кажутся ему совершенно ничтожными, проходят на его умственном горизонте как мимолетные тени. Ему все равно, в чем ему подадут чай или обед: в деревянной чашке или в золотом блюде, пишет ли он на деревянном обрубке или на мраморном столе с инкрустациями. Не все ли это равно перед лицом тех великих мировых вопросов, которые наполняют всю его жизнь, не оставляя места для обыденных житейских мелочей? В осеннем наряде Ясная Поляна при въезде в парк оставляет впечатление старинной запущенной богатой усадьбы. Дом, где живет Лев Николаевич вместе со своей женою и дочерью, меблирован очень просто. Все семейство, не исключая и графини, — вегетарианцы и не употребляют ничего мясного. Те, кто посещали Льва Николаевича ранее меня, рассказывали мне, что он обладает острым, пронизывающим взглядом, но я, как ни вглядывался, не мог заметить решительно ничего подобного. Он смотрел на меня таким добрым и ласковым взглядом, что я решительно даже и представить не могу, каким образом этот взгляд кому-нибудь мог показаться острым или пронизывающим насквозь… Разговор весь вечер не прерывался, и казалось, что никогда в моей жизни он не бывал таким легким и свободным, как в этот вечер. Мы говорили о всевозможных философских вопросах и в результате согласились на том, что хотя изучение природы и не дает в настоящее время полного ответа на все волнующие нас мировые вопросы, но если смотреть на современную научную деятельность как на простую закладку фундамента для работ будущих поколений, которые, опираясь на наш труд, могли бы ближе подойти к познанию вечной истины, то современная наука находит себе полное оправдание и заслуживает полного сочувствия. Говорили также о моей книге, об Апокалипсисе (*1*), которую Лев Николаевич не читал, считая ее чисто астрономическим произведением, но, узнав, что она на две трети историческая и написана в астрономической части популярно, обещал прочесть и написать мне свое мнение о ней. Говорили о современной деятельности министра народного просвещения (*2*), причем Лев Николаевич выразился, что его способ действий есть простой результат «дурного воспитания». Я не могу вам рассказать в этой коротенькой заметке всего, о чем мы говорили. У Льва Николаевича такая глубокая и разносторонняя натура, что в предметах для разговора никогда не чувствуешь недостатка, а чувствуешь только недостаточность времени для того, чтобы обсудить детально все возникающие из разговоров вопросы. Все семейство было очень приветливо с нами, и вся поездка оставила по себе самое приятное воспоминание. Сердечно преданный
Николай Морозов.
1-го октября 1908 г.
Комментарии
Н. Морозов, Свидание с Л. Н. Толстым (Письмо к редактору). — Русские ведомости, 1908, 3 октября, No 229. В примечании к публикации говорилось: «Встретившись на торжественном открытии университета Шанявского с Николаем Александровичем Морозовым, только что вернувшимся из Ясной Поляны от Л. Н. Толстого, редактор «Русских ведомостей» В. М. Соболевский просил Н. А. Морозова сообщить некоторые подробности этого свидания». Письмо Н. А. Морозова перепечатано в кн.: Морозов Н. А. Повести моей жизни. В 3-х т. М., 1947, т. 3, с. 310-314. Николай Александрович Морозов (1854-1946), народоволец, узник Шлиссельбургской крепости, ученый и литератор. Выл у Толстого 28 сентября вместе с В. Д. Лебедевой, родственницей Софьи Перовской. Лебедева впоследствии вспоминала: «Весь вечер… граф расспрашивал Морозова о жизни в крепости». Сказал, что в первый раз ему «приходится видеть человека, проведшего 20 лет жизни в тюрьме» (Лебедева В. Встреча с Л. Н. Толстым. Современник, 1912, No 4). Толстой весьма сочувственно относился к Морозову и в письме Н. В. Давыдову от 28 сентября 1908 г. характеризовал его так: «Он очень почтенный и милый человек, кроме своей учености» (т. 78, с. 239). Мемуарные записки Морозова Толстой читал «с величайшим интересом и удовольствием» (т. 77, с. 78).
1* Морозов Н. А. Откровение в грозе и буре (Апокалипсис). Спб., 1907. 2* Министр народного просвещения Александр Николаевич Шварц (1848-1915) проводил реакционную политику в области образования, препятствовал обучению женщин в университете.
«Русское слово». Студенты у Л. Н. Толстого
Во вторник в Ясную Поляну из Москвы выехал студент Русов (*1*), чтобы передать Л. Н. Толстому адрес студентов университета. Вместе с ним ездил еще один студент. Рано утром 29-го октября студенты прибыли на ст. Козлова Засека. В Ясной Поляне студентов встретил секретарь Льва Николаевича Н. Н. Гусев: — Лев Николаевич сейчас работает, мы его в это время не беспокоим. Г. Русов передал Гусеву адрес с просьбой вручить его Льву Николаевичу. В 9 часов утра студентов пригласили пить кофе. Сейчас здесь, в Ясной Поляне, гостит только Татьяна Львовна с мужем М. С. Сухотиным и маленькой дочкой «Татьяной Татьяновной» (*2*), как зовут ее обитатели Ясной Поляны. За кофе Татьяна Львовна рассказывает о здоровье Л. Н. В понедельник он себя чувствовал очень плохо. Целый день пролежал в постели, не мог работать, ничего не ел. Сегодня же снова работает. Говорит, что мало жить осталось. Боится, что не успеет кончить всего, что хотелось бы ему сказать людям. В коридоре раздались быстрые шаги, и в столовую вошел сам Лев Николаевич. Выглядит он таким бодрым, здоровым, что не хочется верить рассказам о его болезни, не верится, что ему уже девятый десяток пошел. — Благодарите ваших товарищей. Я еще адреса вашего не читал, но уверен, что вы в нем пишете много незаслуженных мною похвал. Пойдемте, поговорим. Лев Николаевич интересуется, чем занята сейчас молодежь. — Это хорошо, что политика затихла в университете. Не надо насилий над людьми. А политика, в чем бы она ни выражалась, всегда заключает в себе желание одного человека подчинить себе волю других людей. Какими искусствами, какой литературой больше занимаются студенты? Нехороша нынешняя литература. Слишком много в ней самоуверенности. Специализируется человек в чем-нибудь и уже думает, что может всякие вопросы решать. — Я высшее образование понимаю не в смысле непременного прохождения университетского курса, — продолжал Л. Н., — есть много хороших книг, по которым человек может учиться. Есть умные люди, с которыми он, в случае чего, может посоветоваться. И можно гораздо лучше научиться без вашего университета. В дальнейшем Лев Николаевич крайне резко отозвался по поводу событий на Балканском полуострове, и в частности о захвате Австрией Боснии и Герцеговины (*3*). — Это какая-то шайка разбойников, — говорит он, между прочим, и по адресу Австрии. — Уже создался свой жаргон: аннексия, компенсация и прочее. Мне одна сербка прислала письмо. Спрашивает, как быть дальше. Я сейчас ей пишу ответ (*4*). Пусть сербы спокойно занимаются своим трудом. Не надо нового кровопролития. Узнав, между прочим, что среди студентов стали зарождаться религиозно-философские кружки, Лев Николаевич очень заинтересовался этим. Что они главным образом изучают? Таким образом, разговор перешел постепенно на религиозную тему. — Вообще, можно проследить много общего во всех религиозных верованиях человечества. Например, заповедь: люби бога и ближнего своего, — ее можно найти в религиях всех народов! — закончил Л. Н. свою беседу. И Л. Н. пошел снова работать. На этих днях он заканчивает свой «Ответ сербке», или, как он сам называет: «Закон любви и закон насилия». Также составляет новый «Круг чтения». — Это «Учение жизни», — определил Лев Николаевич этот «круг» студентам. В 12 часов дня студенты уезжали. Л. Н. перед отъездом позвал их в свой кабинет. Он сидел в кресле на колесах. — Меня очень огорчает, что вы не хотите даже позавтракать у меня. Меня вы нисколько не стесните, а мне очень приятно поговорить с вами. На этот раз разговор зашел о декадентах, а затем о романе Арцыбашева «Санин» (*5*), Л. Н. сказал: — Может быть, я стар стал. Но я не понимаю декадентов. Относительно «Санина» Л. Н. отозвался так: — Арцыбашев своим «Саниным» думал открыть что-то новое. Публика поверила ему. Между тем еще в древности были эпикурейцы — Санины. Нового Арцыбашев ничего не сказал. По этому поводу Лев Николаевич говорил вообще об отношениях мужчины и женщины. Прочел несколько изречений из своего нового «Круга чтения» относительно брака: «Сто раз обдумай, прежде чем жениться. И если есть хоть какие-нибудь сомнения — не женись». — Недавно один гимназист или студент мне писал, — добродушно улыбнулся Лев Николаевич. — Он высчитал, что если бы жить по-христиански — без войны, без убийств, — то теперь бы на каждую квадратную сажень земного шара приходилось бы по три, по четыре человека. Но он забыл самое главное — что христианство вместе с этим проповедует также целомудрие и воздержание. Как воспитать в себе эти качества? Не помню, какой именно древний мудрец сказал: пойди в жаркий день работать в поле, а затем подойди к ключу, возьми в рот воды, но не глотай ее, а выплюнь обратно. Это будет первая ступень к воздержанию. Русов поинтересовался судьбой романа Льва Николаевича «Отец Сергий». Великий писатель ответил: — Ну, это пустяки. Первую часть я написал. Да стыдно на старости лет этим заниматься. Мне многое хотелось бы написать. У меня много материала собрано по истории русской революции. Вот если бы я был моложе… И Лев Николаевич задумался. При прощании Л. Н. по просьбе Русова дал свой портрет с собственноручной надписью: «Московскому студенчеству».
Комментарии
Студенты у Л. Н. Толстого. — Русское слово, 1908, 31 октября (13 ноября), No 253. Автор статьи не установлен. Депутация от московского студенчества посетила Ясную Поляну 29 августа 1908 г. по случаю 80-летия Толстого.
1* Николай Николаевич Русов (1884-?), студент, впоследствии беллетрист, критик. 2* Татьяна Михайловна Альбертини (урожд. Сухотина, род. в 1905), внучка Толстого, дочь Татьяны Львовны Толстой (1864-1950) и Михаила Сергеевича Сухотина (1850-1914). 3* В 1908 г. Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцеговину. 4* «Ответ сербке» вылился в статью «О присоединении Боснии и Герцеговины к Австрии» (т. 37). «Закон насилия и закон любви» — другая статья Толстого. 5* В письме к М. Докшицкому от 11 февраля 1908 г. по поводу романа Арцыбашева «Санин» Толстой ужасался «не столько гадости, сколько глупости, невежеству и самоуверенности» автора (т. 78, с. 58).
«Русские ведомости». Д. Анучин. Несколько часов в Ясной Поляне
Л. Н. Толстой является такой центральной личностью, известия о нем вызывают такой широкий интерес, что каждый, кому случится посетить теперь Ясную Поляну, как бы обязывается поделиться с обществом сведениями о здоровье и деятельности великого нашего писателя. Пишущему эти строки пришлось на днях побывать в знаменитом имении, и он считает уместным воспользоваться страницами «Русских ведомостей», чтобы сообщить о том немногом, что ему привелось видеть