вопросы из жизни, не имеет ответа на главный вопрос, свойствен-
ный разумному человеку: зачем он живет и что его ожидает?
3) Обыкновенно думают, что прогресс в увеличении знаний, в
усовершенствовании жизни, — но это не так. Прогресс только в
93
большем и большем уяснении ответов на основные вопросы жиз-
ни. Истина всегда доступна человеку. Это не может быть иначе, потому что душа человека есть божеская искра, сама истина. Дело
только в том, чтобы снять с этой искры Божьей (истины) все то, что затемняет ее. Прогресс не в увеличении истины, а в освобож-
дении ее от ее покровов. Истина приобретается как золото, не
тем, что оно приращается, а тем, что отмывается от него все то, что не золото.
4) Смерть была бы страшным нравственным мучением, если
бы она могла наступать тогда, когда человек обладает всеми сво-
ими силами. Старость и болезнь делают легким спуск к смерти.
Но даже и при насильственной смерти, от раны, задушения и
т. п., смерть не наступает мгновенно, а физические страдания под-
готовляют ее. При насильственной смерти приготовление это
только совершается быстрее.
5) Человек представляется составленным из двух существ: од-
ного телесного, которое постоянно ослабляется и идет к смерти
(JIao-Тзи прекрасно говорит, что то, что слабо и гибко, как ребе-
нок, то могущественно и полно жизни; то же, что сильно и твер-
до, то близится к смерти), так что телесная жизнь человеческая
идет, уничтожаясь от самого рождения и до смерти; но есть дру-
гая жизнь человеческая, жизнь духовная, которая идет, возрастая
от рождения сознания и до смерти. Если человек не знает этой
второй жизни, он глубоко несчастлив, он только приговоренный
к казни. Но стоит человеку сознать себя в своем духовном суще-
стве, и он видит обратное, не постоянное уничтожение, а посто-
янное возрастание того, что он считает собою.
6) Военных людей научают умирать при исполнении своих
обязанностей, и многие исполняют это — умирают с оружием в
руках. Почему же нельзя человеку-христианину, понимающему
жизнь в служении Богу, совершенствовании, нельзя умирать так-
же с оружием в руках, т. е. исполняя назначенное дело? Это тем
более можно, что чем старше становится человек или вообще
чем ближе к смерти, тем значительнее и влиятельнее его дея-
тельность. На этом и основаны всегдашние правила уважения
старых.
7) У меня записано: тело — орган общения с миром. А между
тем я же говорю, что тело, как мое, так и других существ, есть
только предел моего разъединения с миром. Но предел ведь все-
гда принадлежит частью к той, частью к другой стороне того, что
он разделяет. Тело же мое и есть та внутренняя сторона моего
94
предела. Оно все составлено так, чтобы быть органом общения с
внешним миром. (Не хорошо, не ясно).
8) Я знаю только одно безгрешное и величайшее благо мира: это любовь людей, когда тебя любят. Но получить этого блага
нельзя, ища его, ища любви людей. Единственное средство полу-
чения его есть исполнение закона жизни, воли Бога, совершен-
ствования. Это величайшее благо есть то остальное, которое при-
ложится вам, если вы истинно ищете Царствия Божия.
9) Читал университетские очерки Гегидзе. Бедный, искрен-
ний юноша видит нелепость университетской науки и всей куль-
туры и ужас того разврата, которому он подпадает. В одном мес-
те, говоря о том, что делать, какую поставить себе цель в жизни, он, вперед решая, что такою целью, конечно, не может быть са-
мосовершенствование, перебирает все другие цели, и все они
не удовлетворяют его. Да простит Бог тех, которые внушили и
внушают нашим молодым поколениям, что нужна и похвальна
внешняя деятельность, а что самосовершенствование, то един-
ственное назначение человека, которое удовлетворяет всем
требованиям и его души, и всех внешних условий, именно это
самосовершенствование не только не нужно, но смешно и даже
вредно.
Бедный юноша мечется, отыскивая достойную цель жизни, и
естественно бедное, заблудшее существо останавливается на жен-
ской любви, наивно воображая, что в этой любви главное, выс-
шее назначение человека. Не имея перед собою никакой духов-
ной цели, ему естественно представляется, что то, вложенное в
животную природу человека стремление к продолжению рода, выражающееся более или менее поэтическою любовью, и есть
высшее назначение человека. Хотелось бы напечатать несколько
слов по этому поводу.
Нынче 24 нояб. 1903. Я. П.
Сейчас думал, кажется мне, что очень важное, а именно: 1) Мы знаем в себе две жизни: жизнь духовную, познавае-
мую нами внутренним сознанием, и жизнь телесную, познавае-
мую нами внешним наблюдением.
Обыкновенно люди (к которым я принадлежу), признающие
основой жизни жизнь духовную, отрицают реальность, нужность, важность изучения жизни телесной, очевидно, не могущего при-
вести ни к каким окончательным результатам. Точно так же и
люди, признающие только жизнь телесную, отрицают совершен-
95
но жизнь духовную и всякие основанные на ней выводы, отрица-
ют, как они говорят, метафизику. Мне же теперь совершенно ясно, что оба неправы, и оба знания: матерьялистическое и метафизи-
ческое имеют свое великое значение, только бы не желать делать
несоответствующие выводы из того или другого знания. Из мате-
рьялистического знания, основанного на наблюдении внешних
явлений, можно выводить научные данные, т. е. обобщения явле-
ний, но нельзя выводить никаких руководств для жизни людей, как это часто пытались делать матерьялисты, — дарвинисты, на-
пример. Из метафизических знаний, основанных на внутреннем
сознании, можно и должно выводить законы жизни человечес-
кой, — как? зачем? жить: то самое, что делают все религиозные
учения, но нельзя выводить, как это пытались многие, законы
явлений и обобщения их.
Каждый из этих двух родов знания имеет свое назначение и
свое поле деятельности.
2) Часто случается, что среди серьезного разговора, о воп-
росах духовной жизни, шутка кого-нибудь из беседующих о про-
явлении духовной жизни сразу нарушает всю важность предме-
та и переносит в другую область. Говорят, например, о душев-
ных свойствах высоконравственного человека, и вдруг
кто-нибудь вспомнит, как он пукнул в обществе, и все невольно
смеются, и весь интерес, хотя и на время, но исчезает. Шутка, циническая часто, из области духовной сразу уносит в область
телесную. (Не вышло.)
3) Две жизни, которыми живет человек, можно графически
изобразить так:
к * i
Пунктирные линии обозначают телесную жизнь: рождения, роста, остарения и смерти, уничтожения телесной жизни; чер-
ные же линии, идущие в обе стороны, обозначают вечную, ис-
тинную, неумирающую духовную общую жизнь.
Проживая свою телесную жизнь, человек раньше или позже
соприкасается с вечной жизнью, и переносит в нее свое я. Тогда
жизнь телесная уже совершается без его признания ее своим я.
96
Телесная жизнь представляется ему нереальной не только в бу-
дущем, но и в прошедшем. Как скоро человек достиг до настоя-
щей жизни, он бросает уже ненужную ему жизнь телесную. Она
была ступенью для подъема до истинной жизни и не нужна бо-
лее: она лестница. Она временна, в ней есть прошедшее и буду-
щее, так как имеет цель доступную человеку; жизнь же истин-
ная, духовная, общая, изображаемая черными, тянущимися в обе
стороны бесконечными линиями, не имеет цели доступной чело-
веку и потому для нее нет времени.
Слияние телесной жизни с вечной, достижение посредством
телесной жизни жизни вечной, иногда совершается незаметно, иногда порывами, иногда рано, иногда поздно. У меня было по-
рывом. Блаженное время. Думаю, что слияние это совершается
для каждого человека. (Вот и все. Как умел, сказал, но знаю, что
это так.)
Кажется, SO н. 1903. Я. П.
1) Как-то на днях ночью, в постели, стал думать о жизни, о
Боге, и смысл жизни и Бог перестали быть ясны, и нашел ужас
сомнения. Стало жутко. Сердце сжалось. Но продолжалось не-
долго. Главный ужас был в сомнении, в том, что нельзя молить-
ся, что никто не услышит, что ничто не обязательно. Не страх
смерти, а страх бессмысленности. Продолжалось недолго. Пер-
вая звездочка просвета зажглась в том, что всегда в основе всего: от Кого, от Чего изшел, к тому иду и приду. Потом просветлело
сознание того, чего хочет от меня сила, пославшая меня, и стало
легко, сомнение исчезло. Это было скорее физическое затемне-
ние, в котором важно знать, что это физическое, некий сон, сон
высших духовных сил. И в эти минуты не спрашивать, а ждать.
(Дурно описал весь процесс сомнения и избавления от него, а
чувствовал очень сильно.)
2) Я прежде думал, что сущность жизни человека состоит в
все большем и большем расширении пределов. Но это неверно, не может быть. В чем сущность жизни, не дано нам знать. Одно, что мы знаем, это то, что все совершенствование человека состо-
ит в наибольшем слиянии с непостижимой для него вечной жиз-
нью; в все большем и большем слиянии своей линии жизни с
теми двумя параллельными бесконечными линиями, которые вле-
кут его к себе.
97
7 Зак 3160
Идеальная жизнь такая.
(Бестолково, но мне нужно).
3) Третьего дня видел во сне, что я сочиняю комический по
форме рассказ крестьянина, набравшегося непонятных слов, но
рассказ трогательный. И было очень хорошо. Вообще всю ночь
была особенно оживленная деятельность мозга: представил себе
еще три народные типа: один — силач, богатырь, медлитель, но
подверженный припадкам бешенства, где делается зверем. Дру-
гой — болтун, хвастун, поэт, нежный и самоотверженный мину-
тами. Третий — эгоист, но изящный, привлекательный, дарови-
тый и бабник.
19 дек. 1903. Я П.
Записано в книжечке кое-что:
1) Читал Macdonald’a о развитии религиозного чувства в жи-
вотных, в губке даже. Написал об этом Черткову. Ошибка в том, что он ту иллюзию чего-то реального, которую мы испытываем, глядя в пространство и время, скрывающиеся в бесконечности, признает за нечто реальное, как простые люди признают небо, свод небес за нечто реальное. В действительности же сознающий
свою духовную сущность человек видит себя всегда в середине
времени и пространства и видит себя движущимся и движущимся
все вокруг него. Движение же, которое он видит, так же как и мно-
гообразность предметов в пространстве, есть только необходимое
условие его отделенное™. Все движется, и представляется разно-
образный мир в пространстве только потому, что человек сознает
себя отделенным от всего остального существом. Не будь он отде-
лен, не было бы движения и не было бы всего многообразия суще-
ствующего.
Отделенному человеку кажется, что он движется, и что дви-
жется весь мир, а в действительности то, что сознает в себе чело-
век, не движется, а всегда сознает себя в середине времени и про-
странства, среди бессознательного, мало сознательного и вполне
сознательного и всегда стремится слиться с сознанием других
отделенных существ. Это достигается отрешением от страстей, 98
от себя — любовью, перенесением любви к себе в любовь к дру-
гим. Зачем это? не знаем и никогда не узнаем. Это Бог дышит
нашими жизнями. (И чепуха и не чепуха.)
2) Могу перенестись в самого ужасного злодея и понять его, но не в глупого человека. А это очень нужно.
3) Мы говорим, что только человек свободен, животные же
подлежат закону необходимости. Это неправда. Нам это кажется
потому, что мы видим только последние, общие результаты жиз-
ни животных, но не видим той борьбы, которую, может быть, переживают все, а не замечаем тех исключений, которые отсту-
пают от закона. Если бы были существа, относящиеся к человеку
так же, как люди относятся к животным, то
