возвращусь
Лучом заката позлащенный,
Ко мне навстречу вышла
Подобно милая подруга
С младенцем на руках.
В робком сердце ожиданье —
Пред святилищем стою;
Благодатное сиянье
Оживит ли грудь мою?
Приступить иль удалиться?
Снять иль нет с дверей затвор?
Недостойному ль явиться
К посвященным в братский хор?
Расступились, зашумели
Очи тайный мир узрели,
И печать с него снята;
Взор, ко мраку приученный,
В неприступное летит;
Но бесплодно дерзновенный
Меркнет, пламенем облит.
Вдруг простерлось покрывало
Над моею головой;
Тише в смутном сердце стало;
Нежной взяв меня рукой,
К той стране меня ведет,
Где пред взором откровенным
ПЕРСИДСКАЯ ПЕСНЯ
Все глядят и все дивятся:
Что в глазах ее сверкает!
Я молчу, но молча знаю
То, что блеск их выражает.
Ясно, ясно говорит он:
„Одного люблю я страстно!»
Перестаньте ж, добры люди,
Ждать любви ее напрасно.
Скажешь: пламенные духи!
Видя глаз ее сверканье.
Нет! Они лишь обещают
Другу тайное свиданье!
ПРОЩАЛЬНАЯ ПЕСНЬ ВОСПИТАННИЦ ИНСТИТУТА,
ПРИ ВЫПУСКЕ
1-Й голо с
Подруги! час разлуки наступил —
Покинут нам приют наш безопасной!
Беспечно здесь, со младостию ясной,
Играли мы… то сон прекрасный был!
И улетел наш сон прекрасный!
2-Й голос
Хранительная сень,
Приют весны Mjayunl
Здесь годы золотые
Для нас прошли, как день!
И счастие у нас
Незваное гостило.
Надежда нам была
Знакома без волненья,
Душа без нетерпенья
Грядущего ждала!
Когда же долетала
Душа не постигала.
Покой наш сторожил,
И он нам изъяснитель
Судьбы земныя был.
3-й г о J о с
Подруги! мы еще не разлучились,
Но близок неизбежный час!
Уж двери нам исхода отворились
И ждет судьба за ними нас!
Мы здесь ее не знаем грозной воли,
Но там… увы! какие вынем доли
Три голоса
Приступим без смятенья
К сей чаше роковой,
То чаша Провиденья,
А не судьбы слепой!
К знакомому нам Богу
Смиренно воззовем
И с верою в дорогу
Житейскую пойдем.
1-Й голос
Легко нам верить в Провиденье!
Младым понятное сердцам,
Оно давно открылось нам
В святом лице благотворенья.
2-Й голос
Как часто здесь видали
Мы ту перед собой,
Которой имя дали
Сердечное: родноШ
От нас она таила
Величество царей
И матерью входила
В семью своих детей.
И зримо и незримо —
Хранитель наш была,
И мыслию любимой
В душе у нас жила.
И мы, на расставанье
С приютом детских лет,
06 ней воспоминанье
Оно нам откровенье,
Им жизнь объяснена;
Подруги! Провиденье
Не то же ль, что она?
И мы в печальный час разлуки,
Поднимем вместе к небу руки,
Соединим в последний раз
Хор
0, Провидение святое!
Тебя, в торжественный сей час,
Когда свершается для нас
Определение земное,
Тебя с надеждою зовем!
В твою хранительную руку
Сей жизни трудную науку!
Что был приют сей с детских лет.
Услышь, Хранитель-Провиденье,
Услышь молитвы нашей глас!
И ту, которая для нас
Была твое изображенье —
Благослови! благослови
Бе рукой твоей любви!
А мы, прощаясь со слезами
С своею милою родной,
Приносим детскими сердцами:
В любви к добру —ее любить,
И жизнью —ей не изменить!
БЛИЗОСТЬ ВЕСНЫ
На небе тишина;
Таинственно луна
Звезда любви играет
Над темною горой;
И в бездне голубой
Бесплотные, летая,
Чаруя, оживляя
Ночную тишину,
Приветствуют весну.
К ГРАФИНЕ ШУВАЛОВОЙ
20 мая 1820. В исходе 11-го часа ввечеру
Уже одиннадцатый час!
Графиня, поздравляю вас
С веселым вашим возвращеньем
Из той печальной стороны,
Куда вы были сновиденьем
Обманчивым отвлечены
От милых света наслаждений,
От ясной младости своей,
От жизни, счастья и друзей!
10 Поверьте мне, тот мрачный гений,
0 вашей трате невозвратной,
Но жизни гений благодатный!
Он вашу душу испытал!
Ея невинности прекрасной
Изображением ужасной
Могилы он не испугал!
Вы с тихой твердостью взглянули
20 На чашу, поданную вам,
0 свете, может быть, вздохнули,
Но поднесли ее к устам
С покорной верой в Провиденье…
Итак, забудьте сновиденье,
Смутившее напрасно вас!
Теперь вы заживо узнали,
Сколь мало страшен смертный час!
Вы на пороге том стояли,
3° К которому идет наш путь,
К которому невольно мчимся,
Но за который так боимся
Из бытия перешагнуть!
Смотрите! ген и й-испытатель
На сем пороге роковом
Стоит уж в образе ином!
Веселый блага прорицатель,
Дав руку младости живой,
Обнявшись с милою надеждой,
Своей волшебною одеждой
Для взора вашего закрыл!
Он факел жизни воспалил,
Он светит вам к земному счастью!
Он вас к прекрасному влечет
Своею дружественной властью!
Идите же, куда зовет
Его священное призванье!
Живите, веря небесам!
5° Для добрых жизнь очарованье —
Кому ж и жить, когда не вам!
* * *
Минуту нас она собой пленяла!
Как милый блеск, пропала из очес!
Рука Творца ее образовала
Не для земли, а для небес.
7-295
193
ПОДРОБНЫЙ ОТЧЕТ О ЛУНЕ
Послание к Государыне Императрице Марии Федоровне
Писал про светлую луну,
Но я лишь тень ее одну
Моими бледными чертами
Неверно мог изобразить.
Все то, что ветреный мой гений,
10 В минуты светлых вдохновений
Шептал случайно о луне.
Когда с усопшим на коне
Скакала робкая Людмила,
Неверным ей лучом светила;
По темным облакам она
Украдкою перебегала;
То вся была меж них видна,
То пряталась, то зажигала
20 Края волнующихся туч;
И изредка бродящий луч
Ужасным блеском отражался
На хладной белизне лица
И в тусклом взоре мертвеца.—
Когда ж в санях с Светланой мчался
Сквозь завес снежного тумана
Сиял на мутных небесах;
з° И с вещей робостью Светлана
В недвижных спутника очах
Искала взора и привета…
Был неприветно-молчалив
Пришелец из другого света.—
Я помню: рыцарь Адельстан,
Свершитель страшного обета,
По Рейну с сыном и женою
4° Плыл, озаряемый луною;
И очарованный челнок
По влаге волн, под небом ясным
Влеком был лебедем прекрасным;
Струи лаская, тихо веял
И, в небе плавая одна,
Сияньем трепетным луна
5° Пловцам задумчивым светила,
И цепь волшебную златила.—
Под бурею, в полночный час
По грозно воющей реке
Однажды плыл в том челноке;
Сквозь рев воды протяжным криком
60 Младенец их на помощь звал;
Ужасно вихорь тучи гнал,
И великанскими главами
Валы вставали над валами,
И все гремело в темноте;
Прорезал тучи в высоте
И, став над бездною кипящей,
Засеребрилися вершины
7° Встающих, падающих волн…
И на скалу помчался челн;
Среди сияющей пучины
На той скале Варвика ждал
Младенец —неизбежный мститель,
И руку сам невольно дал
Своей погибели губитель;
Младенца нет; Варвик исчез…
И ясен посреди небес,
Вдруг успокоенных, остался
Над усмиренною рекой,
Когда ж невидимая сила
Вез кормщика и без ветрила
Вадима в третьем челноке
Стремила но Дненру-реке:
Над ним безоблачно сияло
В звездах величие небес;
И ярко полная луна
От горизонта подымалась,
И одичалая страна
Очам Вадимовым являлась…
Лампадой таинственной светит;
И все, что изумленный взор
Младого путника ни встретит,
С его душою говорит
О чем-то горестно-ужасном,
О чем-то близком и прекрасном…
С невольной робостью он зрит
Пригорок, храм, могильный камень;
Над повалившимся крестом
И сумрачен сидит на нем
Туманные уставив очи
Неотвратимо на луну;
Он слышит: что-то тишину
Смутило: древний крест шатнулся,
И кто-то бледной тенью встал,
Пошел ко храму, помолился…
Но храм пред ним не отворился,
И в отдаленье он пропал,
Слиясь, как дым, с ночным туманом.
И дале трепетный Вадим;
И вдруг является пред ним
120 На холме светлым великаном
На стены сыплется зубчаты;
В кудрявый мох облечены
Их неприступные раскаты;
Ворота заперты скалой;
И вот уже над головой
Луна, достигнув полуночи;
И видят пути и ковы очи
Двух дев: одна идет стеной,
130 Другая к ней идет на стену,
ДР.УГ ДР.УГ.У Р.УК,У «<>лают»
Прощаются и врозь идут,
Свершив задумчивую смену…
Но то, как девы спасены,
Уж не касается луны.—
Еще была воспета мною
Одна прекрасная луна:
Когда пылала пред Москвою
н° В рядах отечественной рати,
Певец, но слуху знавший бой,
Стоял я с лирой боевой
И мщенье пел для ратных братии.
Я помню ночь: как бранный щит,
Луна в небесном рдела мраке;
Наш стан молчаньем был покрыт,
И ратник в лиственном биваке,
Вооруженный, мирно спал;
Лишь стражу стража окликал;
15° Костры дымились, пламенея,
На ярком пламени чернея,
Стоял казак с своим конем,
Окутан буркою косматой;
Там острых копий ряд крылатой
В сиянье месяца сверкал;
Вблизи уланов ряд лежал;
Над ними их дремали кони;
Там грозные сверкали брони;
100 Там пушек заряженных строй
Стоял с готовыми громами;
Стрелки, припав к ним головами,
Дремали, и под их рукой
И в отдаленье полосами,
Слиянны с дымом облаков,
Биваки дымные врагов
На крае горизонта рдели;
^° Тела, забытые в пыли,
В ужасном образе чернели
На ярких месяца лучах…
И между тем на небесах,
Над грозным полем истребленья,
Ночные мирные виденья
Свершались мирно, как всегда:
Младая вечера звезда
Привычной прелестью пленяла;
Неизменяема сияла
180 Луна земле с небес родных,
Не зная ужасов земных;
И было тихо все в природе,
Как там, на отдаленном своде:
Спокойно лес благоухал,
И воды к берегам ласкались,
И берега в них отражались,
И ветерок равно порхал
Над благовонными цветами,
Над лоном трепетных зыбей,
Над бронями, над знаменами
И над безмолвными рядами
Объятых сном богатырей…
Творенье Божие не знало
О человеческих бедах
И беззаботно ожидало,
Что ночь пройдет и в небесах
А Рок, меж тем, не засыпал;
Над ратью молча он стоял;
200 Держала жребии десница;
И взор неизбежимый лица
Им обреченных замечал.—
Еще я много описал
Картин луны: то над гробами
Кладбища сельского она
Катится но небу одна,
Сиянием неверным бродит
По дерну свежему холмов,
И тени шаткие дерев
210 На зелень бледную наводит,
Мелькает быстро но крестам,
В оконницах часовни блещет
И, внутрь ее закравшись, там
На золоте икон трепещет;
То вдруг, как в дыме, без лучей,
Когда встают с холмов туманы,
Задумчиво на дуб Минваны
Глядит, и, вея перед ней,
Четой слиянною две тени
220 Спускаются к любимой сени,
И шорох слышится в листах,
И пробуждается в струнах,
Перстам невидимым послушных,
Знакомый глас друзей воздушных;
То вдруг на взморье— где волна,
Плеская, прыщет на каменья
И где в тиши уединенья,
Воспоминанью предана,
Привыкла вслушиваться Дума
2з° В гармонию ночного шума,—
Она, в величественный час
Всемирного успокоенья,
Творит волшебные для глаз
На влаге дремлющей виденья;
Иль, тихо зыблясь, в ней горит,
Иль, раздробившись, закипит
С волнами дрогнувшей пучины,
Иль вдруг огромные морщины
По влаге ярко проведет,
24° Иль огненной змеей мелькнет,
Или иод шлюпкою летящей
Забрызжет иеною блестящей…
Довольно; все пересчитать
Мне трудно с Музою ленивой;
К тому ж, ей долг велит правдивый
Вам, Государыня, сказать,
Что сколько раз она со мною,
Скитаясь в сумраке ночей,
Ни замечала за луною:
25° Но все до сей поры мы с ней
Луны такой не подглядели,
Какою на небе ночном,
В конце нрошедшия недели,
Над чистым Павловским прудом
На колоннаде любовались;
Мы тихим вечером таким;
Казалось все преображенным;
По небесам уединенным,
260 Полуиотухшим и пустым,
Ни облачка не пролетало;
Ни колыхания в листах;
Ни легкой струйки на водах:
Все нежилось, все номеркало;
Лишь ярко звездочка одна,
Лампадою гостеприимной
На крае неба зажжена,
Мелькала нам сквозь запад дымный,
И светлым лебедем луна
2?° По бледной синеве востока
Плыла, тиха и одинока;
Под усыпительным лучом
Все предавалось усыпленью —
Лишь изредка пустым путем,
Своей сопутствуемый тенью,
Шел запоздалый пешеход,
Да сонной пташки содроганье,
Да легкий шум плеснувших вод
Смущали вечера молчанье.
280 В зерцало ровного пруда
Гляделось мирное светило,
И в лоне чистых вод тогда
С такой же ясною луной,
С такой же тихой красотой;
Но иногда, едва бродящий,
Крылом неслышным ветерок,
Дотронувшись до влаги спящей,
Слегка наморщивал ноток:
29° Луна звездами рассыпалась;
И смутною во глубине
Толь мирная на вышине…
Понятное знаменованье
Души в ее земном изгнанье:
Она небесного полна,
А все земным возмущена.
Но как назвать очарованье,
Которым душу всю луна
З00 Объемлет так непостижимо?
Ты скажешь: ангел невидимо
В ее лучах слетает к нам…
С какою вестью? Мы не знаем;
Но вестника мы понимаем;
Мы верим сладостным словам,
Невыражаемым, но внятным;
Летим неволею