даже сержанта.
– Господин Рейнешард?
Оп-па!
Так ты у нас, любезнейший, бастард? Именно в этом случае дают фамилию, образованную от титула. Видимо, старого герцога?
Сержант выглядит весьма… неодобрительно, но господину это безразлично.
– Что происходит, Лоури?! Я вас спрашиваю!
– Ничего.
– А это что за девка?!
– Это – ваша помощница, – спокойно сообщает Лоури. Видимо, решил сразу все прояснить и выслушать первый, самый сильный взрыв негодования, именно здесь. У себя в кабинете, не вынося это дело на люди.
– Помощница? – лекарь оскаливается. – Ну пошли, поможешь…
И спускает штаны.
Тоже мне, открытие. И почему все мужчины так уверены, что я свалюсь в истерическом припадке если не от намека, так от лицезрения? Самомнение, однако…
Нельзя сказать, что я не видела этого раньше. Видела. Просто противно – седые волосы, дряблая кожа, синие прожилки вен, выпирающие кости бедер.
Лоури приподнимается из-за стола, но я его опережаю.
– Господин сержант, у вас мышей нет?
– Мышей?!
– Думаю, мышь как раз подойдет. По размеру.
Доходит за несколько секунд. После этого сержант принимается хохотать, а лекарь заливается краской…
– Да ты… это…
– Это – не я. Это – судьба.
Лоури заканчивает хохотать.
– Рейнешард, советую вам завязать штаны и убраться отсюда. Госпожа Ветана – ваша помощница с этого дня. Распоряжение Моринара.
– Я этого так не оставлю!
И слава Светлому. Выйди он отсюда в таком виде… бррррр!
Взгляд у Лоури очень выразительный. Так, что лекарь судорожными движениями завязывает штаны, и вылетает прочь.
– С-скотина. Только и горазд винище жрать, как беда, так не добудишься, но гонору…
Лоури смотрит на дверь злыми глазами.
– А герцог его выгнать не может? Сам?
– Да и прибить бы не жалко, – раскрывает «страшную тайну» сержант, – но Ришарды… вот уж бельмо на глазу! Он же ублюдок старого герцога, считай, нынешнему – брат. И не только полукровный, но и молочный. Обидеть такого, что на гриб-трухлявик наступить, потом вони не оберешься.
Понимающе киваю.
Ришарды.
За время жизни в Алетаре я о них тоже наслушалась.
Род старый, богатый, не единожды роднившийся с королевским, последний раз, правда, достаточно давно, еще при Александре Проклятом. Там то ли дед, то ли его дядя – кто-то с ними связывался, точно не помню. Потом – как отрезало.
Но и без того влияния и власти у них – хоть отбавляй. Много земли, по богатству их владения сравнимы с Моринаровскими, а то и превосходят их кое в чем, обширные связи за границей, не дающие королям Раденора придавить все семейство по-тихому, громадные деньги…
Сложная семейка.
Насколько мне известно, сейчас в свет вышла дочь герцога Ришарда, ей ищут партию. Так что скоро давняя вражда может и закончиться. У Моринара жены нет, чем бы и не пара для «белесого палача»?
– Вы где живете, госпожа Ветана?
– В желтом городе.
Лоури подумал.
– Может, вам в зеленый переехать? Или в белый?
Я покачала головой.
– Дорого. Да и привыкла я там.
– Смотрите. Ребята вас, конечно, и там найдут, но чем ближе – тем лучше…
Я только плечами пожала.
– Я себе этой работы не искала. И не будет ее – не огорчусь. Даже и лучше без нее было. Если б мне ваш герцог не угрожал…
– Госпожа Ветана, герцог никогда не угрожает.
– А…
– Он либо делает, либо не делает. Просто все его боятся, а он этим пользуется.
Я отчетливо вижу, что Лоури восхищается своим начальником и не могу удержаться.
– Оно и неудивительно. После герцога Корвина…
Лоури хмурится.
– Госпожа Ветана, давайте не будем.
– Как прикажете, – покладисто соглашаюсь я.
А жаль. Интересно же, что там случилось.
– Давайте я вам покажу лазарет при казармах, и отправитесь домой.
Что мне остается делать? Только вежливо согласиться.
* * *
Лазарет запущен до крайности.
Окна грязные, пол заплеван, на столе можно огород выращивать, в углу по штукатурке вьется плесень… я с укором смотрю на Лоури.
– Сержант, я понимаю, что лазарет здесь скорее формальный, но разве нельзя все отмыть?
– И кто будет этим заниматься? Рейнешард?
– Ему платят столько, что можно бы и заняться.
– госпожа Ветана, вам тоже платят.
Я понимаю намек и киваю.
– Ладно. Когда мое первое дежурство?
– Думаю, завтра.
– Хорошо. Я приду с рассветом.
– Будем ждать, госпожа Ветана.
* * *
Домой я иду медленно, размышляя, куда я попала, и чем мне это грозит.
С одной стороны – это неплохо.
Это статус, это заработок, это гарантия моей неприкосновенности. Теперь меня и обижать побоятся, и в противозаконные делишки втягивать. Мало ли…
С другой…
Аристократия – не самый лучший для меня круг общения. Мне бы держаться оттуда подальше, да не получается. Хотя и так уже…
Барон, граф, маркиз… клиентура все выше и выше, рано или поздно меня могут попросту убрать. Как слишком много знающую.
Я даже останавливаюсь на минуту.
А ведь мне надо поблагодарить Моринара. Раденор – место своеобразное, если мой дар раскроют, хотя бы Храму я не достанусь. Буду служить Короне.
Это не так хорошо, как на вольных хлебах, но и не слишком плохо.
Все равно – страшно.
* * *
Шими, наоборот, радуется, узнав, куда я попала. Малек подпрыгивает так, что дубовый стол трясется и восторженно верещит.
Киваю.
Можно, конечно. Что-то вещует мне, что завтра будет тяжелый день. Надо к нему подготовиться. Случись что, Шими хотя бы сержанта позовет.
– Завтра, как проснешься, приходи в казармы. Найдешь там лазарет?
– Найду. А вы…
– А я там с рассвета.
Судя по восторженному лицу малька, он там тоже будет с рассвета. Как бы с вечера караулить не начал.
– Тебе нравятся гвардейцы?
– Да! Они такие… такие…
– Меня не возьмут, – Шими твердо стоит на ногах. – Лучше уж я там лечить буду…
– Ну, в лекари я тебя точно возьму, – утешаю я. – а гвардия… Знаешь, не такие уж они и блестящие. Я прийти не успела, а меня уже оскорбить попытались.
Шими выпячивает грудь.
– Да я их… я их…
– А ты, если что, сбегаешь и позовешь сержанта Лоури. Правильно?
– Да, госпожа Ветана.
Это звучит протяжно и тоскливо. Мой храбрый защитник на глазах грустнеет. Я ерошу ему непослушные вихры.
– Шими, я не сомневаюсь в твоих возможностях. Ты ведь и сейчас с оружием?
Шими кивает. Другого ответа я и не ожидала. Уличные мальчишки, знаете ли. У каждого из них оружие с малолетства. Камень, веревка, заточенный осколок или даже нож – кто чем лучше умеет. Продолжаю убеждать мальчишку дальше.
– Если ты ранишь или покалечишь гвардейца, не сомневаюсь, что ты будешь в своем праве. Но зачем связываться с вельможами? Ты учти, пострадает твоя семья…
А вот это мальчишка понимает.
– Как скажете, госпожа Ветана. Я обещаю… я помогу.
Очень хочется поцеловать мальчика в макушку. Мой храбрый защитник. Но вместо этого я киваю и строго смотрю на него.
– Ты выучил, какие кости есть в руке?
– Да.
– Тогда рассказывай.
* * *
До темноты я кручусь по дому, а ближе к вечеру мне стучатся в дверь.
– Госпожа Ветана, можно вас?
Куда ж я денусь?
Оборачиваюсь, и встречаю взгляд господина Литорна, симпатичного парня лет двадцати пяти. Да, именно парня, не мужчины. Светлый наградил беднягу властной и нетерпимой матерью, которая скандально известна всему Желтому городу. Не то, чтобы она гуляла, или блудила, или…
Но грабителя, который посмел забраться в ее дом, милая дама забила чуть ли не до смерти, говорят, он к стражникам кинулся, как к родным. Девушку, которую ее сын привел на смотрины, женщина гнала по улице кочергой, вопя нечто вроде: «ах ты ж, шлюха!!!». Может, девушка этого и заслуживала, поскольку по данным госпожи Лимиры давно не была девушкой, но…
– Что случилось, господин Литорн?
– Маме плохо.
Ага, плохо ей! Это состояние у нее приключается примерно раз в пять дней, и всегда по одному и тому же сценарию. Сначала начинает ломить виски, потом болит голова, потом мигрень перекидывается на сердце (нет, я не знаю, какими путями это происходит), потом на почки и к приходу лекаря у несчастной не остается ни одного здорового места на теле. Симптомы ее болезней обильны и разнообразны, и говорит о них дама с громадным удовольствием. Прошлый раз она мне так красноречиво описала тяжесть, колики и спазмы в печени, что я и у себя печенку нашла. Всегда считала, что у мага жизни болезней не бывает, а тут – почувствовала.
Лекарю же предписывается стоять рядом и слушать. Разрешается производить звуки содержания: «правда?», «неужели?», «какой кошмар!» и «вы так страдаете!».
Сомневаться в болезнях?
Уточнять что к чему?
Сказать хоть слово о злостной симуляции?
Последние лет пять этого никто не рискует делать. В силу «слабых легких» камин у госпожи Литорн никогда не гаснет. И карающая кочерга наготове.
Отказываться язык не поворачивался. Господин Литорн и так редко заходит. Понимает, что его матушку в больших количествах выдержать сложно и чередует лекарей. Так что я сняла передник, повесила его рядом с корытом, в котором стирала, и осторожно потянулась. Крупные вещи я отдаю прачкам, но мелочь проще и быстрее постирать самостоятельно. Только вот спина побаливает…
– Сейчас я сумку возьму…
В награду я получаю благодарный взгляд.
Иду я, иду… куда тут денешься.
* * *
Госпожа Литорн лежит в кровати с самым страдальческим выражением на лице.
– Здравствуйте, госпожа, – я вежливо раскланиваюсь, присаживаюсь рядом, нащупываю у нее пульс. – Что у вас болит?
И поспешно проглатываю слово «сегодня».
Госпожа Литорн пускается в страшные описания. Болит у нее и здесь, и там, и даже немножко тут. Ноет, колет, тянет, режет и чешется – и все это одновременно.
Принимаюсь осторожно прощупывать живот, под недовольные стоны, и тут…
Надавить, отпустить, еще раз надавить.
– Больно?
– Я же говорю…
– Встаньте. Попробуйте подвигаться.
Госпожа Литорн послушно встает. Пробует сделать шаг, другой, потом оборачивается ко мне с возмущенным выражением лица, и вдруг…
– Ох!
Вот теперь ее скручивает реальный приступ боли, а не воображаемый. Женщина мигом теряет всю важность.
– Это… это?..!
– Это, госпожа Литорн, камни в почках. Потому и болит.
Женщина смотрит на меня удивленными глазами. Конечно, к тому, что у нее действительно болит, она не привыкла. Это тебе не капризничать и скандалы сыну закатывать, это серьезнее.
– Ложитесь на живот.
– Зачем?
– Прощупывать буду.
Я не лгу.
Прощупывать, простукивать, прослушивать – обязательно буду. А еще – воспользуюсь своим даром, чтобы определить, где камни и сколько. Но так – никто ничего не увидит.
Госпожа Литорн замирает под моими руками, и я осторожно определяю, что, где и сколько. Золотистые искры стекают по моим рукам. В этот раз я не пытаюсь лечить своим даром, ни к чему. Просто узнать, что именно происходит с больной. А что с ней? В левой почке – три камня, в правой всего один, но