ним присоединяется так назы- ВеНмое^«сознательное» управление, до того они «бескорыст- вае^ __ ТуТ их губит «утилитарность». Т. е. как будто в каждой < воле» есть «корысть», напр., при отступлении от этой «воли» своей является радостное «Да будет воля Твоя», и когда скажешь «Да будет!», вот и является родственное внимание к дыму на морозе и этому крику барашки, и отсюда уже свое же действие становится радостным и нужным делом. Но учить этому... если учить, то и получается вроде «пассивного сопротивления». Есть в этом пассивном сопротивлении грех осмысливания: надо это создавать, но не останавливать любовный творческий процесс анализом. Все больше и больше хочется написать книгу «Записанный год»: начать со знакомства с Беталом и описать Кавказ и последующее, и так описать Кавказ и последующее, что не так важен сам Кавказ или Журавлиная родина, как мысль о творчестве или там о чем. Боюсь, что опять «Берендеева чаща»... Вечером приехал Н. В. 14 Января. Какое утешение, если ждать, когда нас [потеснят] к Уралу... и если это пережить, то будет хорошо! Я лучше утешусь, глядя на сына Петю и вспоминая, как ему было несколько лет тому назад тяжело и насколько ему стало лучше. Еще было, я сказал: — Злость у меня в душе. — Нет, — ответил он, — это не злость, а презрение. — Но я ответил ему: — Презрение не лучше злости, даже хуже: презрение — это злость сознательная, что-то вроде лучей смерти. Вот именно от этого всего и спасает мое «творчество» путем расширения души. Говорили о спиритических опытах ученых с явлением [го- лых1 проституток. Но мало ли в человеческой патологии всяких «чудес». 7Января. Вчера вечером, увидав в Москве летящую по- п У’ явился Петя, и мы ездили в Дворики. Снег налетел такой очен СТЫИ’ что сваливался со стенок отпечатка следа, и оттого НовоЬ ТРУДН0 было отличить вчерашний, засыпанный след от ^г°. Несмотря на это, взяли двух зайцев, и ещеЯКИИ ствол деРевв, всякая ветка чем выше, тем тоньше, На КОнде метелочка, вот почему, когда дружно выпадет 15 Зак. 3028 449 снег, аркой сгибаются в молодом лесу на просеку ольхи с о ной стороны на другую. Тогда по широкой просеке идти и на~ клонясь нельзя: по-настоящему надо бы стать на четвереньки и, как заяц, бежать. Из домашней темноты елей две ветви высунулись высоко и остались в инее двумя белыми крестами, и вся ель от этого стояла как Notre Dame de Paris. Рядом на темном вся в инее нарисовалась кружевная березка и на ней красный снегирь... Какое богатство высоких чувств скопилось, было, в Старой России, вспомнить только тургеневское описание смертной казни в Париже или обращение хулиганствующего мальчишки Илюшечки Алексеем Карамазовым. Что бы сказал Достоевский, когда мальчишек таких развелось во множестве и они бритвами стали подрезать руки женщинам, чтобы вырывать ручки вещей. Говорят о поэте: он «певец американской демократии». Вот это неправильно: привязывать певца к чему-то преходящему: «демократия» исчезает, но <загеркнуто: певец> песня остается…
А то есть поэты вроде Маяковского: он потому такой, в оранжевой кофте, что есть [бюрократия], и у него не только кофта, а и язык такой, но что остается от него, если убрать бюрократию?
Собирать поэтов «святой плоти».
Соблазн сделать из Кавказа книгу о творчестве, соединив Кавказ с Журавлиной родиной в книге: «1936 год» (Дневник писателя).
Со всех концов русской земли собирается народная песня в Радиоприемник и оттуда, из ящика, выходит много совершеннее, чем из уст живого народного неведомого миру артиста. Раньше все участвовали в создании музыки, теперь создают несколько композиторов, а все стали потребителями музыки, не поют, а слушают. Раньше, работая, сами же работники пели, теперь… То надо занимать собеседника, а то яшик занимает, то надо возиться с ребенком, а то книжка с картинкой, и так во всем как будто облегчение: все «не сам». Но где же сам-то: сам сейчас на работе? Там он тоже не сам. И вот тут еврейская двойная бухгалтерия: «“сам” — это мы с вами, Михаил Мих- избранные, высшие люди».
450
Все это бы для всех разиты.
есть путь творчества, и все было бы хорошо, если , а то простой народ обирают, пьют из него соки па-
18 Января. День весны света.
Если заслониться от солнца деревом, то видно было, как бесчисленными искрами летели при ясном голубом небе и салились всюду снежинки. Ночью при звездном небе как будто прямо со звезд падали и падали снежинки и при луне на снегу сверкали звездочками. Утром на рассвете в лесу все было неузнаваемо, казалось, за одну только эту ночь собрались сюда и теперь при свете остановились одетые в кружева деревья…
Читаю Джеффериса о расширении души и нахожу в дневниках у себя записанное теми же словами, и теперь понимаю только, что удалось мне сказать в «Жень-шене».
Человек прекрасен, если его собирать из лучших людей, оставивших следы в истории культуры, и особенно тех, которые близки к себе. Можно поискать и в настоящем таких и подивиться им. Но человек наш нынешний, массовый, как он себя проявляет в приспособлении к существованию — безотраднейшее существо, какой-то всюдный Маршак…
Надо хорошенько разобрать, почему именно метод в спорте глупит человека… Трапеция Бетала…
20Января. Второй день (1-й — 18-го) весны света: мороз ~20°, а среди дня капель. День процвел. Ели, засыпанные снегом, стали как алебастровые и меняли цвета от розового до голубого. Весь день с утра на небе вверху висел обрывок бледного месяца, а внизу вокруг по всему горизонту небо цвело. Все как писали зиму художники, и ничего нельзя было еще прибавить: совершенно закончено. Оставалось только жить в этом, и мы жили. Несмотря на мороз в -20°, зайцы лежали очень отно- И почему-то лежали не в болотах, как им полагается стужу, а на поле в кустиках и островках близ опушки (беляки!).
соб СПомнил (по календарю) 9-е Января: этот расстрел толпы, Роят ЗНенноя Талоном. — Помни, друг, жертвовать собой, ве- ваясь °* Нельзя и для Бога: и для Бога ты должен делать, оста- ТолгофСаМИМ С0^0^ (как Христос). 9-е Января — это слепая
451
На мостовой лежала такая пушистая («звездная») порощ что когда воробей сел и потом ему вздумалось подняться, то о * ветра его крыльев взлетела на воздух целая туча сверкающих звездочек и на мостовой осталось большое темное место <3£Ь геркнуто: величиной в шапку>.
Вымирает поющий русский народ, воскресает певец народный и музыкант как личность (Римский-Корсаков). Народную песню создавали тоже личности, но они терялись в народе Теперь явилось имя автора. Стало цениться само творчество (К рассказу «Русалка».)
Хочется жить как все, иметь то, что у всех, а надо свое дать, надо прибавить к потоку нечто свое, и через это — страдание: не могу как все и не знаю даже, что я «лебедь». Живешь гадким утенком, а про лебедя узнаешь нескоро, когда это разутешить не может.
Рушится, разлагаясь, демократия, и монарх возвращается в маске сверхчеловека. Это маленькое дело требует миллионы жертв.
С другой стороны, в обличии сверхчеловека является, как явился самому Ницше, Христос: чем это и вправду не сверхчеловек?
Вы меня извините, но выйти в личной жизни своей за пределы мелкобуржуазных понятий не мог и плетусь на лошадке своей, как последний извозчик в Париже.
«Индейцы»: последние русские люди, напр., мастер с палочкой на Архангельском заводе. Их надо сейчас собирать, как последних из могикан.
Книга как орудие моей души < загеркнуто: произведение- души или духа >
6-го Февраля (23 Января) день моего рождения, мне будет — страшно сказать! — 64 года. Уймись же, Михаил, пора собираться.
21 Января. Мороз -25. Солнце весь день.
22 Января, Мороз. Солнце. Как будто верно начал писать кавказскую вещь «Саид Татаринов» <приписка: или «Счастли вая гора»>.
452
оя Января. Мороз -28°. Человек сидит в пустой комнате ^ ется с репродуктором. Он думает, что ненавидит комму- и РУГ между тем «коммунистов», как он понимает, не суще- нИСТ Ему ненавистно все, что выводит его из покоя и его при- сТВ^’ Коммунистов вообще нельзя ни любить, ни не любить: ВЫ необходимость действует, и если ты лично ставишь себя против, то и попадаешь в положение спорящего с репродуктором.
Те же, кого сегодня будут судить (Радек и др.), скрытые претенденты на трон: их не жалко, им «поделом»: их казнят, но если бы им удалось, то они бы еще больше казнили.
К человеку с репродуктором: Мотивы переменились, но старое продолжало действовать физиологически, как секретное отправление. Человеку же у репродуктора мотивы казались обманом, а секретные отправления правдой. Вот почему он говорит репродуктору <приписка: когда тот о счастье>: — Ври, ври!
Переписал на машинке главу «Рассказы Бабеля» (эту главу потом можно разукрасить легендами о Бетале).
Читаю Jefferies’a. Надо продумать вопрос о единстве тела и духа в душе: а душа есть творчество, т. е. непременно движение. Только надо все взять из опыта любви, где именно и происходит решение в пользу духа или тела.
24Января. -30°! Дух совершенствуется личностью, но тело в массе, и тут необходимо действовать на массу (два человека: один в понимании деятеля государственного, другой культурного). Улучшение тела народа у Джеффериса очень хорошо.
Дополнил 1-ю главу рассказами Люля и начал 2-ю: «Дри-
андия». ^
5Января. -30, но признаки кошачьих хвостов, исчезаю- х к закату. Барометр качнулся тоже налево. Написал 2-ю х,^атвУ *ДРиандия». В 1-ю можно вставить прошлогоднюю речь
м°ю в Комсомоле.
будущее. — Если в настоящем мы не жертвуем щее ДЛя Идущего, то какое же это настоящее! — А если буду- стР°ится на истощенном поколении, то какое же это бу-
453
дущее! — Так можно спорить без конца, и притом спор от ли к лицу: кому как живется… Ца
Готовлюсь к весне света, буду снимать портреты безоби ных существ (в елочках). Входишь к ним в эту атмосферу чистоты, задумчивости, молчания, и чувствуешь себя в обществе
Люди исчезают: лица. Пора научиться коммуне.
Каждый раз после смертных процессов чувствуешь в себе ослабление уверенности в прочности власти. Напротив, вспоминаешь манифесты: это власть в глазах общества укрепляло Но, может быть, эти наши обывательские чувства ничего не значат, — и это возможно.
Во время революции и теперь в ее последствиях человек трудящийся в истинном смысле слова, творческий человек, сделав что-то, отходит и теряет скоро свое имя. Это выходит нехорошо почему-то, но могло бы воспитывать людей в бескорыстии работы для общества: условие для этого: любовь к своему делу, хорошие условия работы.
Письмо от Феги из Швейцарии. Надо возобновить с ней работу.
26 Января. Стрелка за стрелкой на ясном небе, каждый день больше, показались хвосты, и вот сегодня утром всего -15, небо полузакрыто, а к вечеру закачались высокие ели,