je n’avais qu’un seul désir, c’est d’aller passer l’été avec vous. Pour mon retour on m’aura trouvé une place, c’est-à-d
Vous avez bien raison de savoir gré à Madame de Nesselrode de l’intérêt qu’elle me témoigne. Il est impossible d’être meilleure qu’elle n’est. Elle ne demanderait pas mieux que de me servir encore plus activement qu’elle ne fait, mais elle trouve un terrible obstacle dans ma détestable incurie*.
Nous sommes ici dans l’attente du printemps qui n’arrive pas. Le moment présent est détestable. C’est un vrai gâchis.
C’est le Dimanche de Pâques que je compte faire communier les deux enfants dans la chapelle de la Comtesse Шереметев. C’est Палагея В<асильевна>* qui veut bien se charger de ce soin.
Quant à moi, je suis décidé à attendre jusqu’à Moscou pour faire mes dévotions. Je les ferai cet été avec vous. Ici tout l’arrangement matérialisé, mon existence est tel que je ne pourrai guères les faire comme je le voudrais.
Vous savez, je suppose, que Палагея В<асильевна> est devenue бабушка.
Прошу поздравить прабабушку*. Еще раз, любезнейшие папинька и маминька, поздравляю вас всех от души с наступающим праздником и от души жалею, что мы проведем его розно.
Целую ваши ручки. Ф. Т.
Середа
Не могу выразить, любезнейшие папинька и маминька, как мне досадно и грустно не быть рядом с вами в эти дни. — Впервые за долгие годы я нахожусь в России в этот праздник, который всякий раз заставлял меня остро переживать нашу разлуку, и вот опять, как сказано, я проведу его в одиночестве. — Мне грустно не только из-за невозможности увидеться, но я не могу не испытывать своей вины в этом. Так просто было устроить все по-другому. Чем больше я смотрю, тем больше меня угнетает моя собственная небрежность.
Вы знаете, не так ли, что я вернулся на службу. На днях я принял присягу*. Мне вернут ключ камергера и, наверное, повысят в чине*. Граф Нессельроде исполнен благожелательства. На днях он спросил меня, что я полагаю делать в ближайшее время. Я ответил, что у меня единственное желание — провести лето вместе с вами. К моему возвращению мне подыщут место, то есть найдут предлог выплачивать мне несколько тысяч рублей. Это очень любезно с его стороны, и я ему весьма за это благодарен. Теперь предстоит окончательно решить вопрос с девочками. Я имею обещание великой княгини Марии Николаевны и надеюсь до моего отъезда получить возможность повидать ее и поговорить об этом.
Вы совершенно правы, когда говорите о своей благодарности к графине Нессельроде за ее расположение ко мне. Невозможно быть внимательнее, чем она. Она была готова еще усерднее помогать мне, если бы не встретила страшное препятствие в лице моей скверной беспечности*.
Мы живем в ожидании весны, которая никак не приходит. Нынешняя пора отвратительная. Настоящее грязное месиво.
Я хочу, чтобы дети в Святое Воскресенье пошли к Причастию в домовую церковь графини Шереметевой. Заботу об этом берет на себя Палагея Васильевна*.
Что касается до меня, я решил отложить Причастие до Москвы. Я буду говеть летом вместе с вами. Здесь же, при любом устройстве дел, мое существование таково, что я не смогу этого сделать, как хотелось бы.
Вы уже известились, я думаю, о том что Палагея Васильевна стала бабушкой.
Прошу поздравить прабабушку*. Еще раз, любезнейшие папинька и маминька, поздравляю вас всех от души с наступающим праздником и от души жалею, что мы проведем его розно.
Целую ваши ручки. Ф. Т.
Тютчевой А. Ф., июль — август 1845*
112. А. Ф. ТЮТЧЕВОЙ Июль — август 1845 г. Москва
Москва
Je me figure, ma bonne et chère Anna, la révolution que nos lettres d’aujourd’hui vont produire parmi vous. Je t’avais promis de vous réunir à nous le plutôt qu’il me serait possible, et je viens, comme tu vois, m’acquitter de ma promesse. Les circonstances nous obligeant à passer encore l’hiver prochain à Pétersb
Ici, ma bonne Anna, tout le monde te porte, à toi aussi qu’à tes sœurs, le plus tendre et le plus vif intérêt. Tu pourras en juger par ces quelques lignes que ma mère et ma sœur t’adressent*. Je leur ai fait lire les lettres que j’ai reçues de toi dans ces derniers temps, et elles en ont éprouvé presque autant de plaisir que moi-même. Elles t’aiment comme si tu vivais constamment au milieu d’elles.
Dieu aidant, je me flatte, que tu trouveras plus d’affection en Russie que tu n’en trouverais partout ailleurs. Jusqu’à présent tu ne connais le Pays auquel tu appartiens que par le témoignage des étrangers, et tu comprendras plus tard pourquoi ce témoignage, de nos jours surtout, mérite peu de confiance. Et lorsque plus tard tu seras en état de comprendre par toi-même tout ce qu’il y a de grandeur dans le Pays et de bonté dans le peuple, tu te sentiras fière et heureuse d’être née Russe*.
Dis mille tendresses de ma part à tes oncles Bothmer. J’ai eu dernièrement une longue lettre de ton frère Charles qui me parle beaucoup de toi. Quant à tes deux autres frères Othon et Alfred, tu les trouveras à Pétersbourg. Lorsque tu écriras à Weimar, n’oublie pas de parler de moi à l’oncle Maltitz et dis-lui que je me sens l’homme le plus indigne et le plus abominable vis-à-vis de lui. Il m’a écrit deux fois pendant mon séjour à Pétersb
Mais avant tout, ma chère Anna, n’oublie pas de présenter mes respects à Madame de Dietrich et de la remercier bien particulièrement en mon nom de toutes les bontés qu’elle a eu pour vous.
J’aurais encore mille choses à te dire, mais toutes peuvent se réduire à celle-ci: c’est que je vous aime tendrement toutes les trois, que je fais les vœux les plus fervants pour l’heureux succès de votre voyage et que je m’estimerai particulièrement heureux, quand je vous verrai arrivées saines et sauves à Pétersb
Москва
Моя добрая и милая Анна, воображаю, какое возбуждение произведут среди вас наши сегодняшние письма. Я обещал тебе вызвать вас к нам, как только это окажется возможным, и вот, как видишь, я исполняю свое обещание. Ввиду того, что обстоятельства заставляют нас провести еще и будущую зиму в Петербурге, мы порешили, мама́ и я, выписать вас туда: твоих сестер, чтобы они продолжали свое учение в одном казенном институте, куда великая княгиня берется их поместить, тебя же — имеющую несчастье быть слишком старой — чтобы жить с нами. Льщу себя надеждой, что ты одобришь такое устройство и соблаговолишь простить мне трудности передвижения, которые я вам навязываю. Но, разрешив главный вопрос, я, признаюсь, все же весьма озабочен, каким образом все это должно осуществиться. Мысль, что вам придется совершить это путешествие под охраной человека, которого еще следует отыскать, очень меня заботит. Ты узнаешь от тех, кому мама́ пишет по этому поводу, как мы желали бы все это устроить, но из-за расстояния, разделяющего нас, все указания, которые мы могли бы дать отсюда, поневоле будут слишком недостаточны. Самое верное, как и самое простое, — это поручить вас более чем когда-либо покровительству Божию.
Здесь все, моя добрая Анна, относятся к тебе и к твоим сестрам с самым живым и нежным интересом: об этом ты можешь судить по нескольким строкам, которые посылают тебе моя мать и сестра*. Я дал им прочесть твои письма, полученные мною за последнее время, и они доставили им почти такое же удовольствие, как и мне самому. Они любят тебя так, как будто ты постоянно жила с ними.
Льщу себя надеждой, что, с Божьей помощью, ты найдешь в России больше любви, нежели где бы то ни было в другом месте. До сих пор ты знала страну, к которой принадлежишь, лишь по отзывам иностранцев. Впоследствии ты поймешь, почему эти отзывы, особливо в наши дни, заслуживают малого доверия. И когда потом ты сама будешь в состоянии постичь все величие этой страны и все доброе в ее народе, ты будешь горда и счастлива, что родилась русской*.
Передай от меня тысячу нежностей твоим дядям Ботмер. Я получил недавно длинное письмо от твоего брата Карла, который много говорит о тебе. Что касается двух других твоих братьев — Оттона и Альфреда, то ты встретишь их в Петербурге. Когда будешь писать в Веймар, не забудь сказать обо мне дяде Мальтицу и передать ему, что я чувствую себя по отношению к нему самым недостойным и самым мерзким человеком. Он мне писал два раза во время моего