июля [враги] явились у Шемаха. 7 августа взяли город и стали жечь и грабить знатные дома. Русские купцы оставались покойны, обнадеженные завоевателями, что их грабить не будут, но вечером разграбили, один Матвей Григорьев Евреинов потерял на 170 000, вследствие чего этот богатейший в России купец в конец разорился. Въ Шемахъ богатый купецъ. [37]
Император так описал свой поход [к Дербенту]: 3 часа пополудни изволил сей господин [султан] нечаянно нас атаковать (чая нас неготовых застать), которому гостю зело были ради, а особливо ребята, которые свисту не слыхали. [44]
Дѣло идетъ гнило.
Рабы неключимы.
Изъ пеленокъ вывалялся.
Общее.
[Соловьев. История России, т. ХІV, М. 1864.]
Француз рассказывал панам с похвалою о действиях русских под Азовом. Воевода Русский говорил: «надобно Москалям поминать покойного короля, что поднял их и сделал людьми военными». Воевода Плоцкий заметил: «лучше б было, чтобы дома сидели, это бы нам не вредило; бѣда, какъ Москали выполируются, да крови нанюхаются, увидишь, что из них будет». [231]
Стрѣлецъ Парѳенъ Тимофѣевъ говорилъ: «когда Разинъ бунтовалъ и я съ нимъ ходилъ: еще я на старости тряхну!» а другой стрѣлецъ толковал: «Стрельцам ни в Москве, ни в Азове житья нигде нет: на Москве от бояр, что у них жалованье отняли без указу; в Азове от Немец, что их на работе бьют и заставляют работать безвременно. «На Москвѣ бояре, въ Азовѣ нѣмцы, въ водѣ черти, въ землѣ черви». [282]
Петр пишет Ромодановскому: «В чем держат наших товарищей Скляева716 и Лукьяна (Верещагина)? Зело мне печально. Я зело ждал паче всех Скляева, потому что лучшій морякъ попался, а ты изволил задержать. Ромодановскій отвечал:» «За то, что задрались съ солдаты, изрубили двух человек. Я его розыскал, высѣкъ и отослалъ. В том на меня не сердись: не привыкъ въ дуростяхъ спускать, хотя б и не такова чину были». [291]
В апреле 1694 года закричал мужик «караул» и сказал за собою государево слово, приведен в Стрелецкий приказ и в распросе сказал: сделал он крылья, станет летать как журавль. По указу в. государей сделал он себе крылья слюденные, стали 18 рублей из государевой казны. В назначенный день боярин князь Ив. Бор. Троекуров вышел смотреть, как мужикъ журавлемъ летаетъ; мужик надел крылья, но никак не мог подняться: «тяжелы сделал крылья», говорил он, бил челом, чтоб сделать другие крылья, станут всего в пять рублей. Но боярин раскручинился и вместо крыльев учинено мужику наказание: бить батоги, сняв рубашку, и деньги 18 рублей велено доправить на нем, продать все имение. 14 т. 163 ст.
Ниже Коротояка по Дону 13 вотчинъ, живутъ только промышленники рыбы.
Соловьевъ. 14 т., 361: Войско Репнина заслужило похвалы Штейнау, описаніе отряда Репнина: «Люди вообще хороши, писал фельдмаршал: не больше 50 человек придется забраковать; у них хорошие ружья, у некоторых полков шпаги вместо штыков. Они идут так хорошо, что нет на них ни одной жалобы, работают прилежно и скоро, беспрекословно исполняют все приказания» [и т. д.]
После победы Шереметев пришел разорять Шведскую землю. Было взято 140 языков. Черкасы (Малороссійскіе казаки) разобрали Чухну по себѣ. Вывели из Ливонии в Малороссию 4000 человѣкъ. [365]
Головин просил у Мазепы совета, что делать с Запорожцами? Мазепа отвечал: «Давно [надо бы] притереть носы казакамъ, если б не боялся привести их в последнее отчаяние и отогнать от милости монаршеской». [371]
Раззорили Ливонію и всѣхъ забрали и ничего не стало.
Убивали бабки уродовъ.
Ярливый, но скоро уходливый.
Оморокъ.
[Соловьев. История России. T. ХV. М. 1865.]
Создалась следующая сказка: Царь был за морем, былъ въ Стекольномъ (Стокгольме), а в Немецкой земле Стекольное царство держитъ дѣвица. Дѣвица надъ нимъ ругалась, ставила его на горячую сковороду. И как та девица была имянинница, и именинницу стали просить: ради такого своего дня его государя выпусти! и она им сказала: Подите, посмотрите, буде он валяется, и для вашего прошения выпущу. И князи, и бояре, посмотря его государя ей сказали: томенъ, государыня! и она им сказала: коли томен и вы его выньте, и они его, выняв, отпустили. Бояре его въ бочку хотели положить, и про то уведал стрелец и, прибежав к государю к постеле, говорил: Царь государь изволь встать и выйти; и он, государь, встал вышел и тот стрѣлецъ на постелю легъ на его мѣсто. [132]
В июне 1700 года в Преображенский приказ явился певчий дьяк с доносом: приходили к нему зять его с женою и сказали: живут они у книгописца Гришки Талицкого и слышат от него про государя всякие непристойные слова; да он же Григорій Талицкой рѣзалъ доски, тетради и, напечатав, хочет бросать в народ; [Талицкий] признался, что составил письмо, будто настало ныне последнее время, что Антихристъ в мир пришел. [133] 8-й Царь будетъ Антихристъ; а ныне 8-й царь Петръ Алексеевич — он то и антихрист. [134] Талицкий показал, что о последнем веке и об антихристе он разговаривал с епископом Игнатіемъ717 Тамбовскимъ. Потом Талицкий показал на боярина Ив. Ив. Хованского. Князь Хованскій говорил ему: Богъ далъ было мнѣ вѣнецъ, да я потерялъ: брали меня в Преображенское, ставили меня в митрополиты, и дали мне для отречения столбец и по тому письму я отрицался и в отречении спрашивали вместо: веруешь ли? — пьешь-ли? [133—134]
В 1704 году в Симонове монастыре хлебенный старец говорил: Талицкій ныне мученикъ свят; вот ныне затеяли бороды и усы брить, а прежде сего этого не бывало.
В Олонецком уезде после службы Дьячокъ и попъ718 [вели следующий разговор]. Дьячек: как будут эти указы присланы к нам в погосты, и будутъ люди въ лѣсахъ жить и горѣть, и я пойду с ними жить и гореть.
Старецъ изъ Заонежья объявил о себе стрельцу: «Я живу в Заонежьи в лесах, ко мне дороги лѣтомъ нѣтъ, а зимой ко мне ходят на лыжахъ. Про государя [старец] говорил: Петръ льстец, Антихристъ, рожденъ719 отъ нечистой дѣвы. У него мать была какая царица? она была еретица, она дѣвокъ рожала. Сказано въ книгѣ Валаамскихъ чудотворцевъ, что он головой запрометываетъ, ногой запинается и то его нечистый духъ ломаетъ. За Меншиковымъ бѣсы ходятъ и его берегутъ. Ныне все стали иноземцы, все в немецком платье ходят, да в кудрях, бороды бреют. [134—135] Впечатлѣніе мужика безъ бороды, въ кудряхъ.
26 августа [1700 г.] прибиты были по городским воротам указы о платье французском и венгерском, и для образца повѣшены чучелы, т. е. образцы платью. [136]
Дворцовый повар говорил: прежди720 сего во дворце по погребам рыбы было много, и мимо дворца проезжие говаривали, что воняетъ отѣ съѣстнаго, а нынче вот-де не воняетъ. [138]
Первым делом умных людей [астраханских бунтовщиков] было разослать грамоты к окрестным козакам, поднимать их за старину. В грамотах говорилось: стали мы в Астрахани за веру христианскую и за брадобритие и за немецкое платье и за табак и что не пускали въ русскомъ платьѣ къ церквамъ — (выдумка) и болванамъ заставляли кланяться. [144]
Женщины и мущины вмѣстѣ въ банѣ. Терема.
Неочесливый. [?]
Посадский человек Данила Бородулин, сидя перед кругом за столом, заметил Носову, за чем старшина такие нечестивые слова говорит? Носов, рассмеявшись, отвечал: «Не все перенять, что по Волгѣ плыветъ: мужикъ он простой, что видитъ, той брешетъ.721 В то же время в кругу раздавались крики: поносили государя всякими бранными словами: «Не сила божья ему помогает, ересями он силен, христианскую веру обругал и облатынил, обмѣнный он Царь. [156—157]
[Казак] Филка Архипов, прозвище Кисельная Борода. [161]
Мазепа говоритъ бездушники — [1 неразобр.]
Съ 3-хъ дымовъ по работнику.
Пошлина съ бань, съ меду. [144, 150]
[Соловьев. История России, т. XVI. М. 1866.]
Заведение флота заставило обратить внимание на леса; те из них, которые доставляли хороший материал для кораблестроения, правительство объявило заповедными. Заповѣдные лѣса. [14]
В декабре 1705 года Мусин-Пушкин приказал нищихъ, которые являются на Москве и ходят по рядам и по улицам и сидят по перекресткам брать и деньги, сколько у них сыщется, отбирать. [16]
Внѣшніе пріемы (какъ у Башкирцевъ, очень приличны), а потомъ свобода.
В 1708 году разбросаны были подметные письма, в которых между прочим говорилось: «Меньшиковой княгине седла покупят, на чем ей ездить в полках». Менщикова жена ездила верхомь. [32—33]
Жаловались на небывалые тягости и поборы. Один сельский священник говорил другому: начали брать у нас съ бань, съ пчелъ. Священник читал в постной Триоде синаксарь; в синаксаре написано о рождении Антихр[истовѣ], что родится от блуда, от жены скверны и девицы мнимы, отъ Данова племени. Толкуется Даново племя царским племенем, а государь незаконный, родился отъ 2-й жены, так и стало, что родился он от блуда, потому что законная жена бывает первая. [30—31]
[Из подметных писем]. Не носятъ платій нѣмецкихъ и шапокъ польскихъ, а неведомо какие дьявольские камилавки, а брали они образец (шапкам?) из монастыря Чудова от чернеца Колтычевского, чертовская мода изъ монастыря. [32]
[Бантыш-Каменский. Словарь достопамятных людей. Ч. III. Спб. 1847.]
Ушаковъ. Андрей Иванычъ.
В такой находились бедности, что у всех пяти братьев был один только крестьянин Аноха мужикъ. Он сплел из семи лык одни лапти, которые потому и называются семерички, 5 братьевъ. [438]
Крестьянки, удивляясь несоразмерной летам силе его, хвалили обыкновенно Ушакова сими словами: ай детина! здоровый дѣтина. [439]
Искренность его понравилась государю, и с того времени, когда его величеству угодно было слышать о чьих-либо делах, то приказывал Ушакову рассказывать об оных сими словами: дѣтина рѣжь. [440—441]
1707 году въ Петербургѣ Екатерина зашла къ нему веселиться. [440] Восхищение и откровенность, оказанные при этом Ушаковым, весьма понравились ее величеству. Петр Великий приказал рассказать и ему историю его молодости. Разсказалъ чудно исторію. Дѣтина. [440]
Дѣтина рѣжь. И онъ рѣжетъ (Аракчеевъ.)
Преданность слѣпая. Сангвиникъ. Вдали отъ интригъ. Счастливо кончилъ. Вывѣдывать мастеръ. Грубая внѣшность, ловкость. [445]
Татищевы два брата — деньщики.
Алексей Данилычъ и Афанасій Данилычъ.
Алексѣй — грубая шельма, практически ловкій, потому что нѣтъ другаго. — [394, 397]
Ледяной домъ — его выдумка. О характере Татищева можно судить также по следующему анекдоту: «Государыня, — сказал он [1754] придворным, — чрезвычайно огорчена донесениями о многих побегах преступников. Она велела мне изыскать средство к пресечению сего зла: средство это у меня в кармане». — «Какое»? — вопросили его. — «Вот оно», — отвечал Татищев, вынимая новые знаки для клеймения, — «теперь, — продолжал он, — если преступники и будут бегать, так легко их ловить». — «Но, — возразил ему один присутствовавший, — «бывают случаи, что иногда невинный получает тяжкое наказание и потом невинность его обнаруживается: каким образом избавите вы его от поносительных знаков?» — «Весьма удобным, стоит только к словам вор, прибавить еще на лице две