выходцев. Было много бедняков. Их кое-как устроили на средства частной благотворительности. Кое-что дало и правительство.
Множество пароходов и яхт кружилось около острова Драгонеры. Большая часть их близко к берегу не подходила. Их пассажиры были преимущественно любопытные туристы. Им хотелось полюбоваться извержением вулкана – редкое зрелище и великолепное.
Однако предсказанный день прошел благополучно. Приспешники Виктора Лорена торжествовали. Многие жители Драгонеры стали возвращаться на свой остров, отчасти потому, что поверили в безопасность вулкана, главным же образом, конечно, потому, что брошенные в страхе дела и корысть влекли их домой.
Думала королева Ортруда:
«Настал мой срок идти к вулкану, заворожить его навеки, мою верховную власть над буйною распростереть стихиею. Или ничего не может человек, даже и увенчанный, против стихийных злых сил? Спрошу, что скажет мне Афра. Мертвые знают».
Королева Ортруда пришла к Афре. Холодная и бледная лежала в постели Афра.
«Отчего же ее не положили в гроб?» – подумала Ортруда.
Но никого не спросила она ни о чем. Не все ли равно!
Королева Ортруда наклонилась к неподвижному, похолодевшему лицу милой ее подруги. Сказала тихо, но с великою жаждою ответа:
– Милая Афра, я поеду к вулкану, я взойду на его вершину и дымный гнев его зачарую словами последней моей любви и великого моего отчаяния. Скажи мне на прощанье хоть одно слово.
Бледные уста Афры разомкнулись, – и одно только слово расслышала королева Ортруда:
– Иди.
Могильно-глух был тихий голос Афры. Тихо сказала ей Ортруда:
– Милая полусмерть моя, образ смерти истинной, прощай!
Королева Ортруда поцеловала бледные уста Афры и вышла.
В соседней комнате встретился ей Филиппо Меччио. Он низко поклонился королеве Ортруде. Казалось, что он хочет сказать что-то. Но королева Ортруда не заметила этого. Она быстро и молча прошла мимо Филиппо Меччио, ответив на его поклон любезною, но почти бессознательною улыбкою. Может быть, королева Ортруда даже и не узнала Филиппо Меччио.
Вернувшись к себе, королева Ортруда написала короткое письмо Виктору Лорена. Извещала его о том, что она хочет посетить остров Драгонеру и что поедет послезавтра. Просила Виктора Лорена сообщить об этом народу.
Запечатавши письмо, Ортруда велела, чтобы его немедленно доставили первому министру.
Виктор Лорена был очень встревожен этим письмом. Гибель королевы Ортруды при извержении вулкана вовсе не входила в расчеты Виктора Лорена. Как и многих других, доклад посланной на Драгонеру комиссии почти убедил его в том, во что ему так хотелось верить. Но возможность катастрофы все же была для него совершенно ясною. Уж если суждено было совершиться этому ужасному несчастию, то, по расчетам Виктора Лорена, все же было бы лучше, если бы в это время еще царствовала на Островах королева Ортруда, любимая народом.
Вообще, Виктор Лорена дорожил королевою Ортрудою по многим причинам. Даже и потому, между прочим, что ее увлечения и ошибки, как и промахи принца Танкреда, могли быть использованы им при случае.
Виктор Лорена явился в королевский замок в тот же день вечером, не в урочное время. Королева Ортруда приняла его немедленно. Она сдержанно улыбалась, глядя на его восторженное лицо. Она так и ожидала, что Виктор Лорена станет отговаривать ее от поездки к вулкану.
Виктор Лорена говорил непритворно-взволнованным голосом:
– Нельзя не преклоняться перед теми великодушными чувствами, которые побудили ваше величество принять это чрезвычайное решение. Но я позволю себе просить ваше величество, во имя высших интересов государства и династии, отложить исполнение этого намерения. Положение дел в настоящее время совсем не таково, чтобы в таком чрезвычайном акте могла представляться необходимость. Осуществление этого решения привлекло бы общее внимание и внушило бы мысль о чрезвычайной важности положения. Притом же совершенно невозможно подвергать опасности драгоценную жизнь вашего величества.
Противно было королеве Ортруде лицемерие министра, и с досадою слушала она его. Она спросила:
– Скажите, дорогой господин Лорена, на этом острове очень опасно?
Виктор Лорена ответил:
– Опасности почти никакой нет, ваше величество. Но даже и слабой тени опасности достаточно, чтобы это побуждало меня самым настойчивым образом просить вас, государыня, отказаться от этого великодушного решения.
– Стало быть, дорогой господин Лорена, опасности совершенно нет? – спросила Ортруда.
Уклончивы были пространные объяснения Виктора Лорена. Но королева Ортруда настаивала:
– Дорогой господин Лорена, я хочу знать ваше определенное мнение, насколько опасен вулкан.
Наконец Виктор Лорена сказал:
– Даже и ученые могли ошибиться. Я лично думаю, что некоторая, – скажем, довольно большая, – возможность опасности есть.
– Так я поеду, – сказала королева Ортруда. – Я думаю, что ошибались не ученые, – ошиблись мы с вами, господин министр. А теперь народ ждет от нас только одного, – чтобы я заговорила вулкан и моею верховною властью отвратила от острова опасность.
Виктор Лорена посмотрел на королеву Ортруду с большим удивлением и с осторожною почтительностью сказал:
– Ваше величество, конечно, не разделяете народных суеверий.
Королева Ортруда улыбнулась и сказала:
– Конечно, дорогой господин Лорена. Но зато какое будет торжество для науки и для династии, если я вернусь благополучно и если извержения вулкана не произойдет! Итак, это решено окончательно. Я еду.
Виктор Лорена прямо от королевы Ортруды поехал к морскому министру. В ту же ночь был отдан приказ флоту идти к острову Драгонере.
Флот был застигнут этим приказом в полной неготовности. Кое-как собрались к местам командиры и команды, кое-как наладилась спешная, но нелепая работа, – и только через несколько дней морские тяжелые посудины могли ползти к Драгонере.
От морского министра Виктор Лорена поехал к королеве Кларе, просить ее, чтобы она отговорила королеву Ортруду от поездки к вулкану. Это была, конечно, почти безнадежная попытка. Виктор Лорена знал, что королева Ортруда выслушает королеву-мать, но не послушается ее.
Принц Танкред смеялся над вулканом и над теми, кто опасался извержения. Он говорил:
– Глупо было бы не верить целой комиссии таких ученых, знаменитых людей.
Все-таки ехать к вулкану принц Танкред вовсе не хотел. Но и оставаться в Пальме, когда его супруга, царствующая королева, едет к опасному острову, было неприлично и неловко. То обстоятельство, что разрыв между королевою Ортрудою и принцем Танкредом был всем известен, только усиливало эту неловкость.
Поэтому принц Танкред притворился больным. Конечно, у него оказалась инфлуэнца. Эта любезная болезнь всегда к услугам желающих.
Королевская яхта была, – если не считать еще яхты в тайне грота, – единственным кораблем во всем флоте Соединенных Островов, всегда готовым к плаванию. Эта яхта в назначенный час утром остановилась против замка и блестела на лазури волн, как нарядная белая игрушка из стали.
Королева Ортруда еще раз пришла к Афре проститься с нею. Афра лежала белая, холодная. Уже ни одного слова не услышала от нее королева. И ушла спокойная, холодная, как уходила она от могилы Карла Реймерса.
Королева Ортруда взошла на яхту. Ее свита была невелика.
– Пусть едет только тот, кто хочет, – говорила вчера королева Ортруда гофмаршалу Теобальду Нерита.
Многие, узнав решение королевы Ортруды, заблаговременно оставили Пальму, выискавши какие-то благовидные предлоги. Поехали с нею иные из храбрости, свойственной большей части этого народа, иные потому, что были обмануты выводами комиссии и не верили в извержение, иные потому, что это были тупые рабы этикета.
С королевою Ортрудою, ко всеобщему удивлению, поехала и королева Клара. Это было тем более удивительно, что королева Клара до дня отъезда выказывала большой страх перед вулканом. Она очень настойчиво уговаривала королеву Ортруду не ехать. Теперь же, взойдя на яхту, королева Клара была совершенно спокойна.
При дворе и в обществе строились многие предположения о том, зачем поехала на Драгонеру королева Клара. Одни говорили:
– Королева Клара любит дочь и не может расстаться с нею в минуту такой великой опасности.
Другие говорили:
– Королева Клара едет из тонкого расчета.
Возражали:
– Какую выгоду можно извлечь из этой безумной поездки?
Но сторонники такого мнения говорили:
– Королева Клара очень хитрая. Она не сделает лишнего шага. Уж наверное она рассчитывает на что-нибудь.
Третьи говорили:
– Едет просто по глупости. Верит в комиссию этого шарлатана Арриго Аргенто.
Четвертые говорили:
– Суеверна королева Клара. Она поверила в деревенские бредни о том, что королева Ортруда имеет силу над вулканом.
Глава семидесятая
Королевская яхта, белая морская красавица, слегка покачиваясь на волнах, трепеща легкою дрожью от поспешной работы мощных машин, быстро подвигалась вперед. Перед нею за горизонтом медленно вырастало багрово-черное облачко дыма над Драгонерою. Легкий, еле видимый пепел носился в воздухе, ложился на одежду королевы Ортруды и ее спутников, – и от него небо красиво и нежно золотилось при солнце.
Попадалось много других пароходов – с туристами. Серые дымки этих пароходов кружились вокруг неподвижно-багрового дыма из вулкана.
По мере того как приближалась королевская яхта к Драгонере, с каждым часом все усиливались грозные признаки. Серее ложился пепел, и густое, мрачное стало доноситься грохотание подземного грома. Тревожное настроение на яхте все возрастало. Лица спутников королевы Ортруды были как притворно-любезные маски.
Королева Ортруда пригласила своих спутников к завтраку и к обеду. Ее любезная веселость только внешне оживляла их. Они были полны того страха, который почти невозможно скрывать, и только немногие остались до конца совершенно спокойны. А королева Ортруда была даже весела, как уже давно не бывала веселою.
После обеда королева Ортруда разговаривала с Теобальдом Нерита. Она сказала:
– Дорогой гофмаршал, я заметила, что за нашим обедом было как будто меньше приборов, чем во время завтрака.
Теобальд Нерита уныло сказал:
– Когда яхта вашего величества остановилась, чтобы взять почту, в это время несколько человек высадилось. У них оказалась такая жестокая морская болезнь, что они продолжать путешествие не могли.
Королева Ортруда с улыбкою спросила:
– Сбежали?
Гофмаршал так же уныло ответил:
– Да, ваше величество. Эти люди боятся смерти.
Королева Ортруда ласково говорила, пожимая руку Теобальду Нерита:
– А мы с вами ее не боимся, – не правда ли, дорогой гофмаршал? Кто потерял так много, как вы и я, дорогой господин Нерита, тот не может бояться смерти.
Теобальд Нерита, преданный и растроганный, молча поцеловал руку королевы Ортруды, маленькую, нежную, жестокую руку. Королева Ортруда, грустно улыбаясь, сказала:
– А эти бедные беглецы! Как им будет стыдно, когда мы живы и невредимы вернемся в Пальму! Мы посмеемся над ними.
Теобальд Нерита сказал печально:
– Им будет еще стыднее, ваше величество, если мы не вернемся.
– Мы вернемся, – улыбаясь, сказала королева Ортруда.
Ночью, когда уже королева Ортруда спала, яхта подошла к Драгонере и стала на якоре в гавани.
Королева Ортруда вышла на берег рано утром. Пристань была убрана национальными флагами по случаю прибытия королев. На берегу перед пристанью выстроилась рота армейской пехоты с развернутым знаменем. На правом фланге роты стояли неподвижно за ротным командиром высокий и худой полковник и тучный маленький бригадный генерал.
С пристани город Драгонера, окутанный багрово-золотистою дымкою, казался таким же красивым, как и прежде. Его белые