Скачать:PDFTXT
Петербургский ростовщик

картина, и так, для шутки, упал на колени.

Лоскутков (в сторону). Ври! ври! голубчик! На дурака напал! (Громко, с иронией.) Да, конечно, если хотите, я и сам так только, по привычке, — а в картине в самом деле нет ничего особенного, просто, можно сказать, дрянь.

Неизвестный. И правда ваша — дрянь… никакого решительно достоинства.

Лоскутков (в сторону). Эк его! понес, нечего сказать, понес! (Громко.) Ни малейшего… так, для виду только; ну, знаете, всё лучше, как на стене что-нибудь висит.

Неизвестный. А что вы за нее возьмете? Я, признаться, люблю картины, даже дрянь покупаю… для меня была бы только картина.

Лоскутков (в сторону). Складно врет разбойник! (Вслух.) Я не подорожусь.

Неизвестный. А как?

Лоскутков. Да что долго-то толковать! Давайте сорок тысяч бумажками.

Неизвестный. Почтеннейший! вы с ума спятили! да она больше тысячи рублей не стоит.

Лоскутков (вскрикивает). Тысячу рублей! (В сторону.) С первого раза тысячу рублей дает! да я бы тебе, дураку, за сто рублей вчера еще продал ее! (Вслух.) Нет, она, верите ли богу, мне самому в пятидесяти тысячах пришлась… десять тысяч только так уж сбавлю: ну, поистерлась немножко, и то, и другое…

Неизвестный. Возьмите тысячу рублей.

Лоскутков. И не подумаю… да пусть она лучше пропадет, сгниет; да я лучше детям ее оставлю… по крайней мере, благодарить будут. Дайте двадцать пять тысяч и господь с вами!

Неизвестный. Две тысячи!

Лоскутков. Нельзя, клянусь моим богом, нельзя, себе дороже стоит — посмотрите, работа отличнейшая; нерусский, я думаю, делал… где русскому так ухитриться!

Неизвестный. Ну как хотите. Прощайте! (Идет к двери.)

Лоскутков (в сторону, струсив). Батюшки! уйдет, ей-богу, уйдет! Вот тебе и две тысячи! (Вслух.) Послушайте, была не была — десять тысяч!

Неизвестный (в дверях). Четыре!

Лоскутков (жалобным голосом). Благодетель! не разорите! себе дороже стоит… положите хоть пять.

Неизвестный. Ну так и быть, пять. По рукам, вот задатку пятьсот рублей; вечером приду за картиной и остальные все привезу.

Лоскутков (прячет деньги, в сторону). Надул! (Громко.) Ну по рукам.

Неизвестный (в сторону). Надул! (Громко.) Только смотрите же: картина за мной… и не подменить… не то я вас по судам затаскаю… прощайте! (Уходит.)

Явление 4

Лоскутков, потом Лиза.

 

Лоскутков. Господи! Бывает же такое счастие человеку! И за что? Висела на стене картина… черт знает какая… ни виду, ни великолепия… Вдруг приходит к тебе человек и так, ни с того ни с сего, дает тебе пять тысяч… Подлинно рука провидения… Жаль, что я сто тысяч не запросил; он бы, может, мне и двадцать вдруг отвалил…

 

Входит Лиза.

 

Дочь моя, обними меня! поцелуй своего родителя!.. Я счастливейший человек из смертных! Те башмаки, что не выкупила в срок Перетачкина, — так и быть, я тебе их дарю!

Лиза. Насилу-то вы образумились… спохватились, что нельзя же дочери вашей без башмаков ходить! Очень благодарю… Ну вот я сейчас их и надену… хочу идти к Александре Григорьевне.

Лоскутков. Ну так я и знал! К Александре Григорьевне! Что у тебя за дружество с ней!.. и чего там, кажется, долго сидеть… пообедала, да и марш домой… Сплетни, пересуды. Она только, я думаю, и толкует: «Что у вас? как? да много ли?» А ты и распустишь язык… Ах, куда бы я рад был, кабы ты даже совсем не шаталась к Александре Григорьевне.

Лиза. Вот еще! Только одна родственница и есть, да еще бы и к той не ходить…. Нет уж, как хотите, я сейчас оденусь и уйду, на весь день уйду, — мне, право, здесь с вами не очень-то весело — сухари глодать да слушать, как вы с своими гостями бранитесь…

 

Слышен звонок.

 

Вот кто-то уж и идет… ну я пойду собираться.

Явление 5

Лоскутков и Издатель.

 

Лоскутков. Гости! Ну, слава богу! авось удастся кого-нибудь надуть! (Делает печальную рожу и идет отворить дверь.) Пожалуйте… Ох! ох! ох! плохие времена!

Издатель. Мое почтение, Потап Иваныч. Привезли…

Лоскутков. А! привезли! Ну, доброе дело! Так, стало быть, вы согласны взять по семи копеечек под экземпляр?

Издатель. Делать нечего! Нужда! Уж если бы не крайняя нужда, богом божусь, меньше десяти копеек за экземпляр не взял бы… Сочинение превосходнейшее… известного автора… и должно в короткое время всё разойтись… А где прикажете свалить?

Лоскутков. А вот сюда… я укажу.

Издатель (в дверях). Ступайте сюда.

 

Входят два ломовых извозчика с тюками книг.

 

Что за издание! бумага отличнейшая, слог единственный и шрифт очень хорош…

Лоскутков. А вот я там рассмотрю… Эге, батюшка, да, никак, книжечки-то с виду жиденьки? А сколько тут счетом-то?

Издатель. Тысяча двести экземпляров.

Лоскутков. А сколько печаталось?

Издатель. Да столько же и печаталось.

Лоскутков. Ну, значит, не много ж разошлось!.. охота вам была бумагу переводить!.. Сюда… за мной… вот я их там пересчитаю да тотчас вам и денежки отвалю. (Скрывается в дверь направо, за ним уходят и извозчики с книгами.)

Издатель (махнув рукой). Благополучного пути!.. там им и сгнить… слуга покорнейший, чтоб я стал выкупать… нет, много будет всякую дрянь выкупать! Капиталу не хватит! А ведь вот, в самом деле, я, дурак, думал, что бог знает какой капитал наживу… Беда с сочинителями связаться… первейшие плуты! Конечно, нельзя ума отнять: умеют надуть мастерски и всегда благородным манером каким-нибудь, не то чтобы он тебя среди улицы до рубашки раздел… нет, он к тебе нечувствительным образом подъедет… на деликатной ноге… и в объятия тебе бросится, и то, и другое… а на поверку-то, глядь, ограбил, разбойник, и последнюю нитку с тебя уж тащит… назавтра, глядь, у тебя уж и лавчонку заперли, и, глядишь, с Невского-то проспекта приходится переезжать в Коломну, в Литовский замок… а он всё себе ничего, благородный человек, как и был, около другого уж мелким бесом увивается.

Наша книжная торговля

Так уж исстари идет:

Простачков невинных ловля

Первый авторов доход!

В кабинете примут знатно

И сигарочку дадут,

И почтеннейшим печатно,

И умнейшим назовут;

С аккуратностью большою

Рассчитают барыши,

А издашь — махни рукою

И в подвалы положи!

Разорили и отстали —

Всякий с ним уже не тот!

Только деньги размотали —

Глядь, господь другого шлет!

С ним опять развязка та же…

Я и сам богат бывал,

Жил когда-то в бельэтаже,

Всех морочил, надувал;

Драл с живых и с мертвых шкуру,

Не боялся никого,

А попал в литературу,

И надули самого.

Здесь хватило б и для внуков,

Да сто книжек издал в год,

И теперь карман мой звуков

Никаких не издает!

Такая уж литература. Вот и я, как есть нечего будет, начну сам сочинять, отличным литератором буду… (Входящему Лоскуткову.) Ну что, батюшка, сосчитали?

Лоскутков. Сосчитал… Ровно тысячу сто девяносто две книжки… Теперь остается еще одно…

Издатель. Теперь остается только денежки получить — и дело с концом… только вы уж, пожалуйста, Потаи Иваныч… надеюсь, ни мышь, ни какая другая гадина… Поверите ли, такое сочинение, что стоило бы за стеклом держать.

Лоскутков. Мыши! Не беспокойтесь! Чего другого, а мышей у меня и в заводе нет! Ну так. (Берет счеты.) Тысячу сто девяносто две книжки… тысячу сто девяносто две копейки… раз…

 

Звонок.

 

А, видно, еще бог гостя дает. (Отворяет дверь.)

Явление 6

Те же и Краснохвостов.

 

Краснохвостов (из-за двери). Дома ли Лоскутков?

Лоскутков. Дома. (Вводит незнакомого господина.) Сделайте одолжение, потрудитесь несколько обождать… Я вот сию минуту… Ну так: тысячу сто девяносто две копейки — раз…

Краснохвостов (выходит вперед и рассуждает сам с собою). Шельма должен быть! А есть удивительно хочется. Что бы такое ему заложить?

Лоскутков (в стороне). Тысячу сто девяносто две копейки — три.

Краснохвостов. Когда заиграешься в карты, теряешь совсем аппетит… а проиграешься — тотчас захочется… глупая вещь!.. Обыграли, разбойники… а ведь наверняка… уж верно наверняка… я, правда, на руки пристально смотрел… да, видно, он какую-нибудь особенную штуку знает… дурак я… мне бы им закричать: подлецы вы, мошенники! может быть, который бы оплеуху дал… ну, тут бы…

Лоскутков. Прощайте.

Издатель. До свидания, почтеннейший!

Лоскутков. Всех благ жизни… (Провожает его.)

 

Издатель уходит.

 

Краснохвостов. Что бы такое ему заложить? (Рассматривая фуляр.) Хороший фуляр

Лоскутков. Что вам угодно-с?

Краснохвостов (мрачно). Денег.

Лоскутков. Ох деньги! деньги! Что это нынче за свет! Кого ни спроси — всякий говорит, нужно денег… а куда как денежки солоно достаются… Вот и у меня, верите ли богу, денег совсем нет.

Краснохвостов. Мне только закусить… так чтоб было что-нибудь закусить… я вот вчера на прекраснейшем ужине был… черт знает, совсем есть не хотелось.

Лоскутков (свищет). Так-с.

Краснохвостов. Вот этот фуляр… французской, должно быть, работы, посмотрите, как хорошо сделан.

Лоскутков. Хорошо сделан… отлично сделан…

Краснохвостов. Ну вот, вижу, вы знаете толк в художествах. Приятно иметь дело с умным человеком, — так фуляр вам нравится? Хотите, чтоб он был ваш?

Лоскутков. То есть как? Вы хотите его мне… вечно буду благодарен вам за такой приятный подарок.

Краснохвостов. Пожалуй, если вы хотите… я вам его и подарю… Только… только, знаете, я не много ем, пустяки, крошечку — вот я уж и сыт… вы мне что-нибудь… чтобы так, знаете, можно было… немножко хоть закусить.

Лоскутков. Понимаю… отчего же? Можно и так… полтину серебра, если вам угодно.

Краснохвостов. Помилуйте… да у Леграна на полтину только зубы разлакомишь… вы бы еще два двугривенных!

 

Звонят. Лоскутков бежит отворить.

 

Мало, бестия, дает… хоть бы целковый. (Осматривает себя с ног до головы.) Хорошо бы шинель — и порядочные бы деньги можно взять… да холодно… черт возьми! И в ней-то до костей пробирает! черт знает, было всё тепло — вдруг морозы! Бывает же несчастие! подлинно, судьба всегда человеку наперекор.

Явление 7

Те же и Акулина Степановна.

 

Лоскутков (во время монолога Краснохвостова разговаривал с ней вполголоса, отходит от нее, говоря). Хорошо-с; ваш салоп сейчас будет-с. (Краснохвостову.) Ну-с?

Краснохвостов. Так вы ничего больше полтины не можете дать?

Лоскутков. Рад бы душой… да что делатьей-ей, не могу-с! и то беру только так… на свой страх.

Краснохвостов. Ну, давайте деньги… только знаете, еще бы что-нибудь… мне совсем мало… вот если б вы… послушайте. (Замечает, что Лоскутков старается потихоньку развязать узелок.) Это вздор… Я так, для памяти завязал. (Акулине Степановне.) А холодно на дворе?

Акулина Степановна. Вестимо, не лето… Я и теперь не могу отогреться… зуб с зубом свести… уж такой мороз десять лет не запомнят. Что, батюшка, салопчик-от уж не спровадил ли куда-нибудь?

Лоскутков. Сейчас.

Акулина Степановна. То-то же! знаю я вашу братью! умеете и в прокат отдавать… и в ломбард закладывать.

Краснохвостов (рассуждая сам с собою). А будет оттепель, непременно будет… уж в Петербурге такая погода… самая непостоянная погода. (Снимает шинель и остается в летних брюках.) Да и брюки-то на мне летние… послушайте, почтеннейший…

Лоскутков. Не могу найти… погоди, вот уж кончу с ними… тогда отыщу.

Краснохвостов. А что вы положите под шинель?

Лоскутков (с изумлением). Под шинель? Вы хотите?

Краснохвостов. Что вы так на меня смотрите? у меня кровь горячая… я ведь тогоогонь… просто огонь… даже в декабре месяце мороженое ем… вот

Скачать:PDFTXT

картина, и так, для шутки, упал на колени. Лоскутков (в сторону). Ври! ври! голубчик! На дурака напал! (Громко, с иронией.) Да, конечно, если хотите, я и сам так только, по