ваше, и будетъ тѣмъ полезнѣе и важнѣе, чѣмъ больше будетъ выборъ предлагаемаго и чѣмъ больше свободы при этомъ выборѣ. Что-же касается до отзывовъ ученицъ, то это и драгоцѣннѣйшій матеріалъ, и вмѣстѣ самое важное поученіе для всякаго педагога и писателя, не ограничивающагося при своемъ писаніи одной маленькой кликой близкихъ ему людей. Но не отзывъ. Отзывъ, т. е. сужденіе о прочитанномъ, человѣкъ неиспорченный, слава Богу, не можетъ сдѣлать. Тутъ происходить совершенно обратное: наша интеллигенция такъ воспитывается, чтобы умѣть не понимать того, чтò она читаетъ, судить о читаемомъ такъ, что выходитъ похоже на то, что она понимаетъ. Гимназическій курсъ въ этомъ состоитъ. Человѣкъ же съ уцѣлѣвшимъ здоровымъ мозгомъ прежде всего старается понять глубже то, чтò онъ читаетъ, а понять можно всякую вещь мелко и глубоко. Судить же неиспорченный человѣкъ и не любитъ, и не умѣетъ, и потому, по моему мнѣнію. нужны и драгоцѣнны будутъ во всѣхъ отношеніяхъ не отзывы, а различные пересказы ученицами читаемаго. Въ нихъ будетъ и самый вѣрный, и серьезный отзывъ. Сколько разъ я замѣчалъ въ своей практикѣ — все хорошее, все правдивое, гармоничное, мѣткое запоминается и передается; все фальшивое, накладное, психологически невѣрное пропускается или передается въ ужасающемъ безобразіи. Кромѣ того, пересказы эти драгоценны по отношенію къ русскому языку, которому мы только начинаемъ немножко выучиваться.
Боюсь, что я вамъ говорю то, что вы сами лучше меня знаете, и потому извините меня, что я заболтался. Я такъ люблю это дѣло, и письмо ваше такъ расшевелило во мнѣ старыя дрожжи.
И такъ, я позволяю себѣ совѣтовать вамъ напечатать и отзывы учащихъ, преимущественно, въ формѣ свѣдѣыій о томъ, чтò больше читается и лучше передается, и отзывы учащихся въ формѣ пересказовъ прочитаннаго съ наивозможной точностью передачи.
Очень благодарю васъ за ваше письмо и желаю успѣха вашему прекрасному дѣлу.
Л. Толстой.
Печатается по тексту, впервые опубликованному в кн. «X. Д. Алчевская. Передуманное и пережитое. Дневники, письма, воспоминанія», М. 1912, стр. 115—117. Датируется на основании письма X. Д. Алчевской от 18 декабря 1882 г., на которое отвечает Толстой.
Христина Даниловна Алчевская, рожд. Журавлева (р. 4 апреля 1843 г. — ум. 1918 г.) — видная деятельница по народному образованию. Родилась в Борзне, Черниговской губ. Образование получила в Нежинском пансионе. С 1862 г. — преподавательница Харьковской женской воскресной школы. Автор ряда статей по вопросам школы и воспитания (в «Южном крае», «Северном вестнике» и др. См. изданный комиссией по устройству чествования ее пятидесятилетней педагогической деятельности сборник ее статей и воспоминаний: «X. Д. Алчевская. Передуманное и пережитое. Дневники, письма, воспоминания», М. 1912); одна из главных сотрудниц по составлению критического указателя для народного чтения: «Что читать народу?» (СПБ., т. I, 1884, т. II, 1889). За свою деятельность по народ, ному образованию и учебно-литературные работы на Парижской всемирной выставке 1889 г. получила высшее отличие — diplоme d’honneur и академической пальмы по званию officier de l’instruction publique de France. — Обратилась к Толстому с письмом, в котором, описывая жизнь своей школы и характер занятий в ней, между прочим говорила: «Что составляет нашу настоящую гордость, так это ведение библиотеки: мы рецензируем каждую книгу, прежде чем она поступит в школу, читаем рецензии в нашем педагогическом заседании, затем даем читать десяткам учениц разных возрастов и различного развития, расспрашиваем, как усвоено ими и понравилось ли прочитанное и записываем с их слов в наши школьные тетради…. Теперь мы насчитываем до пятисот рецензий на книги для народного чтения вне школы и до тысячи «отзывов о них учениц». Нам советуют издать всё это и мы кажется решимся на это, хотя и боязливо относимся к этому предприятию… со стороны нравственной: между нами нет имен, известных в печати, нет педагогов по профессии и какое право имеем мы диллетанты делиться с обществом нашими опытами, кто нас знает? кто нам поверит? кто нас послушает?!! Особенное сомнение вызывает в нас вопрос: помещать ли при рецензиях «Отзывы учениц о книгах»?!» (из письма X. Д. Алчевской от 18 декабря 1882 г. АТБ).
14 апреля 1884 г. X. Д. Алчевская, будучи в Москве, виделась лично с Толстым, который по ее просьбе навестил ее в гостинице. Об этом свидании она написала свои воспоминания, напечатанные в газете «Школа и жизнь» 1911, 19 и 20. (Вошли также в сборник: «X. Д. Алчевская. Передуманное и пережитое», стр. 103—117).
1 При письме X. Д. Алчевской приложено «Пять отрывков из школьных заметок учительницы X. Д. Алчевской (в ответ на вопрос: воспитывает ли воскресная школа?)», читанные ею в заседании учительниц Харьковской женской воскресной школы 12 января 1882 г.
2 «Отзывов учениц» при письме не сохранилось. Об этом X. Д. Алчевская писала: «Для того чтобы показать, что такое наши «Отзывы учениц о книгах», прилагаю несколько отзывов о Вашем художественном рассказе «Чем люди живы», который берется в школьной библиотеке нарасхват. Вам ли — творцу его не ответить на вопрос интересны ли эти отзывы, или нет» (из письма X. Д. Алчевской от 18 декабря 1882 г. АТБ).
3 Поль-де-Кок (1794—1871) — французский романист.
4 «Жития святых» — один из обширнейших отделов церковно-христианской литературы, включающий в себя сведения о жизни и деятельности подвижников церкви.
Н. А. Александрову.
1882 г. См. в т. 30.
М. П. Щепкину.
1882—1884 гг. См. письма за 1884 г., № 287.
1883
140. М. А. Энгельгардту.
1882 г. Декабря 20? — 1883 г. Января 20? Москва.
Дорогой мой М[ихаилъ] А[лександровичъ]. Пишу вамъ «дорогой» не потому, что такъ пишутъ, а потому что со времени полученія вашего перваго, а особенно второго письма чувствую, что вы мнѣ очень близки, и я васъ очень люблю. Въ чувствѣ, которое я испытываю къ вамъ есть много эгоистичнаго. Вы вѣрно не думаете этого, но вы не можете и представить себѣ до какой степени я одинокъ, до какой степени то, чтò есть настоящій «я» презираемо всѣми окружающими меня. Знаю, что претерпѣвый до конца спасенъ будетъ; знаю, что только въ пустякахъ дано человѣку право пользоваться плодами своего труда, или хоть видѣть этотъ плодъ, а что о дѣлѣ Божьей истины, которая вѣчна, не можетъ быть дано человѣку видѣть плодъ своего дѣла, особенно же въ короткій періодъ своей коротенькой жизни, знаю все и все-таки часто унываю, и потому встрѣча съ вами и надежда, почти увѣренность найти въ васъ человѣка, искренно идущаго со мной по одной дорогѣ и къ одной и той же цѣли, для меня очень радостна.
Ну, теперь буду отвѣчать по порядку. Письма ваши къ Аксакову1 мнѣ понравились, особенно послѣднее. Доводы ваши неотразимы, но для него не существуютъ. Все, чтò онъ говоритъ, давно мнѣ знакомо. Все это повторяется въ жизни, въ литературѣ, въ бесѣдахъ: все одно и одно. И именно вотъ что: вы говорите: я вижу, что это истина, а это ложь, вотъ потому-то и потому-то, и что это добро, а это зло, потому-то и потому. Аксаковъ и ему подобные видятъ, что это правда, даже прежде, чѣмъ вы сказали имъ, они знаютъ правду. Но они живутъ во лжи, и имъ для того, чтобы человѣкъ, какъ и всякій другой съ сердцемъ, любящимъ добро и ненавидящимъ зло, и разумомъ, имѣющимъ одну цѣль отличать ложь отъ истины, для того, чтобы человѣкъ могъ жить во лжи и злѣ и служить имъ, онъ долженъ былъ уже прежде закрыть глаза на истину и продолжать дѣлать любимое имъ зло. А ширмы эти однѣ и тѣ же у всѣхъ: историческое воззрѣніе, объективный взглядъ, забота о другихъ и устраненіе вопроса о своемъ отношеніи къ добру и истинѣ. Это дѣлаетъ Аксаковъ, это дѣлаетъ Соловьевъ,2 это дѣлаютъ всѣ богословы, это дѣлаютъ всѣ государственные люди, политико-экономы, это дѣлаютъ всѣ, кто живетъ противно истинѣ и добру и которымъ нужно оправдаться передъ самимъ собой.
(Ев. Іоанна III, 19—21). Нельзя сказать этого яснѣе, чѣмъ тамъ сказано. Изъ этого я дѣлаю тотъ выводъ, что, по отношенію къ этимъ людямъ, не надо метать бисеръ, а надо выработать въ себѣ извѣстное отношеніе къ нимъ, при которомъ не тратились бы напрасно силы. Разсужденіе же съ ними не только праздное дѣло, но вредное для нашей цѣли. Они раздражать васъ вызовомъ на что-нибудь лишнее, неточное и, забывая все главное изъ того, чтò вы сказали, привяжутся къ одному этому. Отношеніе къ нимъ, которое я стараюсь выработать въ себѣ и совѣтую другимъ, такое же, какое мое отношеніе къ развращенному, пьяному ухарю, который хочетъ втянуть въ свой развратъ моего 16-ти лѣтняго сына. Я жалѣю этого развратника, но не буду исправлять его, потому что знаю, что это невозможно. Онъ отпѣтый — и только меня передъ сыномъ подниметъ на смѣхъ. Не буду тоже удалять моего сына насильно отъ него, потому что сыну моему неизбѣжно не нынче, такъ завтра встрѣтиться съ нимъ и съ его подобными; я даже не буду стараться передъ сыномъ разоблачить его гадость. Надо, чтобы сынъ самъ открылъ ее. А я буду стараться наполнить душу своего сына такимъ содержаніемъ, чтобы соблазны молодца не захватывали его, а то потратишь силы, которыхъ и такъ мало, на метаніе бисера, да еще затопчутъ и растерзаютъ — не меня и васъ, и NN, а затушатъ маленькій брежущій свѣтъ среди тьмы.
И вотъ этимъ отступленіемъ я прямо нечаянно подошелъ ко второму и главному пункту вашего письма. Но какъ же раскрывать глаза людямъ, спасать ихъ отъ соблазновъ распутниковъ, когда насиліе мѣшаетъ этому? Какъ добиться осуществленія евангельского ученія? Не долженъ ли я заступиться за людей, если они просятъ меня о помощи, хотя бы пришлось освобождать ихъ силою, если передъ моими глазами убиваютъ и мучаютъ людей? Освобождать и заступаться за людей силой — не должно, потому что этого нельзя и потому что пытаться дѣлать добро насиліемъ, т. е. зломъ — глупо. Душа моя, пожалуйста, ради Бога истины, которой выслужите, не торопитесь, не горячитесь, не придумывайте доказательствъ справедливости вашего мнѣнія прежде, чѣмъ не вдумаетесь не въ то, чтò я напишу вамъ, а въ Евангеліе, и не въ Евангеліе, какъ слово Христа или Бога и т. п., а въ Евангеліе, какъ самое ясное, простое, всѣмъ понятное и практическое ученіе о томъ, какъ надо жить каждому изъ насъ и всѣмъ людямъ.
Если на моихъ глазахъ мать засѣкаетъ своего ребенка, — чтò мнѣ дѣлать? Поймите, что вопросъ въ томъ, чтò мнѣ слѣдуетъ дѣлать, т. е. чтò хорошо и разумно, а не въ томъ, какое будетъ мое первое побужденіе при этомъ. Первое побужденіе при личномъ оскорбленiи —