ное» сознание, а в действительности мы не перестаем быть одно
со всем (на религиозном языке это значит, что в нас живет Бог).
Эта-то одновременная отделенность и нераздельность дает нам
власть, свободу, всемогущество, дает нам жизнь и ее благо. Так
что смерть есть только уничтожение иллюзорного, временного
сознания отделенности. Заменится ли оно другим сознанием или
нет, мы не знаем и не можем знать и не должны знать, потому что
знание это уничтожило бы свободу нашей жизни. (Все неясно.) Да еще то хотел записать, что деятельность во имя сознания
нераздельности есть высшая, всегда свободная и дающая благо
деятельность. Деятельность же во имя сознания отделенности ис-
полнена всегда страданий, страхов, неудовлетворенных желаний.
3) Еще хотел записать то, что я волей-неволей принужден ве-
рить, что мне сделали какую-то несвойственную мне славу важно-
го, «великого» писателя, человека. И это мое положение обязыва-
ет. Чувствую, что мне дан рупор, который мог бы быть в руках
других, более достойных пользоваться им, но он volens nolens1 у
меня, и я буду виноват, если не буду пользоваться им хорошо. А я
последнее время, кажется, больше для пустой болтовни, повторе-
ния старого пользуюсь им. Будем стараться.
Еще 4). Слышу и получаю письма, вероятно и в печати, упре-
кающие меня за то, что я не отдал землю крестьянам. Не могу не
признать, что было бы лучше, не боясь упреков семьи, отдать зем-
1 хочешь — не хочешь (лат.).
387
лю крестьянам (каким?), но можно было как-нибудь устроить, но
дурно ли, хорошо, я не сделал этого, но никак не потому, что доро-
жил этой собственностью. Я 20 лет и больше ненавижу ее и не
нуждаюсь и не могу нуждаться в ней и благодаря моим писаниям, и если не писаниям, то моим друзьям. — Единственная выгода
того, что я не отдал землю, та, что меня за это осуждали, ругали, осуждают и ругают.
Теперь же после моей смерти я прошу моих наследников отдать
землю крестьянам и отдать мои сочинения, не только те, которые
отданы мною, но и все, все в общее пользование. Если они не решат-
ся исполнить обе мои посмертные просьбы, то пускай исполнят хоть
одну первую, но лучше будет—и для них—если они исполнят обе.
6 ф. 09. Я. П.
Не знаю, записано ли:
1) Тем хорошо признание Бога любовью, что общение с ним
только одно: любовь к людям. И общение такое, при котором Его
чувствуешь, Он отвечает тебе.
2) Легко сказать: «жить только перед Богом», а как трудно, но
и как хорошо!
3) Четыре ступени жизни: 1-я животная, младенцы, 2-я под-
ражание, подчинение внушению, «что люди, то и я» — детство, 3-я для славы людской — юность, 4-я для души, для Бога — на-
стоящая жизнь. Во всей жизни остаются все четыре. Вторая —
традиция, инерция, гипноз, как люди, так и мы — главный дви-
гатель 0,99 всей деятельности людской и в семье, и в обществен-
ных обычаях, и в государстве, и в религии.
12 фее. 1909. Я. П.
Думал нынче, гуляя:
1) Какой это неразрывный круг: добрая жизнь — дела — уси-
ливают веру, вера производит дела. От этого ясно, как не может
быть веры — а только подобие ее — самая страшная ложь — у
властителей, воинов, грабителей, судей, лжеучителей.
14 фее. 09. Я. П.
Нынче утром думал очень, кажется, важное, именно: 1) Говорят: «Разве возможно жить по закону любви, без удер-
жания насилием злых?» То, что люди говорят это, показывает, что
говорящие верят в закон насилия, верят в то, что насилие учредит
жизнь. Они верят в это, и действительно, закон насилия отчасти,
388
только отчасти учреждает, или нам кажется, что учреждает жизнь.
Что бы было, если бы мы верили в закон любви так же, как верим
в закон насилия? Все дело в вере в то или другое. И я думаю, что
вера в закон любви придет и сделается столь же общей, какой была
вера в закон насилия. (Я говорю: была, потому что теперь уже яв-
ляется сомнение в действенности закона насилия.) А как только
вера эта сделается общей, так уничтожится большая часть тех зол, от которых страдает теперь человечество.
2) Часто отдаешься унынию, негодованию о том, что делает-
ся в мире. Какая это непростительная ошибка! Работа, движение
вперед, увеличение любви в людях, сознание ее возможности, ее
применения, как закона жизни, растет в человечестве и положи-
тельным путем — признание ее благодетельности, и отрицатель-
ным — признание все ухудшающегося и ухудшающегося поло-
жения людей вследствие признания закона насилия. Да, надо ви-
деть этот двоякий рост, а не отчаиваться.
3) Смертные казни в наше время хороши тем, что явно показы-
вают то, что правители дурные, заблудшие люди, и что поэтому
повиноваться им так же вредно и стыдно, как повиноваться атама-
ну разбойничьей шайки.
15 ф. 1909. Я. П.
Нынче поутру думал как будто новое — думал так радост-
но, что:
1) Осуждать за глаза людей подло — в глаза неприятно, опас-
но, вызовешь злобу. И потому одно возможное, разумное, а пото-
му и хорошее отношение к людям, поступающим дурно, — та-
кой для меня был Столыпин с своей речью — сожаление и по-
пытка разъяснить им их ошибки, заблуждения.
2) Сейчас был нищий, мужик, бывший солдат, говорит инос-
транными, ненужными словами, но смысл речей один: ненависть
к правителям, к богатым, зависть и оправдание себя во всем.
Страшное существо. Кто это сделал? революционеры или прави-
тельство? Оба.
3) Религиозно-нравственное положение народа ужасно, как
будто нет выхода. Но он есть, только во времени. Наелся дурной, вредной пищи или напился пьян, и мучаешься, и кажется, что
нет выхода, потому что сейчас действительно нет выхода, но вы-
ход есть. Желудок переварит, организм переработает, так и в этом.
4) Какое ужасное зло сделано революционной литературой: указать прежде не сознаваемое, спокойно переносимое зло и пред-
389
дожить, как единственное средство избавления, средство, не из-
бавляющее, а увеличивающее зло — это ужасно жестоко. И это
самое сделано революционерами с народом.
18 ф. 09. Я. П.
Нынче с утра не думается, не работается. И хорошо. Чего
же еще?
1) Сейчас думал очень для меня важное: Все хочется — не знаю, по старой ли привычке или по свойству души человеческой — хо-
чется молиться, обращаться к Кому-то, к Богу. Я последнее время, стараясь ясно определить себе Бога, как и должно было быть, при-
шел к признанию невозможности отношения к Нему, к отрицанию
Его для разума, но потребность жива. Бог, Ты, Ты — все, чего я
смутное проявление в теле, в отделенном от Всего теле, Ты — Весь, во всем совершенстве, помоги мне. Говорю это — и мне хорошо на
душе. Не знаю, кто Тот, Кого я прошу о помощи, но мало того, что
знаю, что Он есть, но знаю и то, что чем больше, искреннее, горя-
чее прошу Его о помощи, тем больше чувствую эту помощь. Да.
Помоги мне освобождаться от тела, соединяться с Тобой — и чув-
ствую, что Ты уже помогаешь, и — хотел бы сказать, что люблю
Тебя, но «люблю» не то слово. Чувство мое к Тебе и не так горячо, как любовь, и не так узко, телесно. Это не любовь. В любви есть
желание блага, а в этом только желание соединения. — (Чепуха.) 2) Я все придумывал молитву краткую и молюсь составлен-
ной длинной молитвой. Это нехорошо. Молитва не может быть
одна и та же на все дни, на все часы. Нынче мне нужно: «помо-
ги». А иногда нужно: «благодарю». Иногда нужно только созер-
цание, и иногда память о Нем и о Себе.
19 ф. 09. Я. П.
Хорошо думал во время верховой езды. Думал первое то, что
1) Надеяться, ожидать чего-нибудь разумный человек может
только одного: смерти.
2) Надо в жизни не ожидать будущего, а готовиться к жизни в
настоящем.
21 фее. 1909. Я. П.
1) Мы, крошечные отделенные существа с нашими случайны-
ми внешними чувствами (таких чувств может быть миллионы раз-
ных. Мы и видим разные у животных), мы этими чувствами тво-
390
рим мир, нами познаваемый, с микроскопическими животными и
небесными телами, и живем в полной уверенности, что мир дей-
ствительно такой, и такой только и есть. Какая глупость! Не говоря
уже о том, что мир-то этот нелепый в бесконечном времени вперед
и назад и в бесконечном пространстве, с бесконечно великими час-
тями материи и такими же бесконечно малыми частицами мате-
рии, т. е. совершенная чепуха, не говоря уже об этом, разве не оче-
видно, что то, что мы называем действительно существующим
миром, есть произведение чувств одного, случайно одаренного
известными, исключительными чувствами существа — человека.
Так что тот мир, который мы воображаем, что существует один, есть только одна из бесчисленных возможных случайностей. Зна-
ем же мы, что это так, потому, что знаем по участию в нем, что есть
другой мир, независимый от тех или иных чувств, мир духов-
ный, — один, только один. Этот другой мир мы не можем сказать, что знаем, но можем и должны сказать, что он есть. И знать то, что
Забыл записать: Забота о славе людской, о мнении людей не
есть одна из слабостей людских, один из соблазнов, как думают
многие, нет, это соблазн из соблазнов. На нем почти все, если не
все грехи людей: и богатство, и ученость, и властолюбие, и раз-
дражение, и ненависть, и отчаяние, все на этом. Для того, чтобы
почувствовать все губительное значение этого ужасного соблаз-
на, стоит только представить себе жизнь, свободную от него, жизнь, посвященную всю исполнению воли Бога, с совершенной
беззаботностью о суждении людей. Только представить себе это
живо во всех случаях жизни — и представится удивительная, неиспытанная свобода и сознание своего человеческого, боже-
ственного назначения. (Не умел ясно выразить, что чувствовал.)
25 ф. 1909. Я. П.
1) Вспомнил насмешки Соловьева о том, что я говорю, что не
земля вертится, а солнце ходит, и подумал, что несомненно разум-
нее полагать и думать и говорить, что солнце ходит, чем то, что
земля вертится. То—первое — несомненное, общее для всех, окон-
чательное данное чувств, второе — вывод ума, во-1-х, не всем оди-
наково доступный, во-2-х, рассуждение не окончательное, а требу-
ющее еще менее доступных всем, и не окончательное рассужде-
ние, а ведущее в область бесконечных и неоконченных, неясных
рассуждений.
391
Нынче 2 м. 1909.
Надо вникнуть. Переписать из записной книжки:
1) Смертная казнь хороша тем, что показывает ясно, что пра-
вители злые, недобрые люди, и повиноваться им так же стыдно и
вредно, как повиноваться атаману шайки разбойников.
2) Ничего не желаю для себя в будущем, потому что верю, что
все безразлично, и если я делаю, что должно, для меня все благо.
Не ищу похвалы от людей, потому что знаю, что искание славы
людской мешает исполнению воли Бога. Желаю и ищу одного: чтобы я всякую минуту жизни одинаково любил всех, любил и
делом, и словом, и мыслью.
14 февр.
1) Для того, чтобы закон любви учредил жизнь, надо верить в
него так же, как мы верим в закон насилия.
2) Губительный вред революционных писаний.
3) Любовь к людям, животным, природе, к себе.
4) (Детская Мудрость. Осуждение.)
5) Наш
