это не фраза, что я ужаснулся тогда. Я действительно ужаснул-
ся тогда едва ли не более, чем люди ужасаются теперь. То же, что делается теперь, есть то самое, перед чем я ужаснулся и
чего ждал. — Я — как человек, стоящий на тендере поезда, ле-
тящего под уклон, который ужаснулся, увидав, что нельзя оста-
новить поезда. Пассажиры же ужаснулись только тогда, когда
крушение совершилось.
3) Весь закон Божий в одном: в признании себя «рабом бо-
жиим», в сосредоточении всех своих желаний в одном: в испол-
нении дела, к которому приставлен. Дело это одно: ты сам, твоя
душа, доведение себя до высшего доступного тебе совершенства.
4) Ничто так очевидно не подтверждает этого, — того, что дело
жизни есть именно это исполнение воли Божией, — как то, что
чего бы ты ни желал вне своего совершенствования и как бы пол-
но ни удовлетворилось твое желание, как скоро оно удовлетворе-
но, так тотчас же уничтожается прелесть желания. Не теряет свое-
го радостного значения одно: сознание своего приближения к Богу.
Сколько вещей желал, начиная от того, чтобы у тебя выросли
усы, и до того, чтобы учредилась республика в России, и как толь-
ко выросли усы и учредилась республика, так удивляешься, как
мог желать такой не могущей радовать вещи.
2 1 2
Только искание Царства Божия и правды его внутри себя дает
истинную, не перестающую, а растущую радость. Всякий шаг
вперед на этом пути несет с собой свою награду, и награда эта
получается сейчас же. И ничто не может отнять эту награду.
5) Я сказал, что весь закон Божий в том, чтобы понимать себя
рабом Божиим, но можно с другой стороны сказать, что закон
Божий в том, чтобы жить только в настоящем, т. е. все усилия
своей воли напрягать на настоящее. Прошедшее и будущее нуж-
ны только как уяснители того, что нужно в настоящем.
(Чувствую себя очень умственно вялым, и от того то, что было
ясно в мыслях, не выходит в писании.)
Надо было сказать так: желать нужно только того, что совер-
шается в настоящем. Желать в прошедшем, это — сожаление, раскаяние; желать в будущем, это — мечты, планы. Желать же в
настоящем можно только одного: наилучшим образом исполнить
должное, т. е. рабу — волю хозяина, человеку — волю Бога.
6) Еще ясная пришла характеристика Александра I, если уда-
стся довести хоть до половины. То, что он искренно, всей душой
хочет быть добрым, нравственным, и всей душой хочет царство-
вать во что бы то ни стало. Показать свойственную всем людям
двойственность иногда прямо двух противоположных направле-
ний желаний.
Сейчас ночь 31 дек. 1905, начало 1906.
Записать только две:
1) Читая Строгонова о Ромме, был поражен его геройством в
соединении с его слабой, жалкой фигуркой. Напомнило Нико-
линьку. Я думаю, что это чаще всего бывает так. Силачи, чув-
ственные, как Орловы, бывают трусы, а эти — напротив.
Другое 2) Моя двойственность. То я поутру и ночью истинно
мудрый и хороший человек, то я — слабое, жалкое существо, не
знающее, что с собой делать. Разница в том, что первое — насто-
ящее, а во втором состоянии я знаю, что я в тумане заблуждений.
3) Еще ясно пришла мысль о том, что жизнь есть прохождение
духовной сущности через отделенную расширяющую форму.
190 6
4 янв. 1906. Я. П.
1) О награде за добро. В мирской жизни мы ждем награды из-
вне за то, что сделали хорошо. Такой награды нет и не может быть.
Что ни случится, какие желания ни исполнятся, они сейчас же те-
ряют свою прелесть, свое значение; награда же — настоящая, не-
сомненная, неуменьшающаяся и растущая. И такая награда есть
одна: это добрый поступок, если он сделан только для Бога, как
например, если в душе своей победишь недоброе чувство — про-
стишь. Делаешь для Бога — и награда от Бога, от того Бога, кото-
рый в нас. И награда эта — не награда, а это —удовлетворение.
Это тоже, чтобы утолить жажду. Это не награда, а больше, тверже.
Но для того, чтобы знать эту награду, надо установить с Бо-
гом, с одним Богом отношение. Это я начинаю испытывать и ста-
раюсь утвердиться, приучиться.
2) Да, жизнь есть рост, или раскрытие духовной сущности.
Это раскрытие идет до самой смерти. В смерти оно совершается
вполне для того отдельного существа, которое я сознаю собой.
3) Я всю жизнь жил для внешних целей, для себя и для людей, в особенности для людей; трудно отвыкать от этого и приучить
себя жить одному с Богом и для Бога. А в этом высшее благо.
6 янв. 1906. Я. П.
1) В «Мыслях мудрых людей» нынче, 6-ш, Рёскина о том, что
грех людей есть грех Иуды, то, что люди не верят в своего Христа и
продают его. В первый раз понял: Да, главная ошибка — источник
всяких страданий и бедствий, то, что мы не верим в свою божествен-
ность и продаем ее за чечевичную похлебку телесных радостей.
214
2) Еврейская вера — самая нерелигиозная. Вера, у которой
знаменатель оо, бесконечность. Гордая вера в то, что они одни
3) Шкарван прекрасно пишет, что наша теперешняя револю-
ция — это тот огонь, в котором сожжет сама себя вся та нечисть, которая мутит и развращает Россию.
4) Часто, как нынче, грустно, грустно, одиноко. Облегчение в
таком положении никак не рассеяние, а все больше и больше сбли-
жение с Богом. Господи, Господи, помоги мне.
16 Янв. 1906. Я. П.
Кое-что подлежащее записанию забыл. Помню следующее: 1) Читал profession de foi1 очень глупого, но последователь-
ного матерьялиста, enfant terrible2 матерьялизма. Он свою жизнь
выводит из процессов мировых — космических, и выходит, что
он должен жить по законам, выведенным наукой, т. е. людьми, но он не говорит этого: ему кажется, что законы, которые они
признают научными, это законы абсолютно истинные. И мне, читая это, особенно ясно стала нелепость понимания жизни как
явления матерьяльного. Тогда нелепость эта особенно ясно вы-
разилась словом, теперь не помню, как.
2) Молитву принимают, как что-то торжественное, возвышен-
ное, исключительное. А между тем настоящая молитва, и самая
действительная, это нечто самое простое, низменное, смирен-
ное и обыденное, обычное. Истинная, настоящая молитва ведь
есть не что иное, как признание своего ничтожества, своей пло-
хоты, своего положения раба, слуги Бога.
3) Любовь людей — самая большая радость в жизни. Но стран-
ное дело: ищи любви людской — и не получишь ее. Не думай о
любви людской, не ищи ее, думай только о том, чтобы угодить
Богу, — и получишь любви людской больше, чем ожидаешь.
22 января. Я. П.
1) Жизнь одного человека есть приближение к смерти. Жизнь
всего человечества, всего мира есть то же самое. Мир farada se3.
Не знаю, имеет ли он или не имеет сознания, но про себя я знаю, что я сознаю себя, и сознаю себя умирающим. Что же такое это
‘исповедание веры (фр.)
2 бедовый ребенок (фр.).
Зсам устроит свои дела (ит ).
215
умирание? Умирание — это есть сначала все большее и большее
понимание вместе с развитием похотей, затемняющих понимание, и к концу затихание похотей и просветление понимания и совер-
шенствование. Так что в общем умирание, или смертная жизнь есть
не что иное, как все большее и большее просветление. Я сознаю
это. Следовательно, для того, чтобы мне жить по закону своей жиз-
ни, по течению, мне надо жизнь свою полагать в просветлении и
совершенствовании. И это одно не боится смерти.
2) Я пришел откуда-то и уйду куда-то. Есть требования этой
временной, промежуточной жизни, и требования той, из которой
я ушел и в которую уйду — всей жизни. Надо жить для всей — по
ее требованиям и законам.
3) Мне представляется все во времени. Но есть, действитель-
но есть все только вне времени. Я не могу видеть Всего. Это Все
только понемногу, частично открывается мне. В этом жизнь наша
смертная в мире.
ЗОянв. 1906 Я. П.
Многое — пока — забыл. Но вот что помню:
1) Сейчас читал Universal Kinship и в нем определение — все-
гда меня удивляющее — в числе душевных свойств человека
«воли», volition, которая, разумеется, определяется, как и должно
быть, всеми людьми, верующими в реальность материи, опреде-
ляется, как нечто производное по неизменным законам от впе-
чатлений, эмоций и т. д. Автор совершенно верно говорит, что
если человек побеждает свои стремления и поступает противно
им, то только потому, что поступает по наиболее сильному моти-
ву. Так что всегда поступок есть последствие наиболее сильного
побуждения. Совершенно верно, если смотреть на человека как
на самодействующую машину, не принимая во внимание того, что заставляет машину действовать, не спрашивая себя о том, что
такое та сила, которая приводит в действие машину, т. е. что та-
кое та сила жизни, которая заставляет действовать?
Для человека же, задавшего себе вопрос о том, что такое эта
сила? и ответившего себе (как и нельзя иначе ответить), что это
есть та таинственная и вместе самая близко известная ему сила, которую он называет собою — своим «я», своей жизнью, своим
движением жизни, — такой человек не может не признать, что
когда он сознает эту силу, сливается своим сознанием с нею, то
сила эта становится могущественнейшим двигателем, побежда-
ющим все другие побуждения.
216
Пока сила эта руководится животными стремлениями, подчи-
няется им, она, хотя и составляет основу всех стремлений, она как
будто подчиняется им, подчиняется самому сильному из них. Но
как скоро сила эта, сознавая сама себя, освобождается от телесных
влияний, она властвует над всем. И потому совершенно неправиль-
но называть поступок, вызванный этим сознанием (побеждающим
все телесные стремления), наиболее сильным из многих побужде-
нием. Это не есть одно из многих побуждений, а это есть та сила, которая лежала в основе всех других побуждений и подчинялась
им, теперь же, через сознание освобожденная от всех телесных
побуждений, властвует над всеми ими. (Кажется, порядочно.) 2) Записано у меня так: пространство и материя в нем это —
то, что отделяет меня от всех других существ, от всего мира; вре-
мя — это то, что отделяет меня (это отделенное от всего мира
существо) от меня же самого в полном его значении (хотя бы в
этом мире), от меня полного, законченного, каким я буду, умирая.
3) Движение религиозного сознания и чувства, мне кажется, было и есть вот какое:
Сознав в себе духовную силу: божественное начало, человек
сознавал и ограниченность в себе этого начала: подчинение его
внешним воздействиям, и вследствие этого признавал существо-
вание этого начала вне себя в более могущественной (менее ог-
раниченной), чем в себе, форме: фетишизм, поклонение героям.
Сначала эти божества были очень мало удалены от человека, так
что он запанибрата обращался с ними: приносил им жертвы, под-
купал, задабривал, в самых грубых проявлениях даже наказывал
их, не давал им жертв, бил их (как чуваши своих идолов), состав-
лял с ними уговоры, как Завет евреев, и т. п.
Чем дальше жило человечество, тем представление о том на-
чале, которое человек сознавал ограниченным в себе и потому
должен был представлять себе вне себя неограниченным, пред-
