубее, чем необразованнее человек, чем менее у него возвышенных требований, тем больше он заботится об исключительном удовлетворении своих чисто животных потребностей. Образованный человек требовательнее — это правда, но требовательность его правомернее, разумнее, а следовательно, и удовлетворимее, чем иная дикая фантазия человека необразованного, готового всячески прижать хозяина, когда видит, что он ему нужен, и когда хозяином можно “орудовать”. С одной только стороны образованный человек требовательностью своею тяжелее человека необразованного: он не позволит глумиться над собою; он стоит за право “сметь свое суждение иметь”, а необразованный “исполняет приказания без рассуждений” и терпеливо или, по крайней мере, молчаливо сносит хозяйские крепкие слова, главный смысл которых менее оскорбляет индивидуальную честь приемлющего брань, чем честь его родительницы, вспоминаемой во имя татарского оттиска на русские нравы. Ведь пора же отвыкать от этого оттиска и помаленьку взнуздывать свое гортанобесие. С другой стороны, торговый приказчик не лакей, и желать, чтоб он исполнял приказание без рассуждения, значит лишить себя совета человека, заинтересованного в деле, и взять лишний страх за ошибку, которая легко может произойти и часто происходит у дающих приказания. Вольно хозяину принять или не принять слова служащего в резон; но выслушать его он должен, ибо этого требует его собственная польза и безопасность. Хозяин может требовать, чтоб ему повиновались; но он же должен требовать, чтоб ему прямо и открыто высказывали свое суждение по приказанию, если оно, по мнению служащего, ближе стоящего к делу и более сосредоточивающего в нем своего внимания, почему-нибудь несообразно обстоятельствам и выгодам хозяйского интереса. К тому же всякий приказчик, приученный к безрассудочному исполнению хозяйских приказаний, будучи отправлен к выполнению заглазной операции, в случае малейшего изменения обстоятельств против хозяйских соображений, растеривается от непривычки думать и соображать и, не приученный рассуждать, губит хозяйское дело с лестной покорностью хозяйской воле. Наконец, образованный человек дороже стоит наймом. Да, это правда, и это в порядке вещей. Ведь всем известно, что “за одного ученого двух неученых дают, да не берут”, стало быть, народная мудрость давно поняла, что один образованный человек выгоднее двух невежд, так, стало быть, и платить ему следует по крайней мере то, что платят двум невеждам. Зато он учился, тратил свой труд на приобретение полезных знаний и во все время учения не получал никакого материального вознаграждения, тогда как его однолетки, убоявшиеся дальних премудростей, во все время, которое их образованный погодок затратил на свое образование, получали свой заработок. Кроме того, хотя образованный человек и дороже нанимается, но часто обходится дешевле, чем дешево нанятый неуч. Ценность приобретаемого найма труда нельзя определять одною суммою платы; ее должно рассматривать совместно с пользою, приносимою оплачиваемым трудом; и если б помнили и хорошенько держались этого правила наши руководители промышленных дел, то давно бы у них были люди, которым можно доверить дело и которые не вели бы хозяев по прямой дорожке к “ломанью рубля” на полтинки да четвертачки. Сами же вы, господа, говорите, что “дорогое мило, дешевое гнило”, сами знаете, что дорогой сапог обходится дешевле дешевого, а к делам, которые вас кормят, ищете дешевых людей и хотите купить “алтынное за грош”, тогда как это положительно невозможно! Вы говорите: “было бы болото, а черти будут”; черти-то, господа, будут, да людей-то у вас нет, а платить есть кому. В том-то вся и беда, что у нас, на святой Руси, всякий располагающий возможностью приобретения чужого труда смотрит на всякого соискателя