то, что без этой приговорки он не мог ни одного зайца убить и каждый заяц у него был Синии лапоть>, который видит жизнь зайца насквозь и лучше всякой собаки может нагнать любого зайца на охотника: ему только след нужен, возьмет след и направит зайца куда ему только захочется.
Так вот, с этим Родионычем пришли мы по следу к одной куче грачевника, обстали кучу со всех сторон, а Родионыч длинным прутом поддел под кучу, чтобы оттуда вылетел заяц*
364
писка: — Ну, вылезай, Синий лапоть! — пыряли мы.> Кру- ^ iзсей кучи пырял Родионыч, — нет и нет зайца. Охотники Г°М и ходить вокруг кучи, надеясь разглядеть выходной след. СТаЛдумали, что заяц вышел из-под кучи до нашего прихода,
тгнув куда-нибудь в куст и укрыв таким образом след.
ПР р0дИоныч был озабочен чрезвычайно и говорил, что тако-
обмана от зайца он не ожидал и отродясь этого с ним не бы- до Вскоре, однако, он, вероятно, что-то смекнул, очень повеселел, подмигнул мне и сказал:
— * Ну, ребята, заяц тут, ищите как ни можно лучше, а я пока сверну себе цигарку покурить.
<Приписка: И стал вертеть козью ножку.>
И, сев на пенек вблизи кучи, стал свертывать. Поняв по его миганию, что он мне потихоньку желает что-то открыть, я подошел к нему и сел рядом с ним на пенек. Когда охотники, обходя кучу, были к нам спиной, он показал мне пальцем наверх и такую плутовскую мину состроил на своем лице, что я чуть- чуть громко не расхохотался. Потом, взглянув вверх, я замер от удивления. Куча была величиной с небольшой одноэтажный дом. Заяц, сообразив, что погода на другой день не должна быть холодной и что под кучей лежать все-таки не безопаснее, прыгнул на кучу и устроился там на высоте небольшого одноэтажного дома. Заслышав охотников, он навострился и, нацелив голову, следил за ними. Охотники вертятся, и он вертится. Он был совсем белый, и только на носу от летней шерсти осталось лимонно-желтое пятнышко. Вокруг него и кучи был белый снег, и только по двум черным глазам да черным кончикам ушей мог Родионыч заметить зайца.
— Родионыч, — шепнул я, — сделай одолжение, спаси зайца.
На самом верху видна была голова зайца, белая голова
с яерными глазами, а носик был еще рыжий с остатками летней шерсти. Уши с черными кончиками. Заяц сверху отлично мог наблюдать за охотниками, они ходят, и он повертывает вслед им голову.
Отчего это все зайцы лежат под кучами, а этот один взобрался на кучу.
~~ Умный, — ответил Родионыч, — а ты думал, они все оди-
бывает^ ^eT’ ^аТ’ Умных’ как и У нас’ У них ведь тоже мало
_ ^°Дионыч, — сказал я, — давай спасем этого, тело А В6ДЬ догадаются’ ~~ шепнул я Родионычу, — мне бы хо- ь этого зайца спасти, устрой, пожалуйста.
365
— Это просто, — ответил Родионыч.
И, взяв горсть снегу, обогрел, обмял и так сделал комочек точно такой, каким играют дети в снежки.
И когда охотники зашли от нас все на ту сторону, хватил этой ледышкой прямо куда надо. Тогда в одно мгновение заяц вдруг вырос на куче, большой, нажался и гигантским скачком махнул прямо через головы охотников, и им это было будто заяц с неба упал.
Выстрелы посыпались <загеркнуто: как из пулемета>. Но когда охотники стреляют вместе, то каждому хочется раньше другого убить, все спешат, никто не целится. Весь снег вокруг зайца был обсеян дырочками, был обстеган дробинками, а сам он показал охотникам свой белый цветок и был таков в темном еловом лесу.
Маленький хвост у зайцев по-охотничьи называется цветок. <На полях: В лесу обвислая тишина.>
В мировых путях какой-то планеты, а может быть, и звезды, где-то что-то встретилось, чуть хрустнуло и так отозвалось на нашей планете, что после метели не потеплело, как полагается по закону природы, а напротив, мороз хватил сразу же после очень маленького в 16 градусов. Такое случайное, беззаконное поведение нашей планеты, однако, ничем не сказалось в жизни под теплым слоем снега. Там была вода… одной лягушке даже захотелось вылезти. Если бы вода была [ниже нуля], то лягушка была бы… Лягушки живут строго по закону. Лягушка вышла по дырочке землеройки. Как только лягушка вышла на поверхность, мороз в 10° так схватил ее, что она не в состоянии вернуться. Она могла только дрыгать лапками и медленно двигаться на поверхности. Все-таки она проползла два-три человеческих шага. Потом она окоченела, замерзла и обратилась скоро в кусок льда.
Мы подняли ее за лапку, как вещь, сделанную из зеленого камня. Разглядывая лягушку, мы никак не могли вспомнить, до какого градуса лягушка может выносить понижение температуры. Вспомнили, что на этом основана зимой доставка живой рыбы в Москву: при какой-то температуре рыба замерзает, но не умирает, а когда ее доставят на место и пустят в теплую воду, она опять оживает. Но едва ли могла отжить эта лягушка, и нам ее стало очень жаль. Ведь она жила, точно повинуясь закону природы: раз вода под снегом теплая, значит, можно ползти, и она ползла. Беззаконие совершилось где-то, может быть,
366
ccbepe, или, может быть, и еще много дальше, что-то встре- в био Ф ^ пути, что-то хрустнуло, и от этого после метели не
ТРПЛО пало, как по закону, а хватил мороз.
ТС Жалея послушную закону лягушку, мы принесли ее домой, пустили в теплую воду. И нет!
25 Ноября. Тишина. -6°. Многоследица.
В 5 в. Сталин читает на всю страну. «Известия» телеграф[и- пуют1: «Дорогой М. М., напишите впечатления из Загорска от печи Сталина». Разве мне возможно об этом написать? Разве как пишут Леонов, Толстой: сегодня пишут Сталину, завтра Троцкому напишут. В сущности, они все обманывают Сталина, и единственно остается надежда, что Сталин не так уж глуп. Он принимает дары, ему это нужно для дела, но он должен глубоко презирать этих дьяконов от литературы. Жена ответила: «Пришвин уехал на Шариков Пал. Телеграфн. связи нет. Ефросинья Пришвина». Все-таки я попытаюсь прослушать речь, если наше начальство организовало общественное слушанье.
Если начать судить коммунизм и капитализм (фашизм), то, конечно, надо начинать от собственности на орудия производства. У них наследственная собственность есть способ национального отбора способных людей. Вместе с собственностью наследственно передаются и сохраняются личные навыки, народные обычаи. У нас этот путь не удался, и крупнейший сознательный старатель Столыпин на этом пути был убит.
Коммунизм выскреб все личные привязанности наших людей к своим вещам, все личные навыки (кустарей), все народные обычаи. Так образовалась аморфная масса, ныне распределяющаяся вокруг личности вождя, как опилки вокруг магнитного полюса. Сила и оригинальность этого исторического явления заключаются в необычайной организованности, подкрепленной всеми современными техническими средствами связи, радио, авиацией, автотранспортом и т. п.
Вследствие отсутствия собственности на орудия производства и вообще личной материальной бедности, крайней неприхотливости, выносливости получается огромная подвижность, гкая управляемость. В таких условиях зародилась идея возвести устройства полной счастливой и зажиточной жизни эт°й п°Датливой и неприхотливой массы. Движение от- быЧНИКов Рабочих (стахановцев) от станка к ученью, казалось ’ в сам°м деле открывало путь к творческой личности как
367
к источнику подлинного и единственного счастья. Но в этих условиях крайней специализации и государственной утилиза ции обучения знание не освобождает, а, напротив, еще боле закрепощает личность: рабочий, не утративший связи с землей, у нас теперь, наверно, должен быть внутренне свободней чем инженер.
Я, как сын своего народа, коренной, подлинный, внезапно просыпаясь ночью, вижу насквозь всю свою жизнь кочевника все унижение свое, всю необходимость чисто рабского смирения, беспорядка, обмана и т. п., изумленный ставлю себе вопрос: но ведь я же внес какую-то свою чистейшую лепту, пусть хоть один маленький, но современный рассказик. Ведь если бы у нас было все неправда, то не мог бы я этого сделать и не стали бы меня переводить в Германии, Англии и с восхищением писать о моих книгах рецензии. Вот только за этот кончик личного творчества я хватаюсь, соединяюсь с <загеркнуто: Пушкиным> подобными друзьями и на этом островке живу… Показать бы с этого острова путь творческой личности (вот- вот… это именно и надо сделать в новой работе).
В 5 в. слушал в парткабинете доклад Сталина. Конец речи был похож на грузинский тост: чем хуже говорит грузин по- русски, тем милее выходит у него тост. Грузинский акцент еще помогает юмору, Сталин этим пользуется: если бы русский сказал — не было бы смешно, а у кавказца смешно. При всем том простота речи, непретенциозность, речь для дела, но не дело для речи. По славной русской традиции примеры из Щедрина и Гоголя. Живая речь живого человека.
Если дело какое-нибудь принять совсем близко к сердцу и отдавать ему всю жизнь свою и днем и ночью, то «Я» будет само собой к делу ближе всего. И пусть сам Сталин не называет это «Я», все равно другие берут это «Я» и превращают его в государственное понятие. Так, напр., имя человека Реомюр превратилось в термометр Реомюр, и советское государство почти слилось с именем Сталин.
«Я» Сталина родилось из кавказской, кровной верности, непостижимого <загеркнуто: упрямства> упорства «кровника» в достижении цели, из коварства азиатского, из дружбы, из огромной первобытной, кровной близости к человеку, из без- фантазии и бездосужия, из партии…
Он, вероятно, беспрерывно «прижимает человека к стене», ловит его с поличным его блажи и одного, отпустив, делает
368
человеком навсегда, другого, когда надо, без колебания
СВ°И тожает (слышал я, будто он позвонил к Пастернаку и спро- ун
И не нуждается ли он в чем-нибудь, и после долгих намеков СИЛ ал о сосланном Мандельштаме; а когда Пастернак отказал- СКа сказал ему: — Эх, вы, писатели! — Таким образом он пригвоздил к себе навсегда Пастернака). Не дай-то Бог попасть в таКой нравственный плен!
<На полях: Слова Сталина: - Обманом долго не проживешь. И еще: старая интеллигенция в процентах. И вся конституция как факт циферный. Сила этого факта до тех пор, пока на другой стороне сила лжи (покров), но когда явится полная оголенность, то и в факте откроется «ничто» и сила перейдет в «покров» (т. е. на место выразителя рода (масс) станет личность). Сила Сталина есть родовая сила.>
Материалы для изображения этой силы: 1) Леонтий Б. и я в бухгалтерии: у меня личные чувства, у него цифры или «факты»: факты бьют как пули. 2) В дуэли Печорина знание о незаряженном пистолете убивает Грушницкого, но у Печорина его право убить является как бы из подлости человеческой… и… как-то романтически неясно… тут же кровник преследует свою цель