дают бессмертия, они правы по существу; неправы только в том, что они ожидают бессмертия своей воображаемой личности, ко-
торая есть только пределы, в которых выражается сознание.
27 февр. 1904. Я. П.
1) Разница моего первого понимания и теперешнего, и вели-
кая разница, в том, что духовное существо, Бог, не может быть
ограничено, не может быть частью; сознание же этого духовного
существа может быть ограничено.
109
2) Ich ffihle m i c h К т о этот я и кто тот себя, которого он чув-
ствует? Очевидно, что истинный я — духовное существо чув-
ствует свое воображаемое я, свои пределы, как человек видит свое
3) То, что я называю своим телом, своим организмом, есть то
отверстие, через которое я сознаю. Уничтожь организм — закры-
вается отверстие.
4) То, что люди называют великим, просто, естественно, не-
заметно для того, кого называют великим.
7 марта. Я. П. 1904.
Записать было чего-то два, и оба забыл. Помню, потому что
записал, только вот что:
1) Вся сансара, т. е. суета жизни, все события, как ни кажутся
разнообразны для каждого человека, в сущности однозначащи, равны для всех людей: сложная ли, длинная ли жизнь, или про-
стая и короткая. Все родятся, живут, умирают, и время и события
не имеют значения. Важно и составляет сущность жизни одно:
уяснение сознания, я сказал бы: очищение того стекла, через ко-
торое смотрит человек на мир, вернее же, выработка того глаза, того органа, которым человек, вообще живущее существо видит, познает мир.
2) Прекрасная пословица: живой живое и думает, т. е. что
пока человек жив, он не может весь не отдаваться интересам это-
го мира. От этого так страшна смерть, когда человек, полный
жизни, думает о ней. Когда же приближается смерть раной, бо-
лезнью, старостью, человек перестает думать о живом, и смерть
перестает быть страшною.
3) Смерть — это захлопнутое окно, через которое смотрел на
мир, или опущенные веки и сон, или переход от одного окна к
другому.
4) Чем глупее, безнравственнее то, что делают люди, тем тор-
жественнее. Встретил на прогулке отставного солдата, разгово-
рились о войне. Он согласился с тем, что убивать запрещено Бо-
гом. Но как же быть? — сказал он, придумывая самый крайний
случай нападения, оскорбления, которое может нанести враг. —
Ну, а если он или осквернит или захочет отнять святыню?
— Какую?
— Знамя.
1Я чувствую себя (нем )
110
Я видел, как освящаются знамена. А папа, а митрополиты, а
Царь. А суд. А обедня. Чем нелепее, тем торжественнее.
5) Видел сон. Я разговариваю с Гротом и знаю, что он умер, и
все-таки спокойно, не удивляясь, разговариваю. И в разговоре хочу
вспомнить чье-то суждение о Спенсере или самого Спенсера, что
тоже не представляет во сне различия. И это рассуждение я знаю
и говорил уже прежде. Так что рассуждение это было и прежде и
после. — То, что я разговаривал с Гротом, несмотря на то, что он
умер, и то, что рассуждение о Спенсере было и прежде и после и
принадлежало и Спенсеру и другому кому-то, — все это не менее
справедливо, чем то, что было в действительности, распределен-
ное во времени. Во сне часто видишь такие вещи, которые, когда
их наяву распределяешь во времени, кажутся нелепыми, но то, что о себе узнаешь во сне, зато гораздо правдивее, чем то, что о
себе думаешь наяву. Видишь во сне, что имеешь те слабости, от
которых считаешь себя свободным наяву, и что не имеешь уже
тех слабостей, за которые боишься наяву, и видишь, к чему стре-
мишься. Я часто вижу себя военным, часто вижу себя изменяю-
щим жене и ужасаюсь этого, часто вижу себя сочиняющим толь-
ко для своей радости.
Сон, который я видел нынче, навел меня на мысль о том. Сно-
видения ведь это — моменты пробуждения. В эти моменты мы
видим жизнь вне времени, видим соединенным в одно то, что
разбито по времени; видим сущность своей жизни: — степень
своего роста.
10 марта 1904. Я. П.
1) Как много определений свободы, и мне думается, все не-
верны. Свобода людей внешняя возможна только тогда, когда
люди перестанут употреблять насилие. И потому в рассуждени-
ях о свободе нужно говорить не о том, в чем свобода, а о том, в
каких случаях люди считают законным насилие.
2) Общее правило, не парадокс: чем глупее, часто безнрав-
ственнее дело, тем оно обставляется большей торжественностью: Папа, архиереи, парламенты, богослужения, коронации, знаме-
на, театры, оперы, бордели.
3) Я видел сон, который уяснил многое, именно то, что сон
соединяет в одно то, что в действительности разбивается по вре-
мени, пространству, причинности. Вижу, что я с Гротом (он умер
и жив) говорю о Спенсере и хочу сказать то, что знаю, но забыл и
ill
вспоминаю. Я говорю потом с Маевским, он молод, а я знаю, что он
умер стариком. Он рассказывает о своем способе решения уравне-
ний высших степеней, когда три величины известны. Я говорю, что
это всегда решается, но он говорит, что х не просто х, а икс иксов.
Это говорит кто-то другой, который и Кузминский, и Николинька, и
еще кто-то, который тут же был и не был. Маевский рассказывает
что-то, но я занят своими мыслями и не слушаю, слышу только ко-
нец тот, что меня выпустили откуда-то и что за мной могут прийти, и
я боюсь. Играет ли он в шахматы? я спрашиваю. Нет, а мы играем. И
Николинька — он же Сережа, и он же Водовозов. Оказывается, что
тот, другой, был Водовозов. Маевский говорит, что я бледен. Я чув-
ствую, что это не может быть иначе, потому что то, что я сделал, было очень дурное дело. Я его сделал и теперь делаю и прошу его не
говорить этого жене, которая сейчас придет сюда и откроет мое пре-
ступление. Преступление в том, что я не мог остановить что-то ужас-
ное. Мы выходим в переднюю, там маленький солдат.
— Что ты?
— К вашему сиятельству покойника.
Смотрю, в углу передней большая куча веретей прикрывает, очевидно,тело.
Оказывается, что я сделал что-то дурное, и не я, а многие, и
мы ушли. Я думал, что я уйду. Но вот привезли, и я просыпаюсь.
Нет личности, нет времени, нет пространства, нет причинности.
4) В пробуждении все, что кажется последовательным, скла-
дывается в один момент. То же и в жизни: последовательность
времени и причинности мы делаем — ее нет. Мне становится
страшно, что я заглядываю туда, куда не следует заглядывать.
5) Как только есть Бог, так все люди в одинаковой зависимости
от Него. Признание Бога есть признание братства и потому любви.
Бог не есть любовь, но из понятия Бога неизбежно вытекает любовь.
14 марта 1904. Я. П.
1) Высшее сознание Божества предписывает второму созна-
нию души, сознание души — сознанию тела (самовнушение). Это
19 марта 1904.
Нынче думал о том, что:
1) Нравственность нельзя предписывать. Нравственная, доб-
рая жизнь вытекает из религиозного, метафизического понима-
112
ния жизни. Как всегда: ни одна цель не достигается прямым стрем-
лением к ней, а всегда попутно при стремлении к высшей цели.
Так в этом случае: Сознание своей participation1 с Божеством не-
избежно ведет к нравственной жизни; к поступкам нравствен-
ным и к воздержанию от безнравственных. —
22 м. 1904. Я. П.
1) Сознание в себе божественного начала возможно только при
деятельности или воздержании от чего-либо. Пробовал, ничего не
делая, вызывать в себе это сознание, и ничего не выходило; когда
же хотел что-либо сделать или подумать не то, то это сознание
тотчас же помогало. Точно так же помогает и для того, чтобы сде-
лать то, что считаешь должным, и медлишь или устраняешься.
2) Не совсем ясно думал о том, что явления жизни распреде-
ляются по времени: прошедшего, настоящего, будущего только
потому, что я, ограниченное существо, не в силах обнять в одно и
то же время прошедшее, настоящее, будущее. Точно так же чело-
век не в силах совместить сознание тела, души и Бога; а они со-
вмещаются в его жизни и живут одновременно в нем.
29 март. 1904. Я П.
1) Вопрос о свободе, который так многообразно и путано ре-
шается, весь только в том, что он решается положительно, тогда
как он должен решаться отрицательно. Свобода людей может быть
достигнута только тогда, когда люди перестанут, употребляя друг
против друга насилие, оправдывать его.
2) Мы забываем, что мы всегда, всякую минуту находимся на
пороге смерти, т. е. такого изменения нашей жизни, подобного
которому мы никогда не испытывали и которого мы себе пред-
ставить не можем.
3) В момент пробуждения складывается в форме времени пос-
ледовательное сновидение. Не есть ли наша жизнь вся — момент
пробуждения, в который складываются ее события в последова-
тельной временной форме?
4) Живо представил себе тот внутренний мир тайный, одно-
му владельцу его известный, какой есть во мне, во всех людях, в
Машеньке сестре, Соне, старике раскольнике и др.
1 причастность (фр )
113
8 Зак 3160
5) Если есть бессмертие, то оно только в безличности. Истин-
ное Я есть божественная бессмертная сущность, которая смот-
рит в мир через ограниченные моей личностью пределы. И пото-
му никак не могут остаться пределы, а только то, что находится в
них: Божественная сущность души. Умирая, эта сущность ухо-
дит из личности и остается чем была и есть. Божеское начало
опять проявится в личности, но это не будет уж та личность. Ка-
кая? Где? Как? Это дело Божие.
6) Как радостно и благотворно помнить, что в тебе Бог!
7) Жизнь есть благо все большего и большего сознания: сна-
чала матерьяльной отдельности, потом душевной отдельности, потом божественного начала в пределах.
(Устал. Отложу записать это очень важное до другого времени.)
СНынче 29 марта 1904. Я. П.
Продолжаю:)
Для Бога все, что было и будет, все это есть, все сливается в
Его жизни, как в моей жизни сливается в одно все мое прошед-
шее, настоящее и (сливается наступая) будущее. Наше стремле-
ние и благо в том, чтобы все больше и больше сознавать божес-
кое. Для Бога это не нужно. Это нужно только для нас, давая нам
благо. Для Бога не только прошедшее и будущее человека, но
прошедшее, настоящее, будущее жизни всего мира слито в одно.
Как я ребенок, юноша, муж, старик — одно, так для Бога жизнь
ассириян, греков, французов, японцев и всего, что будет и что
было в этом мире и во всех мирах, сливается в одно.
8) Старость, разрушение организма есть радостное расшире-
ние пределов сознания. Смерть есть совершенное расторжение их
и слияние капли с океаном, может быть только, чтобы опять выде-
литься каплей. (Эти рассуждения граничат с помешательством.) 9) Как радостно в детстве и юности усиление сознания (теле-
сного), так радостно в возмужалости усиление сознания духов-
ного, так в старости (что я только что испытал) радостно созна-
ние уже не отдельного духовного существа, а сознание своей при-
частности к вечному, бесконечному. — Всегда радость. Если же
сейчас, в старости, мне кажется, что радость моего телесного
юношеского сознания была больше, чем та радость, которую я
испытываю теперь от сознания своей причастности Богу, то это
от того, что то украшено прелестью воспоминания. Но даже и
при
