только ту часть себя, которая заключена в этом его теле, и то не
всю, а только ту часть, которая раскрылась ему и постоянно и рав-
номерно раскрывается. Так что собой человек называет ту часть
мира, которую сознает и в которой чувствует себя всемогущим, и
ту степень раскрытия своего сознания, до которой он дошел. Жиз-
нью же мы называем все большее и большее раскрытие сознания, как во времени, так и в пространстве, т. е. все большее и большее
раскрытие своей божественной сущности и вследствие этого все
большее и большее расширение сознания, перенесение сознания
на другие существа, на все (любовь). Начинается жизнь, когда на-
чинается сознание. Сначала сознание и всемогущество его огра-
ничено своим телом. И в это время тело бывает сильнее всего. Потом
тело слабеет, и всемогущество переносится вне себя, на другие
существа, покоряемые, как свое тело своим нервным аппаратом, любовью, не сейчас, как действует аппарат на тело, но так же вер-
но, хотя бы и через столетия. (Хотелось бы лучше выразить. Мысль
верна, но неясно выражена.) В этом расширении сознания по мере
раскрытия его, в этом жизнь. Кончается она прекращением созна-
ния, того сознания, которое мы знаем. Но так как жизнь есть толь-
ко то, что мы сознаем, то прекращение нашего сознания не может
быть причиной прекращения жизни, так же как прекращение све-
та солнца при его заходе не может быть указанием на уничтоже-
ние солнца. — Нравственный вывод из этого понимания жизни
тот, что так как высшее проявление жизни есть расширение ее, любовь, то к этой цели должны быть направлены усилия человека.
Люби Бога и ближнего. Будь всемогущ над своим телом: работай, 261
играй, будь семьянином, но знай, что высшее призвание и раскры-
тие ведет к любви ко Всему. Таково учение монашества, индусов и
всякое нравственно-религиозное учение и учение христианское.
Главное — уверенность в том, что то, что есть я, есть прояв-
ление божества, и что благо только в одном: в сознании себя этой
частью Бога, и что все бедствия в одном: в признании себя от-
дельным от Бога существом. (Много еще нужно бы и хотелось
бы писать об этом, да устал и плохо думается.)
Когда я говорю о всемогуществе человека, я разумею под этим
то сознание своей жизни, которое может проявляться в момент
настоящего. Если человек сознает себя живым, это значит, что он
может так или иначе проявить это сознание (пускай он будет бес-
силен двигаться, говорить, он, пока жив, может так или иначе
думать. Если человек не может поступить так или иначе — он
мертв. И это не нужно доказывать, это знают все.) И потому жизнь
состоит в этом всемогущем произвольном раскрытии сознания в
2) Ребенок, Таничка, служит только себе. Его сознание Бога
есть сознание своей животной жизни, и он прав. Вырос ребенок, и, как зверь, которому надо кормиться, он испытывает потребность
труда. И он входит в общение с природой, работая для своего пи-
тания, и он также прав. Он мужает, и является новая нужда — по-
хоть. Он удовлетворяет ей, и у него и у нее дети, надо кормить их.
В этом его жизнь, и он прав. И у него общение с супругой, детьми.
Круг его деятельности расширяется. И он и жена и дети входят в
общественные условия. Надо, пользуясь ими — школами, дорога-
ми и т. п., — принимать участие в них, и он прав, заботясь об этих
делах. Круг еще больше расширяется. Но общество не одно. Оно
часть человечества и в настоящем, и в прошедшем, и в будущем. И
он приведен к необходимости нравственно-религиозного учения
для всех людей.
Таков ход одного человека. Но люди, проходя через эти сту-
пени, узнали, к чему ведет жизнь человека. И, узнав последнюю
цель, ею руководятся в удовлетворении первых. Религиозно вос-
питывают, религиозно женятся, устраивают общественные дела.
(Все очень слабо.)
2 окт 1906. Я. П.
А записать нужно только:
1) Понятно, что правительство, т. е. люди правительственные, по своему прошедшему поставленные в необходимость заведы-
262
вать различными частями установленного управления, старают-
ся так или иначе отвечать на предъявляемые к ним требования.
Понятно тоже, что человек, недовольный правительством, тре-
бованиями его, может отказаться исполнять эти требования, мо-
жет, охраняя себя, уехать из пределов влияния правительства, перейти в другое подданство. Но что за странная мысль частного
лица заменить существующее правительство новым, и что за
странная и преступная деятельность, направленная на достиже-
ние такой цели. А между тем это то самое, что теперь делают все
люди нашего праздного круга. —
«Так что же, так и оставаться с Николаем Павловичем или с
персидским шахом?» — «Зачем? Можно и должно бороться уяс-
нением мысли, нельзя у себя — за границей, как Герцен. Главное
же, надо бороться пассивным неучастием в том, что считаешь дур-
ным, бороться уяснением нравственных начал, уничтожающих
оправдания зла». — «Но это будет долго». — «Во-1-х, скоро толь-
ко блох ловят, а во-вторых, такой способ борьбы со злом не только
не возьмет больше времени, но, напротив, достигнет во много раз
скорее цели — и скорее, и вернее. Изменение, сделанное насили-
ем, неизбежно приведет к следующему тоже насильственному из-
менению. Главное же то, что изменение может совершиться толь-
ко при подъеме общественного сознания. Общественное же созна-
ние всегда понижается — и очень — всякой революцией.
2) Только время дает возможность свободы (всемогущества
над тем, что во власти), дает жизнь, т. е. свободу. Время же есть
изменение отношений частей пространства. Не будь ограниче-
ния времени, т. е. будь я сразу, какой я есмь или буду в момент
смерти, т. е. будь я тем существом, включающим в себя все вос-
поминания, весь опыт прожитой жизни, будь это существо сразу, не было бы жизни, не было бы свободы. Свобода и жизнь есть
только потому, что я постоянно раскрываюсь сам себе, и что в
каждый момент этого раскрытия я могу так или иначе отнестись
к условиям, в которых нахожусь. Я сказал: не будь ограничения
времени; но ограничение времени возможно только при ограни-
чении пространства, т. е. что я сознаю себя частью всего про-
странственного мира. Если бы — как ни странно это сказать — я
был Все, то я не жил бы: я бы только был для кого-то. Если бы я
сразу был то, что я есмь — тоже странно сказать, — я тоже не
жил бы. Для того, чтобы жить и быть свободным, необходимо
ограниченное существо в пространстве, проявляющееся во вре-
мени. Это самое я и есмь. (Устал, и нехорошо.)
263
10 окт. 1906. Я. П.
1) Только время, т. е. постоянное движение всего и меня, дает
возможность свободы, т. е. направления движения, происходя-
щего во мне. Только время дает возможность свободы отдельно-
му существу.
2) То, что я называю своею жизнью, есть сознание божествен-
ного начала, проявляющегося в одной части Всего. Часть эта ог-
раничена пределами, представляющимися мне телесностью (ма-
терией) в пространстве. И божественное начало это не только
свободно, но всемогуще и в пределах через изменения во време-
ни. Эти изменения сознания во времени есть то, что я называю
жизнью. Проявилось бы божественное сознание только в теле-
сности в пространстве — и не было бы движения, не было бы
жизни. Жизнь есть проявление божественного начала в пределах
пространства движением во времени.
3) Жизнь есть освобождение (все большее и большее) своей
божественности. Не началось сознание божественности, свобо-
ды — не началась жизнь (сознание это есть во всем органичес-
ком). Кончилось это сознание — кончилась жизнь.
4) Записано так: умирает не то, что сознаваемо, а то, что со-
знает. Это не верно. Надо сказать: Смерть есть прекращение со-
знания в прежней форме.
5) Записано так, после очень тяжелого настроения: Уж очень
отвратительна наша жизнь: развлекаются, лечатся, едут куда-то, учатся чему-то, спорят, заботятся о том, до чего нет дела, а жизни
нет, потому что обязанностей нет. Ужасно!!!! Все чаще и чаще
чувствую это.
6) Ходил гулять. Чудное осеннее утро, тихо, тепло, зеленя, запах листа. И люди вместо этой чудной природы, с полями, ле-
сами, водой, птицами, зверями, устраивают себе в городах дру-
гую, искусственную природу, с заводскими трубами, дворцами, локомобилями, фонографами Ужасно, и никак не поправишь….
7) Очень важное. Люди нашего времени гордятся своей нау-
кой. То, что они гордятся так ею, лучше всего показывает то, что
она ложная. Истинная наука тем и познается, или, скорее, несом-
ненный признак истинной науки — сознание ничтожности того, что знаешь, в сравнении с тем, что раскрывается. А что наука
ложная, в этом нет никакого сомнения. Не в том, что то, что она
исследует, неверно, а в том, что это не нужно: некоторое — отно-
сительно, в сравнении с тем, что важно и не исследовано, а мно-
264
roe и совсем не нужно. И я твердо уверен, что люди поймут это и
начнут разрабатывать единую истинную и нужную науку, кото-
рая теперь в загоне, — НАУКУ О ТОМ, КАК ЖИТЬ.
Хорошо бы посвятить остаток жизни, чтобы указать на это
людям.
8) Сначала кажется умным производить начало мира не от
Творца, а от матерьяльных процессов: туманных пятен и т. п.
Потом становится ясно, что оба предположения равны, одинако-
во неосновательны. Когда же глубже вдумаешься в вопрос, то
станет ясно, что производить мир от Бога Творца без сравнения
разумнее, чем производить его от матерьяльных сил. Производя
мир от Творца, допускается, хотя и в грубой форме, начало ду-
ховное. Производство же от вещественных сил в бесконечном
пространстве и времени — явная бессмыслица.
И окт. 1906. Я. П.
1) Дурно отнесся к нищему или еще что-то сделал дурное —
не помню, но стало совестно, больно, почувствовал раскаяние.
Особенно по-старому больно, что нельзя поправить, что тот, с
кем надо было обойтись хорошо, ушел, и уже не догонишь. Это
ложное чувство. Не в том дело, что непоправимо последствие
моего поступка (оно может быть и поправимо); а в том, что не-
поправим самый поступок, что время, в котором он совершен, не
возвратится. Но поправим я сам. Я могу, сознав свой грех, быть
осторожным в повторении его. Важны не последствия, а посту-
пок, дающий привычку злую или добрую.
2) Баба, призывающая Бога, даже Николая Чудотворца, как нечто
высшее, духовное, ближе к истине самого ученого профессора, не
признающего ничего не подлежащего наблюдению и рассуждению.
3) Записано так о Маше. Надо Бога любить больше Коли. Это
значит то, что если живущий в тебе и сознаваемый тобою Бог
зовет к одному делу, а привязанность — к противоположному, то
большая ошибка предпочесть любовь человеческую. Одно исклю-
чение: если N. N. любишь не для себя, а для Бога.
4) Надо бы Круг Чтения составить так, чтобы в каждом дне
была одна мысль религиозная, метафизическая, определяющая
положение человека в мире, а другая — правило полезное, помо-
гающее жить доброй жизнью.
5) Иногда ставят Истину идеалом. Это не верно: истина есть
только отсутствие лжи.
265
6) Часто, когда, молясь, повторяю слова, совсем по-новому, глуб-
же, чем прежде, понимаю их. Так, нынче, повторяя слова: Ищите
Царства Божия и правды Его, остальное приложится вам. Царство
Божие внутри вас есть, я понял, что Царство Божие это — в
тебе, т. е. чтобы в тебе царствовал Бог. Слова
