Орегон музыкант 38 лет по имени Тони Пиацца стал первым в этом штате (а возможно, и во всей стране) неженатым мужчиной, получившим право усыновить младенца. Со своей стороны, суды стали охотнее поручать опеку разведенным отцам. Лондонский фотограф Майкл Купер, женившийся в 20 лет и вскоре получивший развод, добился права воспитывать сына и выразил желание принять в семью еще одного ребенка. Купер понял, что он не хочет жениться еще раз, но любит детей. Он говорит: «Я бы хотел, чтобы можно было попросить прекрасную женщину родить для тебя ребенка. Или любую женщину, которая тебе нравится, или ту, в которой есть что–то восхитительное. Мой идеал — иметь большой дом, полный детей. Разного цвета кожи, облика и возраста». Романтик? Женоподобный мужчина? Возможно. Однако в будущем подобные социальные установки широко распространятся среди мужчин.
Уже сейчас два смягчающих фактора воздействуют на культуру, готовя ее к принятию этой новации. Первый: в некоторых регионах много детей без родителей. Например, в Калифорнии диск–жокеи зачитывают платные объявления: «У нас много восхитительных младенцев всех рас и национальностей, которые ждут возможности принести добропорядочным семьям любовь и счастье… Звоните в Лос–Анджелесское окружное бюро по усыновлению». Второй: похоже, что средства массовой информации, не сговариваясь, одновременно решили, что мужчины, воспитывающие детей, особенно интересны публике. Недавно чрезвычайно популярные телевизионные программы в самых привлекательных чертах показывали домашние хозяйства, ведомые мужчинами без женщин, — мужчины мыли полы, готовили и, что самое примечательное, ухаживали за детьми. Называю для примера четыре программы: «Мои три сына», «Стрелок», «Бонанца» и «Отец–холостяк».
По мере того как гомосексуализм становится социально более приемлемым, мы начинаем даже обнаруживать семьи, основанные на гомосексуальных «браках» между партнерами, взявшими на воспитание детей. В дальнейшем станет ясно, какого пола эти дети — того же или противоположного. Однако скорость, с которой гомосексуальные отношения ныне становятся респектабельными в индустриальных странах, ясно указывает, что процесс разворачивается. Не так давно в Голландии католический священник «повенчал» двоих гомосексуалистов, а в ответ на критику сказал, что «они из тех верующих, кому следует помогать». Англия изменила соответствующие законы: теперь добровольные гомосексуальные отношения между взрослыми не считаются преступлением[183]. А в Соединенных Штатах на совете служителей епископальной церкви было решено и публично объявлено, что гомосексуализм при некоторых обстоятельствах можно считать «добром». Не исключено, что настанет день, когда суд решит, что пара солидных и образованных гомосексуалистов может считаться достойными «родителями».
Различимо также постепенное ослабление препятствий для полигамии. Полигамные семьи встречаются даже сейчас, причем чаще, чем принято считать, и внутри «нормального» общества. Писатель Бен Мёсон побывал в нескольких таких семьях в штате Юта, где полигамия все еще считается обязательной для некоторых мормонов–фундаменталистов. Он утверждает, что в Соединенных Штатах примерно 30 000 человек нелегально составляют полигамные союзы. Возможно, по мере того как взгляды на отношения полов будут становиться более вольными, а имущественные права из–за растущего благосостояния — менее важными, общественные репрессии против полигамии начнут считаться иррациональными. Этим переменам как раз может помочь мобильность жизни, которая заставляет мужчин проводить значительное время вне дома. Старинная мужская фантазия насчет «рая для капитана»[184] обернется реальностью, однако оставленные жены тоже потребуют права на внебрачные связи. Вряд ли сегодняшние «капитаны» осознают эту возможность, но завтрашние могут взглянуть на нее совсем по–иному.
Во всяком случае, уже сейчас в нашей среде есть другие, новые семьи — сообщества, воспитывающие детей, которые я называю «сводными (aggregate) семьями». Они строятся на отношениях между разведенными и вступившими в другой брак парами; здесь все дети становятся частью «одной большой семьи». Хотя социологи пока уделяют мало внимания этому явлению, оно уже столь распространено, что легло в основу веселой сцены в недавнем американском фильме «Развод по–американски». Можно ожидать, что в грядущие десятилетия сводные семьи будут приобретать все большее значение.
Бездетные браки, профессиональное родительство, пенсионеры, воспитывающие детей, корпоративные семьи, коммуны, гомосексуальные семейные союзы, полигамия — все это, однако, малая часть семейных форм и отношений, над которыми новаторские меньшинства будут экспериментировать в предстоящие десятилетия. Разумеется, не все захотят участвовать в этих опытах. Итак, что пожелает большинство?
У ЛЮБВИ МАЛО ШАНСОВ
Меньшинство экспериментирует; большинство придерживается обычаев прошлого. Можно уверенно сказать, что огромное число людей не станет выбрасывать за борт общепринятые взгляды на брак и связанные с ним формы семейных отношений. Однако даже эти люди будут вынуждены в конце концов отступиться, ибо жизненные преграды могут оказаться неодолимыми. Ортодоксальный план жизни предполагает, что двое молодых людей «найдут» друг друга и поженятся. Предполагается, что каждый будет удовлетворять психологические потребности партнера и что эти две личности будут долгие годы развиваться — более или менее в тандеме, продолжая соответствовать друг другу. Далее предполагается, что это продлится, «пока смерть не разлучит».
Такие установки прочно встроены в нашу культуру. Теперь не считается достойным вступать в брак без любви, как то было принято прежде. Любовь — уже не второстепенное обстоятельство семейной жизни, а ее первейшее оправдание. Для многих людей поиски любви в семейной жизни фактически стали смыслом и сутью жизни.
Надо заметить, что любовь определяют в упомянутых уже понятиях совместного роста. Она понимается как очаровательная смесь из дополнительных потребностей, перетекающих от одного партнера к другому, переполняющих обоих, создающих ощущение тепла, доброты и преданности. Несчастливые мужья часто жалуются на то, что «жена отстала» — в социальном, образовательном или интеллектуальном росте. О партнерах в удачных браках говорят, что они «растут вместе».
Теория «параллельного развития» любви пользуется поддержкой консультантов по вопросам семьи, психологов и социологов. Поэтому специалист по социологии семьи Нелсон Фут указывает, что качество отношений между мужем и женой зависит «от уровня их соответствия в данной фазе их индивидуального, но сопоставимого развития». Если любовь есть производное от совместного развития супругов и нам следует определять успешность брака по уровню и взаимному соответствию этого развития, то можно дать решительные и зловещие предсказания на будущее.
Можно показать, что даже в сравнительно застойном обществе математическая вероятность решительно не в пользу пары, стремящейся к идеалу параллельного развития. Однако ее шансы на успех падают еще ниже, если возрастает темп изменений в обществе (что сейчас и происходит). В быстро развивающемся социуме, где многое изменяется, причем не одноразово, а постоянно; где мужья продвигаются вверх и вниз в различных экономических и социальных измерениях; где семьи вновь и вновь меняют свои дома и окружение; где люди все дальше отходят от своих родителей, своих исконных религий, своих традиционных ценностей, — в таком социуме будет почти что чудом, если двоим удастся развиваться хотя бы относительно на равных.
Если средняя продолжительность жизни возрастет, скажем, с 50 до 70 лет, а потому увеличится время, когда надо проделывать акробатические трюки с параллельным развитием, то шансы на успех практически падают до нуля. Поэтому Нелсон Фут и заметил со сдержанной иронией: «Ожидая того, что в новых условиях брак будет длиться до бесконечности, вы хотите слишком многого»[185]. Желая, чтобы до бесконечности длилась любовь, мы будем хотеть еще большего, но темп жизни и новации — против этого.
Именно падение статистических шансов на любовь и выражается в высоком проценте разводов и раздельной жизни супругов в большинстве высокотехничных стран. Чем выше темп перемен и продолжительность жизни, тем ниже становятся эти шансы. Что–то должно сломаться.
Точнее, нечто уже, разумеется, сломалось — прежняя приверженность к стабильности. Миллионы мужчин и женщин ныне следуют тому, что им кажется разумной и консервативной стратегией. Они не выбирают какой–то новаторский вариант семьи, а они вступают в брак на традиционный манер, затем пытаются заставить его «работать», потом, когда дороги партнеров окончательно расходятся, наступает развод или разъезд супругов. Большинство ищет новых партнеров, чей уровень развития на данный момент отвечает их собственному. По мере того как человеческие отношения становятся все более быстротечными и многосложными, стремление к любви становится, можно сказать, все более неистовым. Однако понятия о ее продолжительности меняются. Поскольку традиционный брак все менее и менее способен дарить обещанную любовь до конца жизни, можно прогнозировать, что широкие слои перейдут к временным бракам. Не ожидая совместной жизни «пока смерть не разлучит», люди будут создавать семьи, заранее зная, что этим отношениям суждено быть недолговечными. Они также будут осознавать, что, когда дороги мужа и жены разойдутся (при слишком большом несоответствии уровней развития), пара может сказать «хватит», не испытав при этом ни потрясения, ни смятения, ни даже боли, которая сопровождает разводы сегодня. И когда представится возможность, они будут вступать в брак снова — и снова, и снова…
Серийный брак — модель успешного временного союза — вполне соответствует Эпохе Быстротечности, в которой все взаимоотношения людей, все их связи с окружающим становятся непродолжительными. Такой брак естествен; он — неизбежное порождение социального устройства, при котором автомобили берут напрокат, кукол отдают в счет покупки новых, одежду перестают носить, надев ее один раз. Это главная модель брака недалекого будущего. В некотором смысле серийный брак уже стал тщательно охраняемым секретом высокоразвитых стран. Профессор Джесси Бернар, всемирно известный социолог семьи, утверждает: «В нашем обществе множественные браки сейчас более распространены, чем в обществах, где допускается полигамия. Основное различие в том, что мы ввели в обычай не одновременную, а серийную, или последовательную, форму множественного брака». Повторные браки так участились, что в Америке почти четверть «новобрачных» уже успела прежде побывать перед алтарем. Это стало настолько обычным, что один служащий отдела кадров IBM сообщил о таком пикантном случае: заполняя анкету, разведенная женщина задумалась над графой «семейное положение». Закусила зубами авторучку, секунду поколебалась и написала: «Вторично не замужем».
Темп жизни неизбежно отражается на долговременных ожиданиях, связанных с реакцией на новые ситуации. Человек жаждет устойчивых отношений, но внутренний голос говорит ему, что это — роскошь, и чем далее, тем более невероятная.
Даже молодежь, которая страстно стремится к взаимообязательным, глубоким связям с людьми — и с событиями, — ощущает могущество этого броска к быстротечности. Послушайте, например, что говорит юная чернокожая американка, работающая в