и шапки нѣмецкія, сѣдла нѣмецкія, а русского платья и черкесскихъ кафтанов и тулупов и азямовъ и штанов и сапогов и башмаков и шапок отнюдь никому не носить. С ослушников указа в воротах целовальники берут штрафъ по 13 алтынъ по 2 деньги, с конных по 2 рубля с человека. [136]
Боится казаковъ и велитъ миловать.
[В] 1705 [году] въ Полоцкѣ он зашел с своими приближенными посмотреть униатский монастырь. Масло было подлито в огонь, уже существовавшее раздражение усилилось, когда монахи не впустили его в алтарь, драка съ монахами. В этой схватке раздражение Петра достигло высшей степени. Повѣсили монаха, отличавшегося своими выходками против него в проповедях. Этим печальным событием воспользовались внутренние враги Петра, которые раскрасили событие своими красками: в 1708 году каторжный колодник, бывший солдат, говорил: «когда Петр был в Полоцке, и в то время день Петра и Павла пришелся в пятницу, государь выдумалъ всѣмъ благочестивой веры чернецам ѣсть мясо, — не стали. Петр позвал их в церковь молебен слушать, и как стали молебен служить, государь вынул палашъ и убилъ монаховъ въ Церкви. В это время было видение Іисуса Христа въ облакахъ, держа в одной руке копье, в другой огненные стрелы, говорил с гневом: «время его за такое дело покарать», но Богородица упросила ждать покаяния. [169].
1-го Августа [1705 г.] Петр выступил в Курляндию: ему хотелось перенять Левенгаупта, которого Шереметев должен был отрезать от Риги, но Левенгаупт успел перебраться за Двину к большому неудовольствию Петра, который писал Головину: «Яко Нарцизъ отъ Эхо удаляется господин Леингоптъ». [171]
Петръ дѣлалъ все по совѣту. Но все обстоятельно. Засѣки по Литвѣ.
[В 1706 г.] нездоровъ лихорадкой и скорбутъ. [183]
Чудесное распоряженіе о выступѣ изъ Гродна. [190—191]
Из Петербурга 7 апреля [1706 г.] писал Меншикову: «Какъ въ раю живемъ. [194] [Письмо от 10 мая]: «О здешних поведениях сомневаться не изволь: въ Божьемъ раю, нельзя худо697 быть». [195]
Въ Польшѣ все дѣла шли «какъ молодая брага», по выражению Петра. [228]
1708 году боленъ, лихорадка, скорбутика, дѣятельность, толковитость удивительная. Проситъ дать ему вздохнуть. [273]
Распоряженіе въ Москвѣ слово въ слово 12 годъ. [274]
За Головчино наказалъ Репнина несправедливо, но для примѣра. Не солдатскій, a казацкій бой. [278—279]
Карл повернул на север. Встреча произошла 29 августа на Черной, при Добромъ. [280] Наши побили. Дрались хорошо. [Петр] пишетъ: «Боже! не отними милость свою отъ насъ впредь!» [281]
28 Сентября у Шклова подъ Лѣснымъ побѣда надъ Левенгауптомъ. У Русских под Лесным из 14 000 человек было побито 1111; у Шведов из 16 000 по русскому счету взято в плен 876 человек. 16 на 14.
Левенгаупт подкупил Жида и тот уведомил царя, что Шведы еще на правом берегу Днепра. Русские начали было переправляться на этот берег, как встретился шляхтич, который объявил, что Шведы давно уже на левом берегу. Жидъ обманулъ. Шляхтичъ далъ знать. А достальные Шведы побежали вниз по реке Соже, вплавь за реку переплыли, за которыми сзади Калмыки гнали и зело много побили; догоняютъ, бьютъ. [282—283]
[Соловьев, История России, т. XVI, М. 1866.]
Переводить учитъ Зотова: не надлежитъ рѣчь отъ рѣчи хранить в переводе, а понявъ по своему передавать, уже так писать, как внятнее может быть. [19]
[Соловьев. История России, т. XVIII. М. 1868.]
В апреле 1724 года Петр прислал в Синод указ — Разъяснить весь законъ, чтò непременный закон божий и что советы и чтò предания и читать попами въ церкви. [220]
Объясненіе заповѣдей геніальное. Соловьевъ XVIII, 201, 202.
Казаки.
[Соловьев. История России, т. XIV. М. 1863.]
Въ первомъ Азовскомъ походѣ казаки взяли одну башню. [223]
Во 2-м [походе] 2000 малороссийских и донских казаков — первые под начальством казацкого атамана Якова Лизогуба,698 вторые — атамана своего Фрола Минаева699 пошли на приступъ. [229]
Войска по старинному засыпали ровъ в уровень с валом неприятельским. Помнили, что когда-то Азов был взят донскими казаками, и в Москве хотелось сильно удержать его, но не смели и отдали Туркам. Булавинъ. Азовъ былъ взятъ [казаками] прежде. [231]
В 1699 году из одного Воронежского уезда бежало около 330 дворов. Бѣгутъ на Донъ калмыки изъ Воронежа съ женами, дѣтьми по 300 дворовъ. [316]
Брали въ плѣнъ, разоряли Русскія деревни. [314—315]
[Соловьев. История России, т. XV, М. 1865.]
Августъ. Увязъ въ Польшѣ.
С 1705 года Башкирцы бунтуютъ; обвиняли Уфимского комиссара Сергеева, который притеснял башкирцев при сборе с них лошадей для войска и при отыскивании среди них беглых рекрут. Комисаръ Сергѣевъ дѣвокъ Башкирскихъ водилъ. [233]
Каракалпаки, Киргизы, Чуваши, Донцы [вошли в согласие с башкирцами]. [236]Терекъ, Татары, Ногаи. Батыри. Изъ луковъ.
Булавинъ.
Бахмутскій Атаманъ изъ Трехъизбенскихъ казаковъ. Кондратій Афанасьевъ Булавинъ. [240] В 1707 году царь послалъ полкъ Князя Юрія Владиміровича Долгорукаго для отыскивания всех беглецов. [239].
Слухъ объ Астраханцахъ. Убилъ Долгорукаго [Булавин]. [240] Старшина Булавина: Лоскутъ — сходецъ, (пришлец) с Валуйки, про него говорили, что былъ при Стенькѣ Разинѣ лѣтъ 7. (Разсказъ про Стеньку). Боровский атаман говорил Булавину: «Заколыхали вы всѣмъ царствомъ, что вам делать, если придут войска из Руси, тогда и сами пропадете, и нам пропасть будет». Булавинъ говоритъ: «Не бойтесь; начал я это дело делать не просто; былъ я въ Астрахани и въ Запорожьи и на Терекахъ. Мнѣ присягали, что им быть ко мне на вспоможенье в товарищи. Всѣ придутъ, а теперь пойдемъ мы по казачьим городкам и будем казаковъ к себе приворачивать, а которые не пойдутъ — будем жечь, а животы губить.700 Наберемъ ружей, платья, а потомъ пойдем въ Азовъ, Таганрогъ. Ссылочныхъ и каторжных освободимъ и на весну, собравшись, пойдем на Воронежъ — Москву». Тут Лоскутъ сказал Булавину: «Не бось,701 я прямо Стенька. Лучше того, не как тот Стенька без ума свою голову потерял». [241] Осипъ Наумычъ.
Лукьянъ Максимовъ побилъ Булавина, Филатку Никифорова702 (Филатъ), Гришку Баникова [242] (Алешка) [?]
Послали царю описание всего происшествия: «И мы, не дожидаясь света, на них били и, переимав многих рядовых, наказание чинили, мы носы рѣзали больше ста человекам, а пущих заводчиков, близь 10 человек повѣсили703 по деревамъ за ноги, а иных перестреляли на смерть, а 12 человек послали к тебе, великому государю». [242]
Но дело не окончилось. Булавин ушел в Запорожье. Через несколько времени приехали туда к нему с Дону 40 человек с известием, что можно снова начинать дело. Булавин отправился с ними в Сечь и начал просить Запорожцев, чтоб «поступили с ним к бунту». Запорожцы согласны позволить Булавину прибирать вольницу, а пойти с ним явно на великороссийские города только тогда, когда Булавинъ подговоритъ Ногайцевъ, Горскихъ Черкесъ и Калмыковъ. Булавин разослал призывные грамоты: «Атаманы молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походным атаманом Кондратьем Афанасьевичем Булавиным, кто похочетъ с ним погулять, по чисту полю красно походить, сладко попить, да поѣсть, на добрыхъ коняхъ поѣздить, то приезжайте въ черны вершины Самарская. [243]
В верхние Донские городки перебрался Булавин в начале 1708 года, разослав новые грамоты по Украйне. У того письма атамана Булавина печать. «Безчинства не чинить, a нѣмцовъ и Бояръ бить, а по которым городам по тюрьмам есть заключенные люди, и тех заключенных из тюрьмы выпустить тотчас без задержания. Да еще им ведомо чинят, что с ними козаками Запорожские козаки и Бѣлгородская орда и другія орды им казакам за душами руки задавали в том, что они ради с ними стать за едино».
Въ Мартѣ въ кругу Булавин, вынувъ саблю, говорилъ: «если своего намерения не исполню, — то этой саблей отрубятъ704 мнѣ голову». По хаперским городкам Булавин разослал письмо, чтобъ земли не пахать (въ доли) [?]. Рабочих, которые готовили лес, он велел взять к себе в полки неволею, и народъ лѣсъ готовятъ пустить. [243—245]
Полковник Васильев встретил Булавина 8 Апрѣля, на рѣчкѣ Лисковаткѣ, выше Черкаска. Переговоры. Во время переговоровъ Булавин напалъ неожиданно и разбилъ. [245] После сражения при Лисковатке воры роздуванили взятую казну, при чем досталось по два рубля с гривною на человека. [250] За Булавина поднялись три реки. Присталъ Хоперъ, Медвѣдица, Сѣверной Донецъ, Бузулукъ. [245]
Воры грозились итти въ Тамбовъ и Тулу, [246] и въ Воронежъ.
Петръ пишетъ в «рассуждении и указе, что чинить г. майору Долгорукому: Сія Сарынь кромѣ жесточе705 ничѣмъ уничтожена быть не можетъ (Колесовать.)
Василій Владиміровичъ Долгорукій отвечал: «Пишешь, <что> опасаешься, чтобъ я Булавину за его ко мнѣ дружбу понаровки какой не дѣлалъ. Нѣтъ за его к себе дружбу сколько могу платить буду». [247—248]
28 Апрѣля Булавин взялъ Черкаскъ. [250] Товарищи его Семенъ Драный, Игнатій Некрасовъ беспрестанно разъезжали с разными делами то в Черкасск, то в Рыков, то в Скородумовскую станицу,706 тамъ пытали Лукьяна Максимова и Ефрема Петрова. Перед плахою Ефрем Петров говорил воровским старшинам: «Хотя я умру, а слово мое не умретъ, вы погубили островъ, а великому государю тот остров знатен и реку великий государь всю очистит и вас воров выведет». [251]
Товарищ Булавина Лукьянъ Михайловъ Хохлачь с отрядом, на речке Курлакѣ встретились с Бахметевым и Рихманом. У воров была не полная надежда побить царские полки, потому что они отправили Бахметеву прелестное письмо: «Нам до вас дела нет, ни до бояр, ни до солдат, нам только дело до немцев и до прибыльщиков и до неправедныхъ судей». [252—253]
Булавина въ кругу осадили. «Можем тебя и в кругу поймать». [254]
Запорожцевъ 1500 человѣкъ пошли на соединеніе с Булавиным, встретили Дранаго,707 у которого было 5000 человѣкъ. Драный был разбитъ и убит.
С другой стороны 5 июля 5000 воров подступили къ Азову; 5000 отбиты. Вернулись к Черкаску, и много их потонуло в Дону. [258]
Булавинъ ушел от них. Заперся у себя в комнате. Илья Зерщиковъ пришел с толпою казаков и начал обстреливать курень. Булавин сначала защищался, убилъ у Зерщикова двухъ человек, но потом видя, что дальнейшее сопротивление невозможно, самъ708 застрѣлился Из пистолета. [259]
Всѣ сильные самые воры. [Когда узнали, что Драного убили, то сказали:] ежели в Черкаском то сведают о Драном, конечно Булавина убьют, для того, что Булавин был дурак, все воровство и вся надежда была на Драного. Драный голова, а Булавинъ дуракъ. [260]
Атаман и старшина къ Долгорукому привели сына и брата Булавина и сына Дранаго. [261]
(Всѣ легли.)
Семенъ Драный. Остался еще Голый. Голый ушел сам третей; городок был выжжен. [267] Атамана Ваську Тельнаго709 Долгорукій четвертовал. [265]
[Соловьев. История России, т. XVI. М. 1866.]
В олонецких местах поселились раскольничьи отшельники, здесь образовалось знаменитое раскольничье пристанище, [сюда] пришел знаменитый Андрей [321] и брат Андрея Семенъ Денисьевы. [324] Было еще скудное пустынное житие. Звонили въ доску, служили съ лучиной. Мужчины жили на своей