в куст и пропал. Но Соловей [бежал], пробежал и… КИ^Н а не было, а он все бежал и бежал. Не знаю, возможно ли 33 но я понимаю храброго зайца. Но когда в моей борьбе таК’гами я чувствую сомненье, и мне хочется бежать, и я уже вернулся, и вдруг вспоминаю храброго зайца, обертываюсь, и враг бежит от меня. Гляжу, улыбаюсь, вспоминаю Соловья. Я стою, а он все бежит как Соловей: зайца и не было, а он все бежал.
Зайцы* I. Родионыч. 2 и 3 = рассказы охотников, упустивших зайца: 2) Толстовский заяц; 3) Храбрый заяц.
Зайцы: 1. Умный заяц. 2. Хитрый заяц. 3. Храбрый заяц.
Начало Кавказских записок:
Положение писателя — нечего на это глаза закрывать — чисто поповское положение — читатель, наша паства оплачивает нашу «свободу» и в своей массе ждет от нас не чисто материальной, а какой-то иной, скажем «духовной», помощи.
Так начать и свести к собственности: как ее вынуть из человека. Сила взятой задачи (темы) должна выровнять перемену автором места: Кавказ и Журавлиная родина — мысль одна.
2Января. Та боль под ложечкой (солнечное сплетение), «тоска», о которой не знаешь, — тело это болит или дух; я убедился вчера, что дух: как только, благодаря разъяснению Кожевникова, разум явился (да здравствует разум!), вся боль исчезла.
Мой «Чертков»: живу как ущельный человек с ущельной Душой, все оглядываясь, все завертывая, и на всяком месте, вижу, еврей стоит. Мало-помалу ущельная душа моя превращает еврея в причину всей моей беды, я начинаю его ненави- HgTb’ И Чем мне хУже» тем больше я ненавижу. Тогда все сквер- евреиское начинает потоком стекаться ко мне, и возникает б0 ЯЗЧ1^вая идея на фоне мании преследования. Я не совсем бла Н°И’ Н° ®ываю близок к этому, во всяком случае, меня со- бы М ЯеТ’ И ^дь я П0мень1Пе’ а Маршак побольше, то сделался Черт а^Шак мне персоной от евреев, как у Соф. Андр. Толстой Дом ла°В СДелался иеРсоной от чертей и она окуривала от него
439
Перенести эту мысль в повесть, т. е. как спастись или спасти человека, женщину от навязчивой идеи собственности, как разгипнотизировать ее, чтобы вышло «да скроется тьма да здравствует разум».
Материал для этого: напр., с положительной стороны вчерашняя беседа с Кожевниковым, рассеявшая страх от сплоченного семитства. Отсюда и Косырев и все эти большие общественники с их простейшим выражением: «Да воскреснет Бог! и расточатся враги Его». Эта сила является при встрече одинокого с другим человеком, встрече, конечно, органической: «сбрасываю все, вот я какой и вот как надо». <Приписка: Враги от личных до дьявола есть личная слабость — движение вниз. Стоит собраться с силами, стать выше, и враги бессильные остаются внизу.>
«Врага» в сущности нет: это страх делает врага и бессилие бороться с ненавистью. По-толстовски сила эта «любовь», но сам он не мог этой любовью спасти жену. Тут в общественности есть свой Бог — разум: думал одно, а сошлись — стало по- другому: и тут сказать, назвать своим именем, открыть завесу. Что-то вроде суда. Свести к творчеству.
Кожевников сказал, что детская литература в отношении к общей сейчас похожа на старицу в отношении к большому руслу. В старице не движется вода и лягушки. Там собирается мелкота и, пользуясь ее ничтожеством и страхами, садятся властелины Маршак, Чуковский: человек 5. А Косыреву всё они же и насвистывают. Надо покончить с детским писателем — это раз. Второе, покончить с редакторами случайными, и надо сюда тоже писателей.
Сегодня в 10 у. поехали с Петей в Териберки и отлично гоняли. Зима сиротская.
Перепись назначена на ночь с 5-го на 6 Января, но оказалось, это только проверка, а самая перепись явилась сегодня внезапно. Я лежал в постели. Явилась переписчица и, спросив, «сколько лет», «какое образование» и «чем занимаетесь?»» внезапно задала вопрос: «Верующий?» Застигнутый врасплох, я ответил: «Да, верующий». Я так ответил, потому что вот именно теперь, эту осень и зиму, думал много об этом, и мне хочется веровать. «Да, верующий» <загеркнуто: — твердо сказал я. А она:> «Православный?» На это я тоже ответил, что православный.
440
ак же иначе было ответить? Ведь когда православные во
А Мамонтова предложили мне надеть крест для самозащи- времЯказак0В> я остался согласным с коммунистами и крестом ТЫ°Товаться не стал именно потому, что не хотел «пользо- поЛЬ » теперь, напротив, коммунисты, хозяева положения, ВаТллагают отказаться. Сколько людей, слабо верующих, те- ПР откажутся от веры. Какой же я православный, если лет 50 не говел! Но именно чтобы постоять за себя, я сказал: православный. Кроме того, я так был должен сказать, потому что православие — это моя связь со всей моей родиной и в нем таится для моего нравственного сознания готовность идти к желанному счастью через страдание и, если понадобится, через смерть. Тогда как «некрещеные» принимают коммунизм и его счастье просто как насекомые, летящие на огонь.
В память этого важного события привешиваю медаль Троицкой лавры к «Жень-шеню», с обетом молчания о себе. Знаю, как при моей манере болтать о всем с первым встречным трудно это сделать сразу. Принимаю лишь как путь борьбы с собой. Первое средство помощи этому есть разговор, пусть даже болтовня, в которой внимание мое направляется не к себе, а к собеседнику. В сущности, я разговариваю обыкновенно сам с собой, теперь же я буду говорить с другим и о всем, кроме себя и, разумеется, себя в отношении больных современных вопросов (чтобы ничего не «выскакивало»).
3 Января. Продолжается сиротская зима, сильный ветер. Беседовал с Петей о его судьбе: 1) в Университет, 2) Аспирантура, 3) Зооферма. Жду Кожевникова с материалами для письма Косыреву о детской литературе.
Кожевн. узнал, что козни строит руководство детской сессией, три лица: Маршак, Ивантер и Цыпин. Буду действовать решительно.
Петя освобожден от воинских дел.
4 Января. Пороша в сантиметр. Гоняли трех, взяли одного.
Все на нуле. (Сиротская.)
тяп /оСЛЬ 0 книге портретов людей кавказских, начиная с Бе- ла- (Завести страничку.)
НыйПР°Ф* °*°ты Федосов сошел с ума. Он был никуда не год- 0КазаХОТНИК’ но тешился словами и сделался профессором. л°сь, у него и прав-то никаких не было, и он вдруг стал
441
никто. Так он и должен был сойти с ума перед лицом дравл Вроде Страшного Суда для всех: этого надо бояться; этостпа*’ Божий. Р х
Читаю «Серую Сову», и как с себя списано, у меня ведь тоже своя Анахарео, своя лесная пустыня и в ней подвиг счастья, и когда пережились все трудности, то теперь вся эта моя жизнь с людьми-детьми и животными, — какая это счастливая жизнь! Теперь остается приготовиться к возможному концу углубляя одновременно «счастье».
«Физические упражнения» (гимнастика) должны делаться так, чтобы стать бессознательными и необходимыми, иначе они, как спорт, совершаются за счет духа. А лучше пусть будет дух развиваться за счет тела, чем тело за счет духа.
5 Января. Весь день на борьбу с Маршаком: письмо Косы- реву. А день морозный и солнечный: так хорошо там! К вечеру протянулись по небу кошачьи хвосты к непогоде, и мне так опротивело письмо, что начал подумывать все бросить. Однако ночью поднялось, как в тюрьме, самоверчение, самосверле- ние, и утром вернулся к борьбе. Она необходима, как накладной расход, как тара для защиты пересылаемых ценностей.
6 Января. Сочельник. Продолжаю письмо. Когда отделаюсь, займусь «портретами».
Ходил к Кожевникову, читал письмо: очень хорошо. До вечера подскребал, подчищал. Вечером слушали концерт по радио. И вот Павловна, вечно бранящая большевиков, сказала, что жизнь меняется, из какой тьмы выходим мы… — А как же ты постоянно ругаешься? — Ну, так это время переходит, перейдет, и потом будут лучше жить.
Идет пороша. Ночью Петя явился.
7Января. Рождество.
Ночью, часто просыпаясь, читал «Серую Сову» в немецком издании «Kleiner Bruder». И действительно, это мой молодой брат, жизнь совсем складывается, даже иногда охватывает настороженность, когда читаешь рассказ своего ученика: явится ли он сам или будет подражателем, что неприятно.
Видел сон, в котором все близкое мне как бы округлялось формами и сходилось. Началось с того, что я увидел родимое
442
е дерево страшно постаревшим, растрепанным. С это- гигант ^ эту буриую ночь свалился сук, и такой это огром- Г° ^ VK и такой густой сад, что сук поверх яблонь лежал во весь нЫИ мный, в несколько десятин, сад, и от него падала тень на оГР V И еще другой сук тоже лежал накрест с этим. А когда Т^шлако мне радостная мать и я сказал ей про тени суков, она ВЫыбалась и оставалась равнодушной, как будто я ребенок У мне только это кажется. Появилась моя невеста в своехМ милом виде, как 35 лет тому назад, мы с ней сидели на лавочке, и нам было как будто мы с ней никогда не расставались и жили вместе всю жизнь. Она говорила, напр., что я грязный и мне надо мыться, а я ей говорил, что и ей тоже надо и я, пожалуй, попрошу маму устроить баню. И когда я стал маме говорить о бане, то из нее как-то возникла Павловна, с обычной неохотой принимавшая просьбу о бане. Так все мои основные друзья, живые и мертвые, сошлись как бы в единое существо, т. е. из единого существа возникала то одна форма, то другая.
Так чудесно представилось Старое Рождество.
Еду на охоту, отправляю письма — эти воинственные письма: Косыреву, Детгизу, Агентству.
Чудесная пороша, мягкий день, тихо. Взяли двух зайцев. Письма отправил не с почтой, а с Петей. Плохое возможно только в том, что просто ничего не ответят, все останется без всяких последствий. Ну, так им же хуже! а я свое, что мог, сказал.
Беспокоит Лева своей слабостью: попал под башмак жены и от нее пошел на чистое обывательство. Вот еще пример женской «корысти» (здесь вся корысть в лени, лень — счастье). В изображении борьбы с женщиной надо помнить, что эта «корысть» является той силой, которая создает быт, бытовое счастье, семью, дом.
Мужчина — центробежная сила + женщина центростремительная = движение по кругу = дом, согласие ритмическое с при- родой. Если центростремительная (женщина) преобладает —
И является корысть, если мужское, центробежное, разру- g ельное — монашество (толстовство и т. п.), революция.
семье (внутри) борьба ежедневная, получающая из- Реформу счастья (круга).
что-то из себя представлял, по крайней мере, так азалось, и это было его личным счастьем: шел, спускался
443
по лестнице и это нес с собой, как «я» — что мы на свете вс чувствуем, нечто вроде личного представительства всего мип6 людей. И вот эта личность спускается в швейцарскую, ищет в кармане