а присяга,[1993] что и говорить.>
* № 53 (рук. № 81. T. I, ч. 2, гл. I).
<– Вот видите ли что, мой любезный друг, – говорил князь Андрей, улыбаясь слегка, как будто своим собственным мыслям. – По правде вам сказать,[1994] хотелось мне перейти в простой пехотный полк. Взять батальон и служить просто.[1995] Но я не понимаю, как это у вас в полку. Какие ваши отношения с полковым командиром. Что за люди у вас служат?[1996] – Вы шутите, князь? – Нет, не шучу. Ну, вы и сами из гвардии. Можно у вас служить порядочному человеку, чтоб не загрязниться? – Ах, князь, я вам скажу, как благородный человек, – отвечал улыбаясь Ахрасимов, – служить у нас очень можно. Полковой командир молодчина, службу знает, справедлив, строг, но человек хороший, князь. И благородный человек. Князь Андрей слушал внимательно, не спуская глаз с Ахрасимова, с тем выражением, с которым слушают человека, который читает стихи или поет. – Ну, а это что ж? – сказал он, презрительным жестом указывая на полковника, который в это время, наступая на капитана Брыкова, кричал на него. – Ну как же, князь, нельзя по службе другой раз не погорячиться. Да вы шутите – не пойдете… – Я вам говорю, только покажите мне полк, где бы я нашел порядочных людей, и я завтра батальонный командир, как и вы.>
* № 54 (рук. № 81. T. I, ч. 2, гл. III).
<Накануне смотра австрийский генерал, член Гофкригсрата и приближенное лицо императора Франца, проехал с важным поручением от своего императора из Вены в Браунау к Кутузову. Австрийский генерал сказал, что в Вене весьма сожалеют о бездействии русских орлов, которые привыкли перелетать от побед к победам, и недоумевают, почему Кутузов медлит приблизиться к театру войны к Ульму,[1997] где русских верно ожидает победа, всегда сопутствующая храброму русскому императорскому войску, и новые лавры его храброму главнокомандующему.[1998] Кутузов отвечал, что с тех самых пор, как он вступил с войсками в австрийские владения и, особенно после того, как он лично имел счастие слышать достопамятные слова, сказанные ему в Вене самим австрийским императором, единственная цель его жизни – цель, к которой стремятся все его желания, состоит в том, чтобы быть приятным его австрийскому величеству и быть в его просвещенных руках полезным орудием всеобщего блага, но, несмотря на это обстоятельство и на всё его высокое уважение к просвещенному руководству лиц, составляющих Гофкригсрат, и на всё желание исполнить мудрые, данные ему советы – он на этот раз чувствует себя вполне несчастным тем, что обстоятельства мешали ему, еще согласно желанию императора и Гофкригсрата, присоединиться к австрийской армии и сдать с себя бремя ответственности в руки знаменитого эрцгерцога Фердинанда и его еще более знаменитого помощника генерала Мака, которого заслуженная слава дорога ему – Кутузову, как слава русского. – Впрочем, – говорил Кутузов, – австрийские войска привыкли к победам и, ежели я не двигаюсь вперед, задержанный с одной стороны неизвестностью, с другой еще не полным сбором моих войск, я, тем не менее, верю и жду, что и без нашего содействия войска императора Франца будут достойными его, покроют себя славой, уничтожат армию Буонапарте и сделают наше присутствие здесь излишним. (О слухах совершенного поражения австрийских войск, известных так же хорошо Кутузову, как и австрийскому генералу, Кутузов не упомянул.) Австрийский генерал, несмотря на такие сильные доводы, утверждал, что несправедливо после перенесенных русской армией трудов похода лишать эту армию славы победы, и настаивал, чтобы Кутузов шел вперед. Тогда Кутузов отвечал, что: 1) войска, которые еще не все пришли, несмотря на любовь жителей, высказываемую везде союзникам, и несмотря на заботливость примерного австрийского правительства, весьма изнурены, не имеют сапог и нуждаются в отдыхе и 2) что несмотря на искусство, с которым вел дела генерал Мак, Кутузов не имел от него достаточных известий о положении враждующих армий для того, чтобы двинуться вперед, и потому он считал лучшим подождать. – Чтобы показать вам, князь, (австрийский генерал был князь) до какой степени я не имею мнения, не только противного воле императора, но даже какого-нибудь личного мнения в деле общем, и до какой степени я желал бы поскорее присоединиться к эрцгерцогу Фердинанду, чтобы снять с себя тяжелую ответственность, я предаюсь на ваш суд, генерал. Я нынче же велю составить memorandum, un petit memorandum[1999] и пришлю вам[2000] и по этим данным я буду просить решить, должен ли я итти вперед или ожидать. Как вы решите, так и будет. Как охотно сдал бы я командование армией более опытному и искусному генералу, которыми так обильна Австрия. <Сказав это, Кутузов оглянулся и увидав близко от себя Болконского, подозвал его к себе и поручил ему вместе с старшим адъютантом Введенск[им] составить это memorandum и представить его превосходительству.[2001]>
– Ах да, – прибавил Кутузов, – ежели вашему превосходительству есть время, то не сделаете ли вы мне удовольствие и честь съездить завтра со мной посмотреть на только что пришедшие из России полки. Ежели это может быть для вас интересно…[2002]>
–
Возвратившись с смотра, австрийский генерал, пригласив к себе другого, находившегося при русской главной квартире по части продовольствия австрийского генерала Штрауха, и не приказав никого допускать к себе, занялся рассмотрением переданных ему бумаг. Разложив на двух, составленных для этой цели, столах две топографические карты, перебрав по числам переданные ему документы и сложив один на другой и рукой уравняв их стенки, генерал[2003] передал адъютанту первую по порядку бумагу, письмо 28 сентября от эрцгерцога Фердинанда к Кутузову, и уравняв ноги под столом и симметрично положив руки на стол перед карандашом, он также симметрично и аккуратно, как и бумаги, с видом человека, который знает, что исполнил[2004] все свои обязанности и которого совесть перед своими <ближними>[2005] спокойна, сказал:
– Читайте. – Адъютант начал чтение.[2006]
«Die Kaiserliche Königliche Armee hatte sich bisher den wichtigen Vortheil verschafft, Meister von der Iller, von Ulm und Memmingen zu sein…»[2007]
Генерал остановил чтение и большим ногтем провел черту по реке Иллеру до Ульма. Штраух приподнялся и поглядел. Потом оба сели.
«… um zusammengehaltene Kräfte zu behalten und sich nicht durch die Deckung Tyrol’s schwächen zu müssen».[2008]
Генерал ладонью ударил на Тироль.
«Der Feind findet nicht für gut diese Stellung mit offener Stirne anzugreifen. Er will sie tournieren…»[2009]
Генерал встал, объясняя слово «turnieren», и обвел круг рукой.
«… und hiedurch unsere Vereinigung mit der Russisch-Kaiserlichen Armee verhindern…»[2010]
Генерал остановил чтение и крепко ударил сухим кулаком по столу.
– Полк, который мы смотрели нынче, из последней колонны, – сказал он. – А потому приближение остальных войск не может замедлиться. Что значит после этого замедление генерал-аншефа?
Он посмотрел на Штрауха. Штраух ничего не ответил. Он пожал плечами, как будто тут говорить было нечего.
– Таково было намерение и что теперь из этого вышло. Читайте! – сердито крикнул он на адъютанта, как будто этот офицер был виноват в том, что армия еще не соединилась.
«… wozu Bonaparte durch den Durchbruch der einen seiner Armeen durch das Preussisch-Anspachsche sich die Möglichkeit verschafft hat weil er die Vereinigung seiner beiden Armeen früher bewirkte. Wirklich dürfte also unsere Vereinigung mit der Russischen-Kaiserlichen Armee für den Augenblick verhindert, oder da die beiden feindlichen Armeen bereits vereinigt und Meister von Donauwerth sind, gefährlich werden, solche alsogleich aufzusuchen – oder die Kaiserlich-Russischen Colonnen in der Verfassung wie sie ankommen gleich augenblicklich vom Inn vorrücken zu lassen. Indessen haben wir in dem Lande vom Lech bis tief in Schwaben auf längere Zeit zu leben, als es uns nöthig sein kann, bis die Kaiserlich-Russische Armee am Inn mit Allem versehen und thätig zu werden vermögend sein wird».[2011]
На этом месте Штраух почтительно остановил чтение и заметил, что не таково положение здесь и что мародерство русских солдат «ist eine wahre Plage».[2012] Генерал в очках посмотрел на Штрауха с укором и сожалением и ничего не ответил.
– Читайте!
«Wir haben vollkommen zusammengehaltene Kräfte, nahe an 70,000 Mann, um den Feind, wenn er an dem Lech passierte, angreifen und schlagen zu können».[2013]
– Гм, гм… Die wird er nicht passieren,[2014] – мрачно сардонически и угрожающе посмеиваясь, сказал генерал.
«Wir können da wir Meister von Ulm sind den Vortheil auch von beiden Ufern der Donau Meister zu bleiben nicht verlieren. Mithin auch jeden Augenblick wenn der Feind den Lech nicht passierte, die Donau übersetzen uns auf seine Kommunikations-Linie werfen, die Donau unterhalb repassieren…»[2015]
На этом периоде генерал остановился, задумался. Он велел перечесть два раза, разбирая, где passieren[2016] и где repassieren,[2017] и <наконец> поняв ударил по карте и улыбнулся.[2018]
– Ну, ja,[2019] продолжайте.
«:.. um dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Alliirte…»
– Treue Alliirte![2020] – повторил генерал два раза иронически, взглянув на Штрауха и найдя на его лице то же выражение, говорившее, что называть русских «treue Alliirte» – ist ein guter Spass,[2021] махнул рукой. Адъютант продолжал: «… mit ganzer Macht wenden wollte seine Absicht alsobald vereiteln. Wir werden auf solche Weise dem Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Russische Armee ausgerüstet sein wird, muthig entgegenharren und sodann leicht gemeinschaftlich die Möglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient.
– So er verdient,[2022] – повторил генерал три раза, видимо одобряя этот оборот речи и видя в нем сильное и ясное выражение истины.
Адъютант ждал. Генерал кивнул головой.
«Diesmal wäre es nothwendig dass die Kaiserlich-Russische Kolonne die Vorsicht brauchte, jedoch wo möglich nicht bei Braunau…»
– Nicht bei Braunau,[2023] – повторил генерал, строго взглянув наверх сквозь потолок на Кутузова, который все еще стоял у Браунау.
«…..sondern Mühldorf hinter dem Inn sich zu sammeln, mit der Oesterreichischen Kavallerie und Artillerie, die zu ihnen stossen kann und mit den noch rückwärts befindlichen Pontons sich ausrüsteten wo sie dann versehen mit Kaiserlich-Königlichen Kavallerie und Artillerie sehr bald thätig werden können. Übrigens ist die Kaiserliche Königliche Armee in der mögligst besten Fassung und Stimmung und mit voller Zuversicht können wir eben dasselbe von der Kaiserlich-Russischen hoffen, so wie uns, um die erwünschte Vereinigung bald zu erlangen nichts schwehr und unmöglich sein wird.
Güntzburg, den 1805
E. H. Ferdinand.»[2024]
Окончив письмо, генерал встал и обдуманно энергическим жестом ударил по столу.
– Вот положение нашей армии, – сказал он. – Что же нам говорят про затруднительное положение генерала Мака! Всё предвидено, всё обдумано. Всё ясно, как день. И из этого письма я не вижу причин медлить…[2025]
Генерал долго думал. Все молчали. Наконец, положив письмо направо, он