пестрыми плечами барабанщик, стоявший на краю одного из рядов, забил палкой в1356 барабан и страшный треск заглушил все другие звуки.1357 Одна из сторон четвероугольника, состоявшего из солдат, расступилась, и в пустое место1358 ввели <несколько> человек закованных горцев в одних бешметах, без кинжалов.1359 Были молодые, средние и пожилые, и один был совсем старый с потухшими глазами и седой редкой бородой.1360 В народе вокруг Хаджи-Мурата застонали. Послышалась молитва «Ляилаха-илла-ллах». Но стоны эти были слышны только тем, которые стояли рядом. Треск барабанов, который казалось Хаджи-Мурату происходил от трубки, заглушал всё.
Народ застонал, увидав ведомых на казнь, потому что все знали, что это были добровольные мученики, джигиты. Русские объявили, что если аулы не выдадут главных виновников, все аулы будут сожжены. Начальник махнул рукой — барабаны остановились1361 и опять стал слышен говор народа, шум налившегося вчерашним дождем ручья и крик молодых орлов на горе. Главный начальник сказал что-то, и один из1362 низших начальников вышел вперед и, остановившись перед закованными, поднял к глазам бумагу, которую держал в руке и начал читать. Он читал что-то непонятное по русски, потом тоже столь же непонятное Хаджи-Мурату по татарски.1363 Главный начальник, стоя слушавший бумагу, сказал что-то, и1364 одна часть солдат составила ружья в козлы и, выйдя из рядов, стали подходить к1365 стоявшим двум арбам, на которых были палки и разбирали их. Остальные солдаты1366 стояли с ружьями перед толпою народа, задерживая его. Когда солдаты, разбиравшие палки, разобрали каждый по палке, им скомандовали что-то, и они стали улицей1367 друг против друга от того места, где сидел начальник, до рядовых солдат, задерживавших народ. Когда солдаты расставились по местам, два из них подошли к первому из закованных горцев и стали снимать с него цепи.1368
Сняв цепи, они сняли с него и бешмет и взялись за рубаху, но горец не дал им и, отстранившись от1369 них, сам разорвал на себе рубаху и стряхнул ее с себя1370. Загорелые по локоть руки его дрожали и также дрожала скула и всё1371 белое, молодое тело.1372 Горца привязали руками к прикладу ружья1373 и ввели в улицу, составленную из солдат с палками. <Начальник сделал знак трубкой и что-то сказал, и опять загремели барабаны.>
* № 54 (рук. № 38).
Длинноносый1374 хозяин сидел1375 рядом и радостно1376 улыбался и1377 благодарил Хаджи-Мурата за посещение.1378 Так же улыбался и сидевший у двери мальчик с блестящими черными глазами, которые он не спускал с Хаджи-Мурата. Садо действительно был рад посещению Хаджи-Мурата, несмотря на то, что принимать Хаджи-Мурата было опасно, так как было объявлено от Шамиля, что будет казнен тот, кто примет к себе Хаджи-Мурата.1379 Несмотря на это, Садо1380 [был] рад этому посещению1381 Хаджи-Мурата, два раза выручавшего его из беды и свояка по жене, а теперь гостя и кунака. Он действительно был готов умереть, защищая гостя кунака.1382 Рад он был потому, что всякое волнение, опасность, игра жизнью были приятны ему. Опасность была большая потому, что жители аула давно1383 решили выдать Хаджи-Мурата, если он встретится им. Теперь же они всякую минуту могли узнать про его присутствие, и тогда действительно пришлось бы умереть,1384 защищая его. Хаджи-Мурат точно так же знал про угрожавшую ему опасность, но он так привык к опасности, так верил в свое счастье и главное так устал, убегая в продолжение трех ночей от Шамиля, что он тотчас же лег и заснул, не думая об опасности.
* № 55 (рук. № 39).
Одно, что удерживало Хаджи-Мурата, это1385 была мысль о том, что его бегство в горы разорвет его связь с1386 родительским домом, с матерью, братом, отцом и что его переход в горы может привести к тому, что придется воевать с ними. И он1387 всё откладывал и откладывал свое решение.
* № 56 (рук. № 39).
1388Хаджи-Мурату шел1389 12-ый год,1390 когда в их аул приехали вестники, требовавшие, чтобы весь народ аула собрался1391 за 12 верст,1392 к аварскому большому аулу, в котором стояли русские войска с своим генералом.
Народ из соседних аулов требовали к назначенному месту для того, чтобы жители видели то, что сделают с теми из <них> горцев, которые позволили себе напасть на русских солдат.1393 Об этом нападении и о наказании за это уж давно говорили все в аулах, и теперь, когда настало время, народ толпами, верхами и пешком двинулся к назначенному месту. Хаджи-Мурат вместе с1394 пешим народом пошел туда, и, придя к месту, Хаджи-Мурат протеснился вперед между густой толпой горцев и увидал перед собою в первый раз русских.1395
Это были бритые люди в белых куртках с ремнями через плечи, в сапогах и с длинными ружьями, с насаженными на них штыками. Хаджи-Мурат в первый раз тут видел русских. Этих людей, солдат, было столько, что нельзя было сосчитать.1396 Впереди рядов было несколько1397 людей с висевшими на них пестрыми1398 круглыми вещами.1399 Это были барабанщики.1400 На одной такой круглой вещи1401 недалеко1402 в середине пустого места сидел толстый красный человек1403 [в] белом бешмете с золотыми наплечниками и черных штанах.1404 Это был главный начальник русских; около него стояло несколько человек таких же, как он, начальников.1405 Один из солдат подал этому начальнику — это был генерал — на длинном чубуке трубку. Толстый1406 начальник взял трубку, и в то же мгновение загремело что-то. Это ударили барабаны. Как только ударили барабаны,1407 солдаты расступились, и посреди них вышло несколько человек горцев в одних бешметах без кинжалов с цепями на ногах. Хаджи-Мурат перечел их. Их было десять. Были молодые, средние и пожилые, и один был совсем старый с потухшими глазами и седой редкой бородой.
В народе вокруг Хаджи-Мурата застонали,1408 послышалась1409 молитва «ла аллах ильаллах».
Но стоны эти были слышны только тем, которые стояли рядом. Треск барабанов, который Хаджи-Мурату казалось происходил от трубки, заглушал всё.1410
Десять человек скованных вывели на середину пустого места, начальник махнул рукой, — барабаны остановились, и всё так затихло, что можно было слышать, как кричали молодые орлы на горе.1411 Начальник сказал что-то. И один из его слуг1412 вышел вперед1413 и, остановившись перед закованными, поднял к глазам бумагу, которую держал в руке, и начал читать. Он читал что-то1414 непонятное по-русски, потом то же, столь же непонятное Хаджи-Мурату, по-татарски.1415
Толстый начальник1416 что-то сказал, и солдаты1417 составили ружья в козлы и, выйдя из рядов, стали подходить к подъехавшей1418 арбе, на которой были палки, и, разобрав их, выстроились улицей от1419 ворот и до того ряда солдат,1420 который1421 задерживал зрителей горцев. Между тем1422 солдат кузнец подошел к первому из закованных горцев и стал сбивать с него кандалы. И1423 когда он кончил,1424 начальнику опять подали трубку, он сделал еще знак, и опять загремела дробь барабанов.
1425Два солдата подошли к тому горцу, с которого сняты были кандалы, и начали снимать с него бешмет.1426 Когда они сняли бешмет, горец, отстранившись от них, сам разорвал на себе рубаху и стряхнул ее с себя;1427 так же стряхнул с себя и штаны и остался голый.1428 Загорелые1429 по локоть руки1430 его дрожали1431 и1432 также дрожала скула и всё1433 красивое, белое, молодое тело, когда его привязывали руками к прикладу ружья. Обнаженного горца ввели в улицу, составленную из солдат с палками.1434
* № 57 (рук. № 41).
V
Вслед за этим солдаты подошли к1435 молодому человеку с маленькой бородкой, в черном бешмете,1436 и солдат кузнец снял с него ножные кандалы и хотел1437 их положить себе на руку, как1438 горец вырвал их у него из рук, взмахнул ими над головой солдата и1439 ударил. Солдат зашатался и упал. Начальник вскочил с барабана и, крикнув что то, направился к горцу.1440 Солдат десять, взяв ружья из козел, подошли к горцу, угрожая ему штыками. Он как будто только и ждал этого.1441 Он бросился на штык ближайшего солдата и, схватив1442 ружье за дуло, воткнул его себе в грудь ниже левого ребра1443.
* № 58 (рук. № 43).
Слуги больших военных государств совершают всякого рода1444 злодейства над мелкими народами,1445 утверждая, что иначе и нельзя обращаться с ними.
Так это было на Кавказе, когда,1446 под предлогом чумы, в 1806 году,1447 жителям запрещали выходить из аулов, и тех, кто нарушал эти запрещения, засекали на смерть1448. Так это было, когда1449 для того, чтобы отличиться или забрать добычу, русские военачальники вторгались в мирные1450 земли, разоряли аулы,1451 убивали сотни людей, угоняли тысячи голов скота;1452
и потом обвиняли горцев за их нападения на русские владения. Когда император Александр I, делая выговор Ртищеву, писал ему по случаю ничем не вызванного набега на мирную Чечню, что устанавливать сношения с соседними народами надо не жестокостью, а кротостью, то1453 такие1454 указания считались кавказцами ошибочной сентиментальностью, порождаемой незнанием характера горцев.1455 Ермолов, один из самых жестоких и бессовестных людей1456 своего времени, считавшийся очень мудрым государственным человеком, доказывал государю вред системы заискивания, дружбы и доброго соседства и проповедывал самую ужасную жестокость, которая1457 одна, по его мнению, могла установить правильные отношения между русскими и горцами. Жестокость свою он доводил до невероятных пределов. Так,1458 за какое то нападение на русских1459 повешенный не за шею, а за бок, на крюк горец после страшных мучений, в которых он должен был умереть, сорвался как то с своего крюка. Когда Ермолову донесли об этом, это было в Тифлисе, он велел перевесить горца за другой бок и пошел с своими приближенными обедать и развлекаться веселыми военными разговорами.
Но мало того, что считались полезными и законными всякого рода злодейства, столь же полезными и законными считались всякого рода1460 коварства, подлости, шпионства, умышленное поселение раздора между людьми.
Так, тот же Ермолов прямо приказывал ссорить между собою ханов, то поддерживая одних, то поддерживая других и подсылая к ним людей, долженствующих раздражать их друг против друга.
* № 59 (рук. № 44).
Этот образ действий всё больше и больше1461 раздражал горцев и вызывал их к ненависти и мести. С того времени, как Хаджи-Мурат присутствовал на казни, он не мог спокойно говорить и думать про русских, не мог понять, как могла их ханша, управлявшая после мужа ханством, дружить с этими неверными собаками. Когда он вспоминал то, что видел, он весь дрожал от злобы и бессильного желания мести. И мысль, пришедшая ему тогда же в первую же ночь после казни о том, что ему надо бежать в горы к мюридам и вместе с ними воевать против поганых гяуров, всё чаще и чаще приходила ему и всё больше и больше укреплялась в нем.
№ 60 (рук. № 48).
I
1462В 1812 г. в ауле Цельбесе