не поднимая головы). Что вы у меня спрашиваете… Я не знаю… Может быть… Я не знаю, не знаю… (Наталья Петровна вздрагивает и остается неподвижной. Вера поднимает голову и вдруг замечает перемену в ее лице.) Наталья Петровна, что с вами?
Наталья Петровна (приходя в себя). Со мной… ничего… Что?.. ничего.
Вера. Вы так бледны, Наталья Петровна… Что с вами? Позвольте, я позвоню… (Встает.)
Наталья Петровна. Нет, нет… не звони. Это ничего… Это пройдет. Вот уж оно и прошло.
Вера. Позвольте мне по крайней мере позвать кого-нибудь…
Наталья Петровна. Напротив… я… я хочу остаться одна. Оставь меня, слышишь? Мы еще поговорим. Ступай.
Вера. Вы не сердитесь на меня, Наталья Петровна?
Наталья Петровна. Я? За что? Нисколько. Я, напротив, благодарна тебе за твое доверие… Только оставь меня, пожалуйста, теперь. (Вера хочет взять ее руку, но Наталья Петровна отворачивается, как будто не замечая движения Веры.)
Вера (со слезами на глазах). Наталья Петровна…
Наталья Петровна. Оставьте меня, прошу вас. (Вера медленно уходит в кабинет.)
Наталья Петровна (одна, остается некоторое время неподвижной). Теперь мне всё ясно… Эти дети друг друга любят… (Останавливается и проводит рукой по лицу.) Что ж? Тем лучше… Дай бог им счастья! (Смеясь.) И я… Я могла подумать… (Останавливается опять.) Она скоро проболталась… Признаюсь, я и не подозревала… Признаюсь, эта новость меня поразила… Но погодите, не всё еще кончено. Боже мой… что я говорю? что со мной? Я себя не узнаю. До чего я дошла? (Помолчав.) Что это я делаю? Я бедную девочку хочу замуж выдать… за старика!.. Подсылаю доктора… тот догадывается, намекает… Аркадий, Ракитин… Да я… (Содрогается и вдруг поднимает голову.) Да что ж это, наконец? Я к Вере ревную? Я… я влюблена в него, что ли? (Помолчав.) И ты еще сомневаешься? Ты влюблена, несчастная! Как это сделалось… не знаю. Словно мне яду дали… Вдруг всё разбито, рассеяно, унесено… Он боится меня… Все меня боятся. Что ему во мне?.. На что ему такое существо, как я? Он молод, и она молода. А я! (Горько.) Где ему меня оценить? Они оба глупы, как говорит Ракитин… Ах! ненавижу я этого умника! А Аркадий, доверчивый, добрый мой Аркадий! Боже мой, боже мой! пошли мне смерть! (Встает.) Однако, мне кажется, я с ума схожу. К чему преувеличивать! Ну да… я поражена… мне это в диковинку, это в первый раз… я… да! в первый раз! Я в первый раз теперь люблю! (Она садится опять.) Он должен уехать. Да. И Ракитин тоже. Пора мне опомниться. Я позволила себе отступить на шаг — и вот! Вот до чего я дошла. И что мне в нем понравилось? (Задумывается.) Так вот оно, это страшное чувство… Аркадий! Да, я уйду в его объятия, я буду умолять его простить меня, защитить, спасти меня. — Он… и больше никого! Все другие мне чужие и должны мне остаться чужими… Но разве… разве нет другого средства? Эта девочка — она ребенок. Она могла ошибиться. Это всё детство, наконец… Из чего я… Я сама с ним объяснюсь, я спрошу у него… (С укоризной.) А, а? Ты еще надеешься? Ты еще хочешь надеяться? И на что я надеюсь! Боже мой, не дай мне презирать самоё себя! (Склоняет голову на руки. Из кабинета входит Ракитин, бледный и встревоженный.)
Ракитин (подходя к Наталье Петровне). Наталья Петровна… (Она не шевелится. Про себя.) Что это у ней могло быть такое с Верой? (Громко.) Наталья Петровна…
Наталья Петровна (поднимая голову). Кто это? А! вы.
Ракитин. Мне Вера Александровна сказала, что вы нездоровы… я…
Наталья Петровна (отворачиваясь.). Я здорова… С чего она взяла…
Ракитин. Нет, Наталья Петровна; вы нездоровы, посмотрите на себя.
Наталья Петровна. Ну, может быть… да вам-то что? Что вам надобно? Зачем вы пришли?
Ракитин (тронутым голосом). Я вам скажу, зачем я пришел. Я пришел просить у вас прощенья. Полчаса тому назад я был несказанно глуп и груб с вами… Простите меня. Видите ли, Наталья Петровна, как бы скромны ни были желанья и… и надежды человека, ему трудно не потеряться хотя на мгновенье, когда их внезапно у него вырывают; но я теперь опомнился, я понял свое положенье и свою вину, и желаю только одного — вашего прощенья. (Он тихо садится подле нее.) Взгляните на меня… не отворачивайтесь тоже и вы. Перед вами ваш прежний Ракитин, ваш друг, человек, который не требует ничего, кроме позволенья служить вам, как вы говорили, опорой… Не лишайте меня вашего доверия, располагайте мной и забудьте, что я некогда… Забудьте всё, что могло вас оскорбить…
Наталья Петровна (которая все время неподвижно глядела на пол). Да, Да… (Останавливаясь.) Ах, извините, Ракитин, я ничего не слышала, что вы такое мне говорили.
Ракитин (печально). Я говорил… я просил у вас прощенья, Наталья Петровна. Я спрашивал у вас, хотите ли вы позволить мне остаться вашим другом.
Наталья Петровна (медленно поворачиваясь к нему и кладя обе руки ему на плеча). Ракитин, скажите, что со мной?
Ракитин (помолчав). Вы влюблены.
Наталья Петровна (медленно повторяя за ним). Я влюблена… Но это безумие. Ракитин. Это невозможно. Разве это может так внезапно… Вы говорите, я влюблена… (Умолкает.)
Ракитин. Да, вы влюблены, бедная женщина… Не обманывайте себя.
Наталья Петровна (не глядя на него). Что ж мне остается теперь делать?
Ракитин. Я готов вам это сказать, Наталья Петровна, если вы мне обещаете…
Наталья Петровна (перерывая его и всё не глядя на него). Вы знаете, что эта девочка, Вера, его любит… Они оба друг в друга влюблены.
Ракитин. В таком случае еще одной причиной больше…
Наталья Петровна (опять его перерывает). Я давно это подозревала, но она сама сейчас во всем созналась… сейчас.
Ракитин (вполголоса, словно про себя). Бедная женщина!
Наталья Петровна (проводя рукой по лицу). Ну, однако… пора опомниться. Вы мне, кажется, хотели что-то сказать… Посоветуйте мне, ради бога, Ракитин, что мне делать…
Ракитин. Я готов вам советовать, Наталья Петровна, только под одним условием.
Наталья Петровна. Говорите, что такое?
Ракитин. Обещайте мне, что вы не будете подозревать мои намерения. Скажите мне, что вы верите моему бескорыстному желанию помочь вам; помогите мне тоже и вы. Ваша доверенность даст мне силу, или уж лучше позвольте мне молчать.
Наталья Петровна. Говорите, говорите.
Ракитин. Вы не сомневаетесь во мне?
Наталья Петровна. Говорите.
Ракитин. Ну, так слушайте: он должен уехать. (Наталья Петровна молча глядит на него.) Да, он должен уехать. Я не стану говорить вам о… вашем муже, о вашем долге. В моих устах эти слова… неуместны… Но эти дети любят друг друга. Вы сами это мне сейчас сказали; вообразите же вы себя теперь между ними… Да вы погибнете!
Наталья Петровна. Он должен уехать… (Помолчав.) А вы? вы останетесь?
Ракитин (с смущением). Я?.. я?.. (Помолчав.) И я должен уехать. Для вашего покоя, для вашего счастья, для счастья Верочки, и он… и я… мы оба должны уехать навсегда.
Наталья Петровна. Ракитин… я до того дошла, что я… я почти готова была эту бедную девочку, сироту, порученную мне моею матерью, — выдать замуж за глупого, смешного старика!.. У меня духа недостало, Ракитин; слова у меня замерли на губах, когда она рассмеялась в ответ на мое предложенье… но я сговаривалась с этим доктором, я позволяла ему значительно улыбаться; я сносила эти улыбки, его любезности, его намеки… О, я чувствую, что я на краю пропасти, спасите меня!
Ракитин. Наталья Петровна, вы видите, что я был прав… (Она молчит; он поспешно продолжает.) Он должен уехать… мы оба должны уехать… Другого спасенья нет.
Наталья Петровна (уныло). Но для чего же жить потом?
Ракитин. Боже мой, неужели же до этого дошло… Наталья Петровна, вы выздоровеете, поверьте мне… Это всё пройдет. Как для чего жить?
Наталья Петровна. Да, для чего жить, когда все меня оставляют?
Ракитин. Но… ваше семейство… (Наталья Петровна опускает глаза.) Послушайте, если вы хотите, после его отъезда я могу несколько дней еще остаться… для того, чтобы…
Наталья Петровна (мрачно). A! я вас понимаю. Вы рассчитываете на привычку, на прежнюю дружбу… Вы надеетесь, что я приду в себя, что я к вам вернусь; не правда ли? Я понимаю вас.
Ракитин (краснея). Наталья Петровна! Зачем вы меня оскорбляете?
Наталья Петровна (горько). Я вас понимаю… но вы обманываетесь.
Ракитин. Как? После ваших обещаний, после того как я для вас, для вас одних, для вашего счастья, для вашего положенья в свете, наконец…
Наталья Петровна. А! давно ли вы так об нем заботитесь? Зачем же вы прежде никогда мне не говорили об этом?
Ракитин (вставая). Наталья Петровна, я сегодня же, я сейчас уеду отсюда, и вы более меня никогда не увидите… (Хочет идти.)
Наталья Петровна (протягивая к нему руки). Мишель, простите меня; я сама не знаю, что я говорю… Вы видите, в каком я положении. Простите меня.
Ракитин (быстро возвращается к ней и берет ее за руки). Наталья Петровна…
Наталья Петровна. Ах, Мишель, мне невыразимо тяжело… (Прислоняется на его плечо и прижимает платок к глазам.) Помогите мне, я погибла без вас… (В это мгновенье дверь залы растворяется, входят Ислаев и Анна Семеновна.)
Ислаев (громко). Я всегда был того мнения… (Останавливается в изумлении при виде Ракитина и Натальи Петровны. Наталья Петровна оглядывается и быстро уходит. Ракитин остается на месте, чрезвычайно смущенный.)
Ислаев (Ракитину). Что это значит? Что за сцена?
Ракитин. Так… ничего… это…
Ислаев. Наталья Петровна нездорова, что ли?
Ракитин. Нет… но…
Ислаев. И отчего она вдруг убежала? О чем вы с ней говорили? Она как будто плакала… Ты ее утешат… Что такое?
Анна Семеновна. Однако как же ничего, Михаила Александрыч? (Помолчав.) Я пойду, посмотрю… (Хочет идти в кабинет.)
Ракитин (останавливая ее). Нет, вы лучше оставьте ее теперь в покое, прошу вас.
Ислаев. Да что всё это значит? скажи наконец!
Ракитин. Ничего, клянусь тебе… Послушайте, я обещаю вам обоим сегодня же всё объяснить. Слово даю вам. Но теперь, пожалуйста, если вы мне доверяете, не спрашивайте у меня ничего — и Натальи Петровны не тревожьте.
Ислаев. Пожалуй… только это удивительно. С Наташей этого прежде не бывало. Это что-то необыкновенно.
Анна Семеновна. Главное — что́ могло заставить Наташу плакать? И отчего она ушла!.. Разве мы чужие?
Ракитин. Что вы говорите! Как можно! — Но послушайте — признаться сказать, мы не докончили нашего разговора… Я вас должен попросить… обоих — оставьте нас на некоторое время одних.
Ислаев. Вот как! Стало быть, между вами тайна?
Ракитин. Тайна… но ты ее узнаешь.
Ислаев (подумавши). Пойдемте, маменька… оставимте их. Пусть они докончат свою таинственную беседу.
Анна Семеновна. Но…
Ислаев. Пойдемте, пойдемте. — Вы слышите, он обещается всё объяснить.
Ракитин. Ты можешь быть спокоен…
Ислаев (холодно).