ратах расстояния от смерти. Хорошо бы было, если бы это пони-
мали и сами старики, и окружающие их.
14) Видел во сне, что мне говорит кто-то: «Помни, что ты
едешь, а не стоишь. В этом все».
15) Только тогда легко умирать и радостно, когда устанешь от
своей отделенности от мира, когда почувствуешь весь ужас отде-
ленное™ и радость соединения, если не со Всем, то хотя бы вы-
ход из тюрьмы здешней отделенности, где никто не понимает, не
знает, не хочет понимать и знать тебя (хотел сказать: ни тебя ни
Бога), когда только изредка общаешься, как перелетающими элек-
трическими искрами любви. Так хочется сказать: довольно этой
клетки. Дай другого, более нужного мне общения. И знаю, что
смерть даст мне его.
16) Хочешь, думаешь действиями, словами влиять на людей, послужить Богу для осуществления Его царства, а когда вдума-
ешься в свое положение, то видишь, что все лучшее служение —
это себя сделать лучшим. А уже Он мною сделает, чго Ему нуж-
но и как Ему нужно.
2 марта 1906. Я. П.
Записать, кажется, много и недурно.
1) Спокоен, всегда радостен может быть только тот, для кого
главное и даже одно дело жизни — дело соблюдения, просветле-
ния своей души перед Богом и для Бога. Но как трудно приучить
себя к равнодушию о мнении людском, особенно когда оно осуж-
дает то, что делаешь для Бога.
Да, надо иметь дело только с Богом и перед Богом. Трудно
это. Но стоит поработать для этого, приучить себя к этому. Стоит
потому, что только так легко и жить и умирать.
227
2) Чем больше думаю, тем больше убеждаюсь в истине того, что дело жизни человека только в соблюдении и улучшении того
орудия, которое дано ему (притча талантов). Человек—орудие. Дело
его только в том, чтобы держать себя (орудие) в исправности. При-
водит в движение это орудие не он сам. Вроде того, как когда работ-
ник приставлен к движущимся посторонней силой режущим ножам.
Его дело содержать их острыми, чтобы не мяли, не портили того, что будут резать. Человек, пока жив, должен работать, действовать.
Это не его сила. А сила, действующая через него. Его же дело —
делать хорошо то дело, которое заставляет его делать влекущая еш
сила. Он должен питаться. Это не его сила, а действующая через
него. Его же дело питаться хорошо, не уничтожая жизней и не зас-
тавляя других кормить себя. Он стремится к половому общению.
Опять это не его сила, а действующая через него. Его дело быть
верным супругом и заботливым родителем. Также неизбежно, не от
него зависит отношения с людьми. Его дело отношения эти сделать
добрыми. Также не от него зависит думать или не думать, но еш
дело останавливаться на мыслях добрых и отгонять злые.
3) Как трудно любить, жалеть людей самоуверенных, гордых, хвастливых! Уже по этому одному видно, как важно смирение.
Оно сильнее всего другого вызывает самое драгоценное в жизни: любовь людей.
4) Мы так привыкли видеть людей нашего круга, занимаю-
щихся политикой, т. е. заботящихся о том, как лучше устроить
общую жизнь людей, и на эту деятельность полагающих все свои
силы, что мы не удивляемся этому явлению. А между тем оно
очень удивительно.
Люди, совершенно небрежные в исполнении своих экономичес-
ких, семейных, личных дел, всю свою энергию полагают на буду-
щее воображаемое устройство общества и, несмотря на разногласие
всех партий, с упорством отстаивают свое. Объяснение одно: чело-
веку нужна деятельность и уверенность, что деятельность его по-
лезна. В своих личных, экономических, семейных делах он запутал-
ся, и у него не только нет уверенности в разумности, но напротив. И
потому он избирает такую, в которой результаты не видны, и он мо-
жет утешать себя уверенностью, что он делает нужное, полезное
дело. Подтверждением этого служит то, что чем у человека растер-
заннее жизнь личная, тем он энергичнее отдается политике.
5) В хорошие минуты, когда сознаешь себя вполне тем, что
ты еси, как человек, ни больше ни меньше, как ясно чувствуешь
свое ничтожество и бессилие. Ты какое-то отношение к чему-то
228
бесконечному, какое-то бесконечно малое трепыхание чего-то
бесконечно малого в необъятном. И когда поймешь это, поймешь, что в это твое ничтожное, слабое состояние ты поставлен выс-
шей силой, которую можешь понимать, можешь слиться с нею. И
из бесконечного ничтожества является неразрушимая сила.
6) То, что мы называем причиной и следствием, есть не что иное, как причина— прежде раскрывшееся, в известном направлении мыс-
ли, состояние предмета; следствие — имеющее раскрыться, тоже в
известном направлении мысли, или раскрывшееся уже состояние
предмета. Например: у меня болит живот. Причина в одном направ-
лении мысли: съел неудобоваримое; в другом: не подумал, что надо
воздержаться; в третьем: нахожусь в условиях соблазна роскошной
пищи; в 4-м — испортил свои пищеварительные органы прежним
невоздержанием; в 5-м — это наследственно, и т. д. Польская рево-
люция произошла от революционного духа времени, от характера
поляков, от двуличности Александра I, от жестокости Николая, от
раздела Польши Екатериной и Фридрихом. Тоже и с последствия-
ми. Причина ночи — прежде наступления ночи наблюдаемое дви-
жение солнца; причина дурного поступка—прежде установившее-
ся ложное понимание жизни. Причины одной какого бы то ни
было явления никогда не может быть. Причин бесчисленное ко-
личество — все предшествующее может рассматриваться как при-
чина. Называем же мы причиной то состояние, которое при извест-
ном направлении мысли предшествовало раскрывшемуся явлению.
(Все это путано и не хорошо, а казалось важно.)
7) Сейчас лежал после обеда и очень живо представил себе
смерть — переход в другую жизнь (засыпание и пробуждение), и
представил себе так просто, что без противления принял бы смерть.
8) То, что я как-то давно, почти как шутку, как фантазию, напи-
сал Хилкову, что жизнь наша это — сновидение того сна, в кото-
рый мы погрузились в прежней жизни, и что смерть будет пробуж-
дение к новой форме жизни, эта мысль представляется мне уже не
фантазией, а большой вероятностью. Наши сновидения в этой
жизни — отголоски всей жизни, указания на ее законы.
9) Говоря с Дориком о том, какая должна быть нравственная
жизнь — без роскоши, без прислуги, не богатая, а бедная, подумал, что надо бы объяснить ему, почему я не так живу. А потом подумал: зачем? Он, если правда то, что я говорю, несмотря на то, что я не
делаю того, что говорю, будет жить, как я говорю; потому что най-
дет в этом благо. Меня же за то, что я не делаю того, что говорю, он
осудит (и поделом, а если не поделом, то это на пользу мне), или сам
без моего объяснения поймет, почему я не так живу, и оправдает.
229
10) Когда человек умен, он не знает, что он умен, — ему кажет-
ся так естественно, что он понимает, что понимает, что он не мо-
жет приписывать этому значения. Притом же ему так многое еще
непонятно. — Тоже — если человек силен телесно и даже духов-
но; тоже особенно, когда человек истинно добр, он не видит своей
доброты, как летящий на баллоне не чувствует своего движения.
11) В самой преданности другому существу, в отречении от
себя во имя другого существа есть особенное духовное наслаж-
дение. Такое чувство испытывали во время крепостного права
рабы, дворовые, такое же испытывают придворные к своим вла-
дыкам, почитатели к духовным лицам, старцам. Хорошо вырабо-
тать в себе такое чувство к Богу. «Но, — скажут, — Его не ви-
дишь». Не видишь, но чувствуешь, сознаешь живее, чем извне
чувствовал своего человеческого героя. «Но, — скажут еще, —
там награда: милости того, кому предан». А здесь разве нет? И
здесь награда, да еще какая: радостная жизнь.
12) Жизнь человеческую можно представить так: Движение
по коридору или трубе сначала свободное, легкое, потом, при все
большем и большем саморасширении, все более и более стес-
ненное, трудное. Во время движения человек все ближе и ближе
видит перед собой полный простор и видит, как идущие перед
ним скрываются, исчезают в этом просторе.
Как же, чувствуя всю напряженность, сдавленность движе-
ния, не желать поскорее дойти до этого простора? И как же не
желать и бояться приближения к нему?
13) Ехал верхом лесом, и было так хорошо, что думал: имею
ли я право так радоваться жизнью? И отвечал себе: да, имел бы
право на радость жизнью всякий человек, если бы не было греха, не было страданий, производимых одними людьми над другими.
Теперь же, когда есть грех и есть жертвы его невольные, должны
быть жертвы вольные, и мы не имеем права радоваться жизнью, а должны радоваться жертвой, вольной жертвою.
Людям дана возможность полного блага жизни. Если бы не
было греха, они бы владели, пользовались им. Теперь же, когда
есть грех, люди должны стараться жертвою исправить его. И в
этом исправлении греха есть — при теперешнем состоянии мира
(другого и не было, мир без греха только в идеале), в исправле-
нии греха, в жертве — истинное благо жизни людей.
14) Философские системы — это плохо сложенные своды, за-
мазанные известкой с тем, чтобы не видна была их непрочность.
Свод из неотесанного камня, если держит, то наверное прочен.
230
Мало того, свод самый прочный тот, который строился бессозна-
тельно, как природные пещеры.
15) Думал: что бы было, если бы все люди понимали и созна-
вали то, что жизнь есть только соблюдение своего духовного «я»
перед Богом и для Бога?! А почему же невозможно? Не только
возможно, но необходимо.
5 марта 1906. Я. П.
Две мысли особенно радовали меня:
1) Можно и должно приучить себя к любовному отноше-
нию ко всем людям, ко всем живым существам. Для этого надо
не только в сношениях с людьми и животными быть добрым, любовным, а это будет только тогда, когда обо всех, всех, всех
людях будешь думать любовно, не только о тех, с которыми
живешь и с которыми встречаешься, но о тех, о ком слышишь, читаешь, о живых и умерших. Можно приучить себя к этому. И
2) Предстоящая нам не только в старости, но всякую минуту
смерть показывает нам, что нельзя жить для себя. Как же жить
для себя? того себя, который всякую минуту понемногу уходит и
всякую минуту может совсем уйти. Это все равно, что устроить
для себя перед своим домом на плывущем по течению плоту те-
атр, который с плотом может сейчас потонуть и во всяком случае
наверное скоро уплывет из вида. Так что жить для себя никак
нельзя; можно жить только для людей, для всего мира или для
Бога. А жить для всего мира и значит жить для Бога, а жить для
Бога значит жить для мира.
3) Влюбленье настоящее, поэтическое только тогда, когда
влюбленный не знает о различии и назначении полов.
9 марта.
1) Лицемерие, фарисейство религиозное кончилось давно.
Никто уже не хвалит теперь людей за то, что они религиозны, ходят в церковь, скорее, смеются. Но место фарисеев не осталось
пустым. Его с успехом занимают теперь фарисеи лицемеры слу-
жители не Бога, а народа — государственники, либералы, рево-
люционеры. А как в Евангелии представлен Христос, выходящий
из себя при обращении
