совестно… я вас оставила!
Гаврила Пантелеич. Ничего-с… Нам, однако, и время… часы поздние…
Нина Александровна. Ах, что вы, что вы! Не обижайте нас!..
Настасья Петровна. Он ведь у меня — сырой человек, Гаврила Пантелеич: они не могут никак долго не привычка-с!..
Гаврила Пантелеич. (кланяясь). Просим прощенья!.. Уж извините-с!
Нина Александровна. Как вам угодно; я стеснять вас не смею. Но позвольте мне сожалеть и надеяться, что в будущий раз… Ах, я и сама к вам!..
Гаврила Пантелеич. Милости просим!..
Нина Александровна. (обнимая Настасью Петровну). Как я жалею, как я жалею!
Настасья Петровна. Вы, пожалуйста, себя не беспокойте. А только что Гаврила Пантелеич, они у нас — такие люди, что им никак невозможно: им стеснительно. Уж позвольте… (Целует Елену.)
Андрей. (подходя к отцу). Сами изволите видеть… Что же вы скажете?
Гаврила Пантелеич. (у двери). Ну, что уж! Ослепли, братец, вот как! Настасья Петровна…
Настасья Петровна. Иду, иду, Гаврила Пантелеич… (Обнимаясь с Ниной Александровной.) Им, знаете, Гавриле Пантелеичу, часик посидеть — и довольно. А то уж снять сюртук да отдохнуть требовается.
Идет Нина Александровна, Елена и Андрей за нею.
Куда же вы, зачем беспокоитесь?
Нина Александровна. Нет, уж я вас провожу… Ах, как мне больно, как мне больно!..
Настасья Петровна. Ну, так уж Андрюша-то с Еленой Васильевной пущай останутся, пущай забавляются…
Гаврила Пантелеич, Настасья Петровна и Нина Александровна уходят.
Явление десятое
Елена и Андрей.
Андрей. Вы думаете, Елена Васильевна, что я не понимаю, что я вас не стою, что это одно только счастье мне необыкновенное-с?
Елена. Ну, это как знать, кто кого стоит!
Андрей. А и во мне есть-с (ударяя себя в грудь), ого есть-с… разве только не захотите обратить внимания!
Елена. Поживем, так узнаем друг друга!
Андрей. А только теперь я очень конфужусь, провалиться, кажется б, сквозь землю! Все на меня смотрят а я ни повернуться, ни слова сказать… Стакан чуть не уронил, чай на какую-то даму на платье пролил.
Елена. (смеется). Это ничего… Конечно, лучше стаканов не ронять и платьев не обливать! А конфузиться нечего: как умеете, так и держите себя!
Андрей. Я это понимаю-с!
Елена. Приободритесь, имейте побольше достоинства, ведите себя просто, как всегда! Ведь все это страшная пустота: болтают, сплетничают, говорят пошлые любезности или пускают шпильки друг в друга…
Андрей. Уж я теперь вооружусь! А вот я сейчас для куража стакан шампанского выпью. (Целует руку Елены.) Поддержали вы меня-с.
Елена. А вот много поцелуев и вообще нежностей я не люблю! Да еще вам приказ: не извольте гоняться за мною, держитесь подальше!..
Андрей. И не подойду теперь! (У двери.) Человек! Дай-ка, братец, сюда бутылочку шампанского.
Елена. Когда будем танцевать, можете только кадриль…
Андрей. Слушаю-с…
Елена, кокетливо ударив его по плечу веером, идет быстро в гостиную.
Андрей (ловит ее и целует ее руку). Не могу! Последний раз!
Елена уходит.
Андрей. Эх, вся эта канитель — и к чему? Тоска здесь смертная… Взять бы саночки, да в Стрельну на своих серых!.. Эх, мороз-морозец, аленькие щечки!..
Входит Агишин.
Явление одиннадцатое
Андрей, Агишин и человек с бутылкой шампанского.
Андрей. А, вот он! Поди-ка сюда! (Горячо схватывает Агишина в объятья.)
Агишин (освобождаясь). Стой, стой, задавишь!
Андрей (ударяя ею по плечу). Эх вы, слабость, хилость!.. Ха, ха, ха!..
Агишин (пожимаясь). Эка сила и свежесть у них, у чертей, завидная!
Андрей. Садись, выпьем. (Сажает на диван. Человеку.) Ну-ка, послужи; налей нам, да и убирайся, а бутылку оставь!
Человек наливает и уходит.
Андрей. Ну-ка, давай по душе… (Чокаются и пьют.) Скажи-ка ты мне, ты, человек разумный, образованный: любит она меня или нет?
Агишин. Если теперь еще не любит, то потом уж полюбит непременно!..
Андрей. Почему так?
Агишин. Потому что свежесть, сила — чего же еще! Уж как там ни финти перед женщиной, а коли натуры мало, так не много возьмешь! А у вас этой здоровой любви…
Андрей. Да уж, брат, душу ли за нее положить, в охапку ли взять покрепче — уж этого у нас так-то много, что и девать не знаем куда.
Агишин. Все это хорошо, а совесть-то у тебя есть? Когда же мы?..
Андрей. Что же это? Насчет чего?
Агишин. А прощанье с холостой жизнью — холостая пирушка? У невест бывает девишник, а мы мальчишник сделаем!
Андрей. И разотлично! Так распорядись. Хочешь-у меня дома, а то так за Крестовскую! Только, чтобы уж вприсядку с тобой танцевать. (Ударяет его рукой по плечу.)
Агишин. Ой, ой! Уж ты выражай чувства как-нибудь иначе, а не дерись!
Андрей. Ну, теперь пойду приглашу танцевать какую-нибудь барышню, куражу довольно! Только все кислота какая! (Уходит.)
Агишин. Мил, мил! Ну, что за Андрюша у меня! Только какие у них длани!.. Вот этак, сохрани бог, попадешься! Нет, тут подумаешь!
Входит Елена.
Явление двенадцатое
Агишин и Елена.
Елена (опускается на диван). Я бешусь… Я просто зарыдать готова!..
Агишин (садится рядом). Что с вами?
Елена. Я совсем не выдерживаю своей роли: я или раздражительно весела, или не слышу, что говорят мне!
Агишин. Что за ажитация! Я от вас не ожидал. Будьте благоразумны.
Елена. Но из чего же я бьюсь, из чего же я бьюсь, скажите?
Агишин. Из того, чтобы приготовить себе приятную жизнь в будущем.
Елена. Я вас возненавижу!.. Ведь все это фразы, холодные фразы. Я еще не так пала, чтобы притворяться по холодному расчету!.. Где же мне поддержка? Где же та страсть, ради которой я играю комедию? где же она… моя опора? Ведь иначе я должна презирать себя!
Агишин (берет ее руку). Чего же, чего же вам нужно? (Целует ее руки.) Я люблю вас, люблю больше своей жизни, но разве здесь место, здесь время…
Елена. Ну, вот только мне и нужно, только мне и нужно!.. А то я изнемогаю! (Шепотом.) Давно бы, Давно…
Агишин (целуя ее руки). О, целая жизнь не стоит этой минуты!
Андрей показывается в дверях и уходит.
Елена (заметив Андрея, встает). Он видел!
Агишин. Ничего, пусть привыкает… Приласкать немножко — вот и все! (Уходит.)
Елена. Но все-таки надо поправлять дела… Теперь у меня опять силы, и вот сейчас проба!
Отходит к стороне. Входит Андрей.
Явление тринадцатое
Андрей и Елена.
Андрей (не замечая Елены). Мне почудилось, мне почудилось!.. (Хватает себя за голову.) Нет, я видел здесь, здесь… Господи! или в самом деле почудилось, что ли!
Стоит в задумчивости. Елена подходит к нему сзади.
Елена. Об чем, об чем? Разве женихи задумываются?
Андрей молча смотрит на нее.
Что за грозная туча на челе вашем?
Андрей. Так, мне что-то почудилось или померещилось!
Елена (хохочет). Ха, ха, ха! Не то ли, что у меня Агишин руки целовал? Ха, ха, ха! Извольте сейчас его вызвать на дуэль! Хотя я еще и не ваша, хоть он, как старый знакомый, мог горячо пожелать мне счастья и целовать мои руки, но вы вызовите его на дуэль и убейте, убейте непременно!
Андрей. Коли так-с, извините!
Елена. Ах, как это мило! Он ревнив, он… Отелло! (Смеется.) Это мне нравится. Значит, он и вперед будет ревновать, а кто ревнует, тот любит!
Андрей. Вот все и свалилось! Вы все можете — я погубить, и осчастливить человека! (Берет руку и целует.) Эта ручка-с… ну, одно слово, ваш-с — что хотите, то со мною и делайте!
За сценой музыка.
Елена. Пойдемте танцевать.
Действие четвертое
Декорация первого действия. Та же комната, но богаче отделанная и обставленная. Фамильные портреты стоят на полу, а вместо них висит дорогая картина.
Явление первое
Прохор, один, обметает мебель.
Прохор. Старики с фабрики приехали; два раза присылали узнать, дома ли. Ну, где, мол, скоро ль их дождешься? За город кататься поехали! Авось хоть при стариках-то угомонятся немножко, а то ведь это наказанье сущее: каждый день либо с утра до поздней ночи, либо с вечера на всю ночь, а ты до четырех утра не спи, дожидайся их! (Подходя к портретам.) Что эти идолы-то тут стоят! Прибрать бы их, да не знаю, куда повесить.
Входит Настасья Петровна.
Явление второе
Прохор и Настасья Петровна.
Прохор. Сами пожаловали…
Настасья Петровна (садясь). Ждала, ждала, Да уж моченьки моей нет… Часа четыре как с железной дороги приехали; сижу у окна да гляжу, как сыч.
Прохор. Теперь, чай, скоро будут; потому если на вечер куда, так переодеться домой заедут.
Настасья Петровна. Как тебя звать-то?
Прохор. Прохором, сударыня!
Настасья Петровна. Ты, что ли, Прохорушка, Андрюшу-то одеваешь?
Прохор. Нет, у них свой камердинер есть; а мое дело — передняя, да вот комнаты убрать, ну, опять у стола — мало ли дела!
Настасья Петровна. А почивают-то они где?
Прохор. Андрей Гаврилыч (показывая налево) вот здесь, на своей половине, а Елена Васильевна (указывая направо) — у себя, на своей-с.
Настасья Петровна. Как, врозь?
Прохор. Так точно. Как следует.
Настасья Петровна. Неужели и всё так?
Прохор. Всё так-с, как следует, как завсегда у господ бывает — на две половины.
Настасья Петровна. Да ведь муж-то и жена — одно, какие ж тут две половины? Коли бог сочетал воедино, на что же пополам-то делить?
Прохор. Уж это не нашего ума дело. Стало быть, так следует. Надо полагать, что так лучше, либо мода такая, а то кто б им велел!
Настасья Петровна. Что это ты, уж не врешь ли, Прохорушка?
Прохор. Что мне, помилуйте! Обыкновенно две половины: и гости, ежели к Андрею Гаврилычу или по делам, так они у себя принимают; а ежели к Елене Васильевне — так они на своей половине принимают.
Настасья Петровна. И гости-то разные?
Прохор. Разные-с.
Настасья Петровна. Ну, а чай как поутру?
Прохор. Завсегда врозь: потому Андрей Гаврилыч раньше встают и чай пьют, а Елена Васильевна позже — и кофе кушают.
Настасья Петровна. А обедают?
Прохор. Кушают вместе, уж это везде так.
Настасья Петровна. Ну, то-то уж, а то ведь это все одно что чужие. А согласно живут-то?
Прохор. А этого мы знать не можем, потому редко их и видишь: только что за столом-с. Когда Андрей Гаврилыч вечером покойной ночи желают, так ему ручку дают поцеловать; поутру тоже, когда с добрым утром — так опять ручку.
Настасья Петровна. Все ручку да ручку. (Качает головой.)
Прохор (прислушивается). А вот, должно быть, и приехали: что-то задвигали в передней, и дверями хлопают, и разговор слышно.
Настасья Петровна. Так я в Андрюшины комнаты пойду. Коли это мой старик, так ты не сказывай, что я здесь. (Уходит в дверь налево.)
Прохор уходит в переднюю. За сценой голос Елены Васильевны: «Пустите, что за глупости! Пустите, говорю я!»
Вбегает Елена за ней входит Андрей.
Явление третье
Елена и Андрей.
Елена. Сумасшедший, что вы делаете?
Андрей. А что такое? ничего-с!..
Елена. Я ведь не ребенок; можно ль носить на руках да еще на лестницу?
Андрей. Ничего-с, своя ноша не тянет. Я вас и дальше хотел нести, да кабы не вырвались, дотащил…
Елена. Куда это дальше?
Андрей. До самого до места…
Елена. До какого?
Андрей. Да ведь устали, отдохнуть захотите — так уж я прямо в спальню и хотел доставить.
Елена. Вот как! Это очень мило.
Андрей. Так я сию минуту-с!
Елена.
