радовать. Вспомни, как радовался на увеличение силы телесной, ловкости: коньки, плаванье. Также попробуй задать себе хоть то, чтобы не сказать в целый день, неделю ничего дурного про лю-
дей, и достижение будет также занимать и радовать.
8) Самоотречение ценно, нужно и радостно только, когда оно
религиозное, т. е. отрекаешься от себя для того, чтобы исполнить
волю Бога.
9) Пока человек в этой жизни, он не может ни всего отдать, ни
всего понять. И все-таки он должен стараться отдать, и понять как
можно больше. И чем больше отдашь и поймешь, тем больше блага.
10) Человек упорно держится своих мыслей, главное, потому, что он дошел до этих мыслей сам, и, может быть, очень недавно, осудив свое прежнее. И вдруг ему предлагают осудить это свое
новое и принять еще более новое, то, до чего он не дошел еще. А
тут еще одно из самых смешных и вредных суеверий, что стыдно
изменять свои убеждения. Стыдно не изменять их, потому что в
все большем и большем понимании себя и мира — смысл жизни, а стыдно не переменять их.
11) Если есть Бог, то он не три, не два, не двадцать два, даже
не один. Понятие числа неприложимо к Богу.
12) Да, как атлет радуется каждый день, поднимая большую и
большую тяжесть и оглядывая свои все разрастающиеся и крепну-
ющие белые (бисепсы) мускулы, так точно можно, если только
положишь в этом жизнь и начнешь работу над своей душой, радо-
ваться на то, что каждый день, нынче, поднял большую, чем вчера, тяжесть, лучше перенес соблазн. Только любоваться нельзя, да и
не на что, потому что всегда остается так много недоделанного.
13) Нехорошо уверять себя, что любишь людей, что живешь
любовью, повторять фальшивые слова Павла или самому приду-
мывать такие. Где нам любить, когда вся жизнь наша основана на
зле. Все, чем я пользуюсь, сделано с проклятиями, сделано поне-
воле, от нужды, которой я пользуюсь. Говорить про нашу любовь
к людям, даже вызывать в себе чувства, подобные любви, все
равно, что лаком покрывать нетесаное дерево, скородить непаха-
271
ное. Мы живем угнетением братьев. Надо, прежде, чем любить, перестать жить их страданиями.
14) Скажи: если бы то, для достижения чего ты трудишься, могло бы быть достигнуто тем, чтобы твоя деятельность осталась
бы не только неизвестна, но считалась бы подлой, дурной, — про-
должал ли бы делать то, что делаешь? Только когда на такой воп-
рос ответ наверно положительный, можно отдавать все свои силы
на избранную деятельность.
15) Все мне думается, что сон, сновидения, которые представ-
ляются нам событиями, суть воспоминания, но что в сонном со-
стоянии они представляются нам событиями. (Это не ясно, но
16) Христианское человечество стоит перед дилеммой: отречь-
ся не только от христианства, но и от всякой религии, или отка-
заться от государства, от могущества, силы. Европейцы, францу-
зы, американцы, англичане, немцы как будто склоняются к пер-
вому решению: отказ от религии; надеюсь, что русские изберут
второе.
17) Удивительно, что люди не видят того, что и внутренняя, глубокая причина, и последствия совершающейся теперь в Рос-
сии революции не могут быть те же, как причины и последствия
революции, бывшей больше ста лет тому назад.
18) Мне представляется, что я движусь и весь мир движется, и я называю это временем, тогда как ничто не движется, а проис-
ходит только то, что я открываюсь сам себе вместе с открываю-
щимся мне миром.
Все, что я узнаю: всю мою жизнь, всю жизнь мира, все то, что
я знаю из прошедшего, то, что открылось в свое время другим
людям и передано мне, все то, что я узнаю из будущего, т. е. того, что открывается мне, все это не движется и не есть ни прошед-
шее ни будущее, а есть всегда, вне времени. Оно всегда было, есть и будет и Все неизвестно мне, а только часть этого вечно
сущего раскрылась и раскрывается в моей жизни.
Моя жизнь со всем видимым из моей жизни миром раскрыва-
ется мне, но она всегда была и есть и будет; и моя смерть, о кото-
рой я знаю по наблюдению и сознанию, тоже уже есть. И есть все
то, что сопряжено с смертью. Так что случиться со мною и со
всем миром ничего не может, так как все уже есть.
Жизнь есть все большее и большее открытие того, что есть, и
потому смерть должна быть тоже открытие, но открытие чего-то
такого, чего мы не знаем и не можем знать, так как о том, что
272
открывает жизнь, мы знаем по рассказам людей, о том же, что
откроет смерть, ничего не можем знать.
Жизнь есть равномерное, постепенное раскрытие себя. При рас-
крытии я сознаю в себе бесконечную, неограниченную силу, и со-
знание этой силы дает мне чувство свободы. Мне кажется, что то
раскрытие, которое составляет мою жизнь, есть мое движение и я
делаю свою жизнь. Но я не делаю ее, я только имею радость учас-
тия в ней. Все, что я сделаю, уже есть. (Все, что я делаю, это только
одно из воспоминаний Бога.) Но я имею счастье сознавать себя
участником жизни мира. (Не ясно, но я не отчаиваюсь.) 19) Часто бывает тревога, недовольство собой от того, что чув-
ствуешь себя terre a terreничего не хочется делать, мысли не ходят.
Не надо тревожиться. И это состояние, хотя бы полного идиотизма, хорошо и радостно, только бы быть в согласии с людьми и не делать
худого. Корень этого чувства недовольства опять в тщеславии: ты, мол, должен что-то сделать, отличиться, а ты ничего не должен де-
лать, а ждать, чтобы тобой делал хозяин то, что Ему нужно.
17 ноября 1906. Я. П.
1) Что сновидения — воспоминания, видно из того, что не
знаешь, что было прежде и что после. Связываешь же все воспо-
минания в последовательный ряд событий в момент пробужде-
ния. От этого и кажется, что длинный сон кончается и сливается
с звуком действительным, пробуждающим.
2) Подумал, что если буду так совершенствоваться, то, du train que cela va2, нечего будет делать скоро. Какое безумие! Не бойся, 1000 лет пройдет, и то не очистишься от самой мерзкой грязи, а что
дальше, то идеал дальше. Идеал — полное отречение, а ты в теле.
Нынче в «Мыслях мудрых людей» чудная выписка Лаотсе, которую я нынче только как следует понял, что совершенство и
польза, и значение, и употребление — только в пустоте. Ступица, сосуд, двери. Для человека высшая и сила, и польза, и благо — в
отречении от себя.
3) Часто, особенно теперь, с новой силой вспоминаю и пони-
маю: Fais се que dois, advienne que pourra3. Человек ходит, Бог
водит. Все в этом: в том, чтобы не думать о последствиях поступ-
1 не имеющим возвышенных мыслей и чувств (фр)
2 так, как оно идет (фр )
3 Делай то, что должно, и пусть будет, что будет (фр )
273
18 Зак 3160
ков, а о доброте, божественности поступков. Понимание этого
изменяет всю жизнь.
4) Я не движусь, а открываюсь сам себе. Сознавать это осо-
бенно важно потому, что если думаешь, что движешься, то занят
условиями, последствиями движения. Если же знаешь, что ты еси
вечное, непространственное, божеское «я», то не думаешь о дви-
жении, а только о том, чтобы быть тем, что ты еси, т. е. свобод-
ным, даже всемогущим.
5) Как странно и смешно просить Бога. Не просить надо, а
исполнять Его закон, быть Им. Одно человеческое отношение к
Богу — это то, чтобы быть благодарным Ему за то благо, которое
он дал мне, как частице Его. Хозяин поставил своих работников
в такое положение, что, исполняя то, что он показал им, они по-
лучают высшее доступное их воображению благо (благо душев-
ной радости), а они просят его о чем-то. Если они просят, то это
значит только то, что они не делают то, что им предназначено.
6) Удивительное место Паскаля, где он говорит: «Наша душа
брошена в тело, где она находит: число, время, измерение», — я
бы сказал: пространство, время, материю, движение. «Он рас-
суждает об этом и называет это природой, необходимостью и не
может мыслить иначе». То самое, что я думаю теперь. И какое
ужасное заблуждение думать, что то самое, что ограничивает
истинную жизнь, и есть сама жизнь.
7) Понятны верования буддизма о том, что, пока не дойдешь
до полного самоотречения, будешь возвращаться к жизни (пос-
ле смерти). Нирвана — это есть не уничтожение, а та новая, неизвестная, непонятная нам жизнь, в которой не нужно уже
самоотречения. Неправ только буддизм в том, что он не призна-
ет цели и смысла этой жизни, ведущей к самоотречению. Мы
не видим его, но он есть, и потому эта жизнь так же реальна, как и всякая другая.
8) Ничего нет гнуснее того эгоизма, который относится к сво-
ему телесному я, и ничего выше того, который сознает одно свое
духовное я и ему одному служит.
Нынче приезжает Лева. Буду работать и запишу результаты.
Боюсь. Я уже теперь плох.
18 ноября 1906. Я. П.
Теперь записываю:
1) Все заблуждения философов — от построений объектив-
ных. А несомненно только субъективное, не субъект Ивана, Пет-
274
pa, а субъективное общечеловеческое, познаваемое не одним ра-
зумом, но разумом и чувством — сознанием.
2) Надо приучаться спокойно переносить дурные, преврат-
ные о тебе суждения, даже не переносить, а быть совершенно
равнодушным.
3) Чем меньше думаешь о себе, о своем отношении к Богу, тем больше занят мнением людей. Какое великое дело, какое ра-
достное состояние — не переставая сознавать свои обязанности
к себе, к Богу! Юродство — великое дело.
21 ноября 1906. Я. П.
Записать: кажется, очень важное.
1) Если все уже есть, и то, что мы называем жизнью во време-
ни, есть только раскрытие того, что есть, то как же понимать со-
знание своей свободы? —
Для Бога, для всего мира все уже есть, и есть такое, какое есть, и ничто изменено быть не может. Но не то для меня. Пчелы долж-
ны заложить детву и заготовить мед, и наверно будет рой, и он
наверно будет для пчеловода. Он уже есть. Но какая пчела будет
нести корм детям, класть зародыши, заготовлять мед, и какая по-
гибнет, это зависит от пчелы. Так и люди, всегда будут те, которые
исполнят волю, предначертание Высшей воли, но кто они будут, зависит от них. Могу быть я и могу не быть. Каждый из нас может
быть трутнем, может быть пчелой. Закон же количества трутней и
пчел вне их власти, — и пчел и людей; и всегда будет и пчел и
людей столько, сколько нужно для жизни улья и для жизни мира. В
этом-то и благо, великое благо жизни, что я могу быть сотрудни-
ком или, скорее, исполнителем воли Бога, закона Его, несомненно-
го закона, хотя я и могу отступать от него. Отдаться, насколько
возможно в теле, всеми силами исполнению воли Бога может вся-
кий и могут все, и жизнь не уничтожится, всегда будет возможно
высшее совершенство. Не может быть только
