вскидываешься? Или у вас в Тамбове такой обычай? Откуда вдруг появился, ни знамо ни ведомо, и что за человек, господь его знает, а посмотри ты, как петушится!
Алупкин. Однако, прошу не забываться, сударыня. Даром что вы, сколько мне известно, женщина, я не посмотрю: я старый солдат, чёрт возьми!
Балагалаев. Полноте, полноте, господа! Антон Семеныч! успокойтесь, прошу вас. Ведь это ни к чему не поведет…
Алупкин. Да ведь, помилуйте…
Каурова. Вы сумасшедший! Он сумасшедший.
Беспандин. Я всё-таки опять вас спрашиваю, Анна Ильинишна: по-вашему, мой участок лучше?
Каурова. Ну да, лучше, то есть земли больше.
Беспандин. Ну, поменяемтесь. (Она молчит.)
Балагалаев. Ну-с, что ж вы не отвечаете?
Каурова. Что ж мне без дому быть? На что ж после этого мне и деревня?..
Беспандин. Да коли мой участок лучше — отдайте мне дом и возьмите себе эти двадцать четыре десятины. (Оба молчат.)
Балагалаев. Однако позвольте, Анна Ильинишна, будьте же, наконец, благоразумны, последуйте примеру вашего братца… Я сегодня не нарадуюсь, глядя на него. Вы видите сами, вам всевозможные делаются уступки; вам остается только объявить ваше желание насчет выбора.
Каурова. Я уж сказала, что я не намерена выбирать…
Балагалаев. Вы не намерены выбирать и не соглашаетесь ни на что… помилуйте! Я вам должен заметить, Анна Ильинишна, что моих сил недостает… Если сегодня мы опять ничем не покончим, то уж я не намерен более служить посредником между вами. Пусть суд вас делит. Скажите нам, по крайней мере, что́ вы желаете?
Каурова. Я ничего не желаю, Николай Иваныч! я на вас полагаюсь, Николай Иваныч!
Балагалаев. Однако вот вы мне не доверяете… Ведь надобно ж это покончить, Анна Ильинишна… Помилуйте! Ведь третий год!.. Ну, скажите, на что вы решаетесь?
Каурова. Что мне вам сказать, Николай Иваныч? Я вижу, вы все против меня. Вас вот пятеро, а я одна… Я женщина: конечно, вам легко меня запугать; а у меня, кроме бога, нет защитника. Я в вашей власти: делайте со мной, что хотите.
Балагалаев. Однако это непростительно. Наконец, вы бог знает что говорите… Нас пятеро, а вы одне… Да разве мы к чему-нибудь вас принуждаем?
Каурова. А как же-с?
Балагалаев. Это ужасно!
Алупкин (Балагалаеву). Да бросьте ее!
Балагалаев. Постойте, Антон Семеныч!.. Анна Ильинишна, матушка! выслушайте меня. Скажите нам, что вам угодно: оставить при вас дом, что-ли, и уменьшить долю вознаграждения вашего братца, и насколько уменьшить, — вообще, какие ваши условия?
Каурова. Что мне вам сказать, Николай Иваныч? Конечно, мне с вами не сладить… Но господь нас рассудит Николай Иваныч!
Балагалаев. Ну, послушайте: вы, я вижу, недовольны моим предложением…
Алупкин. Да отвечайте же…
Суслов (Алупкину). Оставьте: вы видите, женщина с норовом.
Каурова. Ну, да-с, недовольна.
Балагалаев. Прекрасно! так скажите же нам, в чем ваше неудовольствие состоит?
Каурова. Этого я не могу сказать.
Балагалаев. Отчего же вы не можете?
Каурова. Не могу-с.
Балагалаев. Да вы меня, может быть, не понимаете?
Каурова. Я вас слишком хорошо понимаю, Николай Иваныч!
Балагалаев. Ну, так скажите же нам, наконец, в последний раз, чем вас можно удовлетворить, на какие предложения вы бы изъявили свое согласие?
Каурова. Нет-с, извините! Силой вы что хотите можете со мной делать: я женщина; а с моего согласия, извините… я умру, а моего согласия не дам.
Алупкин. Вы женщина?.. Нет, вы чёрт! вот кто вы! Вы сутяга!..
Балагалаев. Антон Семеныч!
Каурова. Батюшки! батюшки!
Суслов и Мирволин. Полноте, полноте! } Вместе
Алупкин (Кауровой). Слушай! я старый солдат: я даром грозить не стану. Эй, не дурачься, опомнись, а то худо будет… Я не шучу… слышишь?.. Если б ты возражала путем, я бы ничего не говорил; а то ты упираешься, как вол… Баба, берегись, — говорят тебе, берегись…
Балагалаев. Антон Семеныч! я, признаюсь…
Беспандин. Николай Иваныч, это мое дело!.. (Алупкину.) Милостивый государь! позвольте узнать, с какого права…
Алупкин. Вы заступаетесь за вашу сестру?
Беспандин. Вовсе не за сестру: мне моя сестра вот что — тьфу!.. а я за честь фамилии.
Алупкин. За честь фамилии? А чем я вашу фамилию оскорбил?
Беспандин. Как чем оскорбили! Вот это мне нравится! Стало быть, по-вашему всякий заезжий чудак…
Алупкин. Что, милостивый государь?..
Беспандин. Что, милостивый государь?..
Алупкин. А вот что-с: в чужом доме ругаться неприлично. Вы дворянин, и я дворянин, так не угодно ли завтра…
Беспандин. На чем хотите! хоть на ножах.
Балагалаев. Господа, господа! что вы это? как вам не стыдно? помилуйте! в моем доме…
Беспандин. Вы меня не запугаете, милостивый государь!
Алупкин. Я вас не боюсь; а ваша сестра… неприлично сказать, что она такое.
Каурова. Согласна, отцы мои, на всё согласна!.. дайте подписать: всё, что угодно, подпишу.
Суслов (Мирволину). Где моя шапка? не видал, братец?
Балагалаев. Господа, господа!
Герасим (входит и кричит). Петр Петрович Пехтерьев!
Явление X
Те же и Пехтерьев.
Пехтерьев (входя). Здравствуйте, мой любезный Николай Иваныч!
Балагалаев. Мое почтение, Петр Петрович! Что ваша супруга?
Пехтерьев (кланяется всем). Господа… Моя жена здорова, слава богу. Cher Балагалаев! я виноват: опоздал. Вы, я вижу, без меня начали, и хорошо сделали… Как ваше здоровье, Евгений Тихоныч, Ферапонт Ильич, Анна Илышишна? (Мирволину.) А! и ты тут, убогий?.. Ну, что, подвигается дело?..
Балагалаев. Ну, этого нельзя сказать…
Пехтерьев. Неужели? А я так думал… Эх, господа, господа! это нехорошо. Позвольте старику побранить вас… Надо кончить, надо кончить.
Балагалаев. Не хотите ли закусить?
Пехтерьев. Нет, благодарствуйте… (Отводит в сторону Валагалаева и указывает на Алупкина.) Qui est ça?[114]
Балагалаев. Новый помещик — некто Алупкин. Я вам его представлю… Антон Семеныч! позвольте познакомить вас с почтеннейшим нашим Петром Петровичем… Алупкин, Антон Семеныч, из Тамбова.
Алупкин. Очень рад.
Пехтерьев. Добро пожаловать в наши края… Да позвольте… Алупкин? я знавал одного Алупкина в Петербурге. Высокий такой был мужчина, видный, с бельмом на глазу, в карты играл сильно и дома́ всё строил… не родня вам?..
Алупкин. Никак нет-с. У меня нет родственников.
Пехтерьев. Нет родственников?.. Скажите… Что ваши малютки, Анна Илышишна?
Каурова. Покорно вас благодарю, Петр Петрович! Слава богу.
Пехтерьев. Однако, господа, что ж, давайте, давайте. Мы поболтаем после… На чем я вас прервал?
Балагалаев. Вы нисколько нас не прервали, Петр Петрович! Вы даже очень кстати приехали. Дело вот в чем-с…
Пехтерьев. Что это! планы?.. (Садится к столу.)
Балагалаев. Да, планы. Вот, видите ли, Петр Петрович, мы никак не можем добиться толку, не можем, то есть, согласить господина Беспандина с их сестрицей. Я, признаюсь, даже начинаю сомневаться в успехе и готов отказаться.
Пехтерьев. Напрасно, напрасно, Николай Иваныч, немножко терпения… Предводитель! да это должен быть олицетворенное терпение.
Балагалаев. Вот, видите ли, Петр Петрович: с общего согласия господ владельцев, усадьба не разделяется, а к одному участку приписывается: теперь вот в чем затруднение: какое вознаграждение назначить за усадьбу? Я предлагаю всю эту пустошь отдать…
Пехтерьев. Эту пустошь… да, позвольте, да, да…
Балагалаев. Вот над этим мы теперь и бьемся… Они вот согласны, а сестрица их не только не согласна ни на что, но даже вообще не хочет объявить своего желания.
Алупкин. Как говорится, ни тпру ни ну!
Пехтерьев. Так, так, так! А знаете ли что, Николай Иваныч? конечно, это вам лучше известно, а я бы на вашем месте не так эту дачу разделил.
Балагалаев. А как же-с?
Пехтерьев. Я, может быть, и вздор скажу; но вы извините старика… Savez-vous, cher ami?[115] мне кажется, я бы вот как разделил… позвольте карандашик.
Мирволин. Вот-с карандаш…
Пехтерьев. Спасибо… Я бы, Николай Иваныч, вот как… посмотрите: отсюда — вот сюда, отсюда — сюда… отсюда вот куда, а отсюда, наконец, сюда.
Балагалаев. Да помилуйте, Петр Петрович! во-первых, эти участки выйдут неровные…
Пехтерьев. Что за беда!
Балагалаев. А во-вторых, в этом участке совсем сенокосов нет.
Пехтерьев. Это ничего не значит: трава везде расти может.
Балагалаев. Да сверх того, рощу вы, стало быть, предоставляете одному владельцу?
Каурова. Ах, вот этот бы участок я взяла с удовольствием!
Балагалаев. А каково, например, будет мужичкам отсюда вон куда ездить?
Пехтерьев. На все ваши возражения отвечать было бы весьма легко; но, впрочем, конечно, вы должны лучше знать… вы меня извините…
Каурова. А мне эдак очень нравится.
Алупкин. То есть как?
Каурова. А вот как Петр Петрович разделил.
Беспандин. Позвольте взглянуть.
Каурова. Воля ваша, а только я с Петром Петровичем согласна.
Алупкин. Это ужасно… ведь не видела ничего, а туда же толкует!
Каурова. А ты почему знаешь, батюшка, видела я что или нет?..
Алупкин. Ну, коли видели, так скажите, какой вы себе участок берете?
Каурова. Какой? вот этот с рощей, да с сенокосом, да где земли побольше.
Алупкин. Да, всё вам однем отдать?!
Суслов (Алупкину). Оставь.
Пехтерьев (Беспандину). По-вашему как?
Беспандин. По-моему, коли правду говорить, эдак неудобно будет. Впрочем, я готов согласиться, если мне этот участок дадут.
Каурова. И я готова согласиться, если мне этот участок дадут.
Алупкин. Какой?
Каурова. А вот, что братец мой для себя спрашивает.
Суслов. Вот, говорите после этого, что она ни на что не согласна!
Пехтерьев. Однако, позвольте, позвольте… двоим нельзя один и тот же участок определить; надо, чтоб один из вас пожертвовал, оказал великодушие — взял похуже.
Беспандин. А смею спросить, для какого дьявола буду я оказывать великодушие?
Пехтерьев. Для какого… какие вы, однако, странные слова употребляете!.. для вашей сестрицы.
Беспандин. Вот тебе на!
Пехтерьев. Ваша сестра, не забудьте, принадлежит к слабому полу; она женщина, а вы мужчина… она ведь женщина*, Ферапонт Ильич!
Беспандин. Нет-с, это, я вижу, уж философия пошла…
Пехтерьев. Какую же вы тут философию находите?
Беспапдин. Философия!
Пехтерьев. Однако это меня удивляет… Вас это не удивляет, господа?
Алупкин. Меня-с? Меня сегодня ничто удивить не в состоянии-с. Вы мне можете сказать, что вы родного отца своего съели; я не удивлюсь, я поверю.
Балагалаев. Господа, господа! позвольте мне сказать слово. Самое их как бы снова возгоревшее упорство доказывает вам, любезнейший Петр Петрович, что ваше разделение не совсем удачно…
Пехтерьев. Неудачно! Позвольте… почему же неудачно, это следует доказать… Я не спорю, может быть, ваше предложение прекрасно, но и о моем предложении тоже нельзя судить с первого взгляда. Я провел черту, так сказать, ангро̀;* конечно, я мог ошибиться в мелочах. Разумеется, нужно уравнять оба участка, сообразить, рассмотреть подробно; но почему же неудачно?..
Алупкин (Суслову). Какую он это черту провел?
Суслов. Ангро̀.
Алупкин. А что значит ангро̀?
Суслов. А господь его знает! должно быть, немецкое слово.
Балагалаев. Положим, Петр Петрович, что ваше предложение отлично, превосходно; но главное дело, надо поровну разделить. Вот в чем задача.
Пехтерьев. Так-с. Впрочем, конечно, вам лучше знать… Конечно, я в этом случае не могу с вами тягаться. Мое предложение, вы говорите, неудачно…
Балагалаев. Да нет, Петр Петрович…
Каурова. Я понимаю, почему Николай Иваныч так на своем настаивает.
Балагалаев. Что вы хотите сказать, сударыня, объяснитесь…
Каурова. Да уж я знаю!
Балагалаев. Я прошу вас объясниться.
Каурова. Николай Иваныч намерен у Феранонта Ильича рощу за бесценок купить… Так вот от этого они так и стараются, чтоб она ему досталась.
Балагалаев. Позвольте вам заметить, Анна Ильинишна, что вы забываетесь! Ферапонт Ильич разве дитя?