Исполняя же этот закон, т. е. стремясь к благу всех, он несом-
ненно приобретает свое благо. И только таким стремлением он
приобретает свое истинное благо. —
Стремиться же к благу всего мира можно только тем, чтобы
жить высшим, духовным сознанием.
(Все это казалось очень важным, когда записывал, а теперь
кажется неполно.) —
2) Единственное несомненное мое благо это — воспомина-
ние доброй жизни — жизни божественного сознания.
3) Человек, живущий одной животной жизнью, не может не
верить в полное уничтожение всего со смертью, не может не ду-
мать, не верить так, пока живет животною жизнью; и потому не
может не бояться смерти. Думаю, что приближение к смерти, стра-
дания, ослабляя человека, невольно заставляют его перенести свое
сознание из животного Я в духовное — и тогда человек переста-
ет бояться смерти. От этого и умирают все, даже самые наименее
духовные люди спокойно.
4) (Записано так:) Движение во времени — это видение (созерца-
ние) духовным существом самого себя (открывающегося видением), всем духовным существом, которого я только часть. (Прибавлено: хо-
рошо, а между тем едва ли кто-нибудь, кроме меня, поймет это.) —
Смысл этого такой: Я открываюсь сам себе во времени. Но, открываясь сам себе во времени, я вместе с тем ношу в себе все
то, что уже открылось тому кругу людей в прошедшем, который
я могу обнять. Так что я, кроме того, что открываюсь сам себе, есмь вместе с тем и звено того открытия мира самому себе (миру).
207
5) Человек не познает, не может познать смысла не только
общей, но и своей жизни. Но ему необходимо метафизическое
объяснение смысла жизни и своей, и всего мира. Я искал везде —
и в чужих душах и умах, и в своей этого объяснения, и не на-
шел никакого более простого, удобного и наиболее, относи-
тельно, верного, как то, что есть Бог и мы должны исполнять
Его волю.
Не быть антропоморфистами мы не можем.
6) «Служить Богу». Конечно, это бессмысленно для людей, никогда не думавших о смысле своей жизни и признающих его в
своем счастьи. Это — легкомыслие, и легкомыслие проститель-
ное; но когда это легкомыслие обдуманное, обделанное, как нич-
шеанство, это уже глупость, sottise.
7) Счастье — это удовлетворение желаний животного суще-
ства; благо — это удовлетворение стремлений всей жизни — ду-
ховного существа.
8) Телесная сила может сделать все, но только не добрый по-
ступок.
3 ноября 1905. Я. П.
Записано немного:
1) Ехал верхом и думал о своей жизни: о праздности и слабо-
сти большей ее части. Только по утрам исполняю свое назначе-
ние — пишу. Только это от меня нужно. Я орудие чье-то.
2) Во всей теперешней революции нет идеала. И потому не
3) Видел во сне, что творю нечто ужасное по безнравственно-
му безобразию. Делаю это, и совершенно спокоен. Различие сна
и действительности (субъективно) для себя в том, что не видишь
различия между нравственным и безнравственным: не можешь
вызвать в себе сознания высшего я.
4) Истинная жизнь есть сознание себя, она же есть нравствен-
ная жизнь. Я сознаю себя. Кто же этот я, который сознает себя?
Это — божественное, вечное, всемирное начало, которому я могу
быть причастным. Свобода воли только в том, что мы можем пе-
реходить из низшего сознания в высшее.
22 нояб. 1905. Я. П.
Записать надо тоже, кажется, важное, но нынче не знаю, как
выйдет.
208
1) Есть сознание временное, животное, и сознание духовное, вечное или, скорее, невременное. Сознание животное должно
быть орудием сознания духовного.
2) Жизнь — в настоящем. Не жизнь, а обязанности, свобода.
Все прошедшее есть произведение настоящего. Возможность
представлять себе будущее дана нам только для того, чтобы, ру-
ководясь соображениями о нем, вернее решать поступки настоя-
щего, а никак не для того, чтобы ждать, готовить его, жить для
него, для завтрашнего дня, которого может и не быть.
3) Собака, лошадь проходит над страшнейшей пропастью без
колебаний; человек не может. Как же он, обладая тем воображе-
нием, которое мешает ему пройти над пропастью, проходит спо-
койно над пропастью смерти, которая всегда под ним? Он дела-
ется животным. Отдается воображению, где оно мешает, и не
пользуется им, где оно нужно.
4) Жизнь есть все большее и большее раскрытие себя, сво-
его значения и значения мира, насколько оно открывается от
рождения и до смерти. Но если бы это раскрытие не конча-
лось, а продолжалось сотни, тысячи, миллионы лет, что бы
видел и понимал человек? Он видел бы, что он умер, а роди-
лись его или чужие дети и жили бы новой для него жизнью, и от них родились бы еще и еще дети, внуки, правнуки, по-
томки, и изменялся бы уже не один человек, а целые обще-
ства, и рожались бы новые соединения и т. д. без конца и об-
щего смысла для него. Так что очевидно, что бессмысленность
жизни мира происходит не от краткости жизни, а от недостат-
ка разумения. Для человека всегда весь реальный мир не име-
ет смысла. (Неясно.)
5) Сначала жизнь телесная и радости и дети телесные, потом
жизнь духовная и радости и дети духовные.
И детей и радостей духовных может быть гораздо больше, чем телесных.
6) Мне приходит мысль, что переход от жизни животной к
жизни духовной, от радостей, интересов животных к радостям и
интересам духовным, есть начало, зародыш нового отделенного
духовного существа, еще не познавшего своих пределов, еще не
пришедшего к сознанию. Когда же существо это придет к созна-
нию, ему представятся его пределы веществом так же, как и те-
перь в нашей жизни, и также он поймет жизнь подобных ему
существ, как и мы понимали в нашей жизни. —
209
14 Зак 3160
9 дек. 1905. Я. П.
1) Как это люди не видят, что жизнь есть зарождение нового
сознания, а смерть — прекращение прежнего и начало нового.
2) Когда наступит новый, разумный, более разумный склад об-
щественной жизни, люди будут удивляться тому, что принуждение
работать считалось злом, а праздность — благом. Тогда, если бы
тогда было наказание, лишение работы было бы наказанием.
3) Сознавать себя можно определенной формы куском льда и
водой. В первом случае солнце — зло, во втором — величайшее
4) При животном сознании главное дело: что я сделаю; при
духовном — как я себя поведу, как буду жить.
5) Переход от государственного насилия к свободной, разум-
ной жизни не может сделаться вдруг. Как тысячелетия слагалась
государственная жизнь, так, может быть, тысячелетия она будет
разделываться.
6) Сегодня 16 дек.
Продолжаю записывать.
Главное различие людей не в том, как они думают: богаты ли
мыслями, и широкий ли круг обхватывает их мысль, и много ли
они знают, т. е. помнят, а в том, что они думают, что привлекает к
себе их мысль, и что они знают, т. е. запоминают.
1) Часто прямо чувствую (может быть, это и заблуждение,
прелесть), что через меня хочет пройти, требует выражения мне
ясная истина, и я все не могу облечь ее в наиболее доступную
форму. Истина эта простая, до глупости простая: что людям луч-
ше жить не каждому для себя, а для всех, как хочет того Бог. И
что это лучше и для тела и для души. Может быть, и удастся ска-
зать это. Разумеется, не для того, чтобы меня хвалили или чтобы
радоваться на то, что я сделал, а для того только, чтобы сделать, что должно. — Только бы быть поджожками костра. Пускай сго-
реть прежде, чем займется костер.
2) Смотрел, одеваясь, на портрет Гарисона и подумал о том, как он был велик, когда издавал свой «Nonresistant», и как потом —
не то что опустился, а стал незначащим, когда ездил в Англию и
говорил речи и занимался женским вопросом. Подумал об этом, прикинул на себя, и так мне ясно стало, что все мы орудия Бо-
жии, что Он проявляется через всех нас и не исключительно и
больше через кого-нибудь одного, а через всех: в одном в одно
210
время и для одних людей, в другом в другое время и для других
людей. Все мы равны, все — органы Бога; в одном он больше
открыт в одно время, в другом — в другое. Так и надо смотреть
на людей, на всех людей.
18 декабря 1905. Я. П.
Записать надо то, что видел во сне.
Кто-то говорит мне: вы хороший человек? Я говорю: сказать, что я хороший человек, будет несмирение, т. е. что я не — хороший
человек; сказать, что я дурной, будет рисовка. Правда в том, что я
бываю и хороший и дурной человек. Вся жизнь в том проходит, что, как гармония, стягивается и растягивается и опять стягивается —
от дурного до хорошего и опять к дурному. Быть хорошим значит
только то, чтобы желать чаще быть хорошим. И я желаю этого.
23 дек. 1905. Я. П.
1 ) 0 сознании. Сознание, т. е. взгляд на себя. (Есть кто-то, кто
может видеть меня.) Подняться на ту высоту, с которой видишь
себя, как постороннего, — очень полезно, нужно. Это высший
акт человеческой души. Удивительное дело, сознание сразу оста-
навливает всякую деятельность, но только на время. Надо посред-
ством сознания остановиться, а потом уже продолжать деятель-
ность пропущенною сквозь сознание. Есть люди, почти лишен-
ные этого свойства. Надо признавать это и не требовать и не
ожидать от них недоступного им.
2) Один из главных мотивов революции это — чувство, кото-
рое заставляет детей ломать свои игрушки, страсть к разрушению.
3) Теперь, во время революции, ясно обозначились три сорта
людей с своими качествами и недостатками. 1) Консерваторы, люди, желающие спокойствия и продолжения приятной им жизни и не
желающие никаких перемен. Недостаток этих людей — эгоизм, качество — скромность, смирение. Вторые — революционеры —
хотят изменения и берут на себя дерзость решать, какое нужно из-
менение, и не боящиеся насилия для приведения своих изменений
в исполнение, а также и своих лишений и страданий. Недостаток
этих людей — дерзость и жестокость, качество — энергия и готов-
ность пострадать для достижения цели, которая представляется им
благою. Третьи — либералы — не имеют ни смирения консервато-
ров, ни готовности жертвы революционеров, а имеют эгоизм, же-
лание спокойствия первых и самоуверенность вторых.
211
27 декабря 1905. Я. П.
1) Читал «Мысли мудрых людей» 27 декабря. Сказано: все
страдания от незнания. Спасение от страданий — знание. Истин-
ное знание достигается совершенствованием. И потому спасение
от страданий одно: совершенствование. Совершенствование же
достигается работой в тиши над собой, а никак не внешними из-
менениями форм жизни. Хочется прибавить к этому то, что рабо-
та над внешними изменениями форм жизни, как это совершается
теперь у нас, не только нарушает ту тишину, которая необходима
для внутренней работы, но всегда понижает уровень нравствен-
ности. Очень понижает его.
2) Дунаев ужасается на зверство людей. Я не ужасаюсь. Это
кажется удивительно, но происходит это от того, что тот ужас, который он испытывает теперь при проявившемся зверстве (при-
чина которого в отсутствии религии), я испытал 25 лет тому
назад, когда увидал себя вооруженным рассудком животным, лишенным всякого понимания смысла своей жизни (религии), и увидал кругом всех людей такими. Я тогда ужаснулся и удив-
лялся только тому, что люди не
