с перепугу!
14. Деликатные машинисты
У машинистов М.-О. ж.д. есть деликатная просьбишка. Они просят… Ах, дорогие товарищи, вы думаете, что машинисты просят спецодежду или просят поторопиться с жалованьем… Нет. У них все есть. И спецодежда и жалованье им вовремя платят… Они, дорогие товарищи, просят заменить конторщицу на XI участке — мужчиной. В письме так и говорится: нужно
поставить мужчину, а барышня не уместна, потому что разнервнеченные машинисты от всевозможных неудачей во время службы выражаются всевозможными неприличными словами…
Что при девице не так-то уж и ловко.
И вот на такую-то деликатнейшую просьбу коварная администрация XI участка никак не отзывается. Экая скверная администрация! Глядите в оба. Как бы она вторую барышню не поставила для ликвидации ругани.
15.25%
По словам «Уральского Рабочего», с тех пор, как бригада стала получать 25 % с каждого штрафа, на станции практикуется форменная охота. Так, например,
выпускают пассажиров с билетами на перрон до объявления посадки… Пассажир вышел на перрон, а там его с нетерпением ждет контролер. Увидел и представил к штрафу.
И хорошо еще, что бригада получает 25 %. А если бы 50? За 50 % бригада хватала бы пассажиров за что попало и силой бы загоняла на перрон.
А если 100 %? Товарищи! Голубчики! И подумать даже страшно, что будет с пассажирами, если бригаде дать 100 %.
16. Удостоверение
В Вологде некий председатель домкома выдал удостоверение г. Федуловой для регистрации на бирже труда. По словам газеты «Красный Север» удостоверение это, подписанное в милиции, выглядит так:
1) Кому выдано — Мария Маркеловна Федуловой.
2) Семейное положение — Муж и 4 детей.
3) Имущественное положение с указанием имени и возраста — Дочь Елизавета 12 л., Анна 11 л., сын Дмитрий 10 л. и сын Валерий.
4) Социальное положение — Деревянный одноэтажный дом мужа.
Важное удостоверение! С таким удостоверением не пропадешь. Хочешь представляй его на биржу труда, хочешь — печатай в юмористическом журнале. На все годится.
17. Герой труда
Видал Гаврила героев труда, сам герой, а такого, как вот маляр Вася Давыдов, не видал. Вот справочка о работе маляра Васи Давыдова. Выдана она Томской жел. дор., Мариинского уч. Справочка эта непонятно написана, так мы ее для наглядности сюжета по пунктикам разобьем:
1) Дана сия гр. Давыдову в том, что он состоял на службе маляром по поденному расчету с 1 августа 1914 года.
2) с 1 августа 1918 г. уволен за неимением кредита.
3) с 1 февраля 1919 определен десятником.
4) с 1 апреля 1919 г. уволен за неимением кредита.
5) с 1 июня 1919 г. выполнял должность десятника.
6) с 1 августа 1919 г. уволен за неимением кредита.
7) с 1 января 1920 г. определен десятником по поденному расчету.
8) с 1 марта 1921 г. уволен за неимением кредита.
9) с 1 августа 1921 г. принят маляром по поденному расчету.
10) с 1 февраля 1923 г. уволен по собственному желанию.
Человек, можно сказать, еле ноги унес от такой жизни, а они пишут — по собственному желанию. Если за неимением кредита человека ежедневно бить по башке, то он обязательно уйдет по собственному желанию.
18. Тонкое соображение
«Брянский Рабочий» сообщает о том, что завед. бондарной мастерской цементного завода постановил:
Тем, у кого есть баба, не надо выдавать спецодежды. Баба, говорит он, может сшить…
Это верно. Ежели бабу приучить, то она не только шить, она фальшивые деньги научится делать.
Большую экономию можно нагнать, ежели, скажем, женатым рабочим и жалованья не выдавать.
19. Просвещенный человек
«Рабочая Газета» сообщает читателям о том, как и почему прокатчик В. бьет свою жену. Оказывается:
Я бью свою жену по привычке, сознается прокатчик. Она скажет глупость — ее и стукнешь… Я так думаю, что жен больше бьют за их глупость и темноту. Будь она у меня хоть грамотная, я бы ее пальцем не тронул.
Сам прокатчик В. грамотный и просвещенный человек. Ну а как же просвещенному человеку не ударить темной бабы? Нельзя. Надо ударить. Надо же ей, дуре-бабе, показать свое просвещение.
20. Землемер
Газета «Красный Алтай» сообщает о том, как крестьяне села Подстепного производили размежевание земли. Для этой цели они наняли за пустяковую плату какого-то агронома, который немедленно приступил к делу.
Инструменты по обмеру у этого агронома особенные: вместо ленты и рулетки — веревка, а теодолит заменяет простое колесо с телеги.
Чего агроном делает с этим колесом — никому не известно. Может, он катит его перед собой, а может, и сам на нем катится. Вообще, землемер что надо.
Такого землемера не стыдно и с новым годом поздравить. С новым годом, гражданин хороший! Катитесь к нам в Питер на колесе! Не пропадете — на праздниках будут вас в цирке показывать.
Дамские штучки
В каком городе это произошло, я уж, извините-простите, не знаю. Квалификации у нас такой нет, чтоб все насквозь знать и все понимать и за каждым союзом присматривать.
Одно известно, — что случилось это в союзе химиков.
Вот и пущай сами химики разбираются в этом химическом происшествии.
А состояла, между прочим, в этом союзе такая гражданочка средних лет, Савина Александра. И работала она на заводе.
Работала она на заводе, только вдруг ей скучновато стало работать на заводе. Или, может быть, она замуж вышла — неизвестно. Квалификации у нас такой нет, — про все знать и за каждой гражданкой присматривать.
Так вот, стало ей скушновато работать, и просит она ослобонить ее от работы по своему желанию.
Обрадовались на заводе — ослобонили.
— Пожалуйста, — говорят, — сделайте ваше такое разлюбезное одолжение. Между прочим, что ж вы раньше молчали и голоса не подавали; мы бы давно вас ослобонили.
Ну, одним словом, гражданка Савина ушла с завода. Хотя, конечно, из союза не ушла. В союзе она осталась на всякий пожарный случай.
«Мало ли, — думает, — и союз, — думает, — в нашем дамском деле пригодится».
Так оно, знаете, и вышло.
Летом погуляла наша симпатичная гражданочка, загорела на солнышке и вообще расцвела, что пиён, и мужа своего, конечно, осчастливила — стала ему младенца ждать.
К осени она стала младенца ждать, а на пятом месяце, маленько не дождавшись, заявилась на завод, как будто, ну, ничего у ней такого нет и вообще никакого младенца не предвидится.
— Хочу, — говорит, — обратно поработать на пользу химической промышленности.
А сама думает:
«Месяц как-нибудь протяну. А там мне отпуск. И денежки самотеком потекут. Вот вам и вся химия!»
Да, спасибо, управляющий заметил неладное.
— Да вы, — говорит, — гражданка, не младенчика ли ждете? Как-то так стоите неуверенно.
Ну, и кажись, не принял. А, может, и принял. Неизвестно.
У нас квалификации такой нет, чтобы все знать и за всем следить. Нам на каждого химика, знаете, не разорваться.
Может, вы еще спросите, девочка или мальчик у ей родился. А мы почем знаем? Мы у ей ребят не крестили.
Родные люди
Этот разговор я записал дословно. И пусть читатель плюнет мне в глаза, если я хоть что-нибудь преувеличил. Я ничего не преувеличил. Все в аккурат так и было.
Разговор произошел в тюрьме. В приемной комнате. Мать пришла на свидание к сыну.
Встреча была сердечная. Мамаша радостно плакала. Сын тоже посапывал носом.
После первых слез и горячих поцелуев мать и сын уселись на скамейку рядышком.
— Ну так, — сказал сын. — Пришла, значит.
— Пришла, Васенька, — сказала мать.
— Так, — повторил сын.
Он с любопытством посмотрел на серую казенную стену, потом на дверь, на печку и наконец перевел взгляд на свои сандалии.
— Так, — в третий раз сказал сын и вздохнул…
Мать тоже вздохнула и, перебирая пальцами бахромки байкового своего платка, посмотрела по сторонам.
— Ну вот, — сказал сын и шумно высморкался.
Оба после этого сидели молча минуты три.
Наконец сын сказал:
— А свиданье, мамаша, нынче сильно ограничили. Двадцать минут, говорят, дается на свиданье.
— Мало это, Васенька, — укоризненно сказала мать.
— Да уж, конечно, немного, — сказал сын.
— Я так думаю, Васенька, что нам очень даже мало — двадцать минут-то. Не поговорить с родным человеком, ничего такого…
Мать покачала головой и добавила:
— Ну уж я пойду, Васенька.
— Ну иди, мамаша.
Оба оживленно встали, вздохнули и поцеловались. Сын сказал:
— Ну так. Ладно. Заходи, мамаша… Да, чего я еще хотел сказать? Да, плита-то в кухне все еще дымит, мамаша?
— Плита-то? Дымит, Васенька. Обязательно дымит. Давеча всю квартиру дымом заразило.
— Ну так… Иди, мамаша.
Мать и сын полюбовались друг другом и разошлись.
Бабье счастье
Бабам, милые мои, нынче житьишко. Крупно богатеют наши бабы. Как сыр в масле катаются.
Уж на что, скажем, наша знакомая тетя Нюша серая дамочка — и та, дьявол, разбогатела.
Главное, по серости своей она не сразу и разобралась в своем капитале. После только во вкус вошла. А сначала испугалась это ужасно как.
А скрутило, милые мои, ее в январе месяце. В январе месяце ее скрутило, а в феврале месяце бежит наша тетя Нюша к врачу за бесплатным советом — мол, как и отчего ее скрутило и не объелась ли она, часом.
Доктор постучал тетю Нюшу трубочкой и признает у ней беременность на седьмом месяце.
Очень от этих слов тетя Нюша расстроилась, однако спорить и ругаться с врачом не стала и пошла себе.
И приходит она, милые мои, домой, серая, как подушка, присаживается на стульчак и обижается на окружающих.
— Да что ж это, граждане, происходит на земном шаре? Да как же, говорит, я теперича, войдите в положение, наниматься буду? Ну, например, стирка или постирушка, или полы мыть. А мне, может, как раз в это время с ребенком упражняться нужно.
Так вот сидит тетя Нюша, рыдает и не слушает никаких резонов.
Соседи говорят:
— Тут, бабонька, рыдать не приходится. Это, говорит, даже напротив того, довольно счастливая случайность при вашей бедности. Это, говорят, небольшой, но верный капитал по нынешним временам, вроде валюты… На кого, между прочим, думаешь-то?
Тетя Нюша сквозь слезы отвечает:
— Одним словом, граждане, думать мне нечего. Либо дворник Мишка, либо торговец Четыркин, либо Пашка полотер. Одно из двух.
Соседи говорят:
— Бери, милая, конечно, Четыркина. У Четыркина все-таки ларек, и, может, он, Четыркин, рублей триста зарабатывает. Сто рублей тебе, а остальные пущай хоть пропивает с горя.
Стала тут тетя Нюша веселиться и чай внакладку пить, а после и говорит:
— Жалею я, граждане, что раньше не знала. Я бы, говорит, давно жила прилично.
Так и разбогатела тетя Нюша.
Сто целковых в месяц, ровно спец, лопатой огребает.
Худо ли!
Ну вот. Каждый день пишешь, стараешься, нервы свои треплешь, а публика, между прочим, все недовольна.
— Что вы, говорят, гражданин хороший, все анекдотики строчите. Вы бы, говорят, заместо того написали бы чего-нибудь этакое натуральное, из жизни.
Ну что ж! Можно из жизни. Извольте, дорогие граждане. Прикажете, может, для верности, адресок сообщить?
