Него, а вообразил себе, что ты — ты, Лев Толстой, а не то, что
одно есть. (Не то.)
2) Вчера на молитве в первый раз с новой стороны понял сло-
ва: возьми крест твой на каждый день (Луки 9,23). Особенно живо
понял то, чтобы выше всего ставить сейчас, в настоящем, испол-
нять волю Его в себе. Тем-то и важна молитва — слова мудрости, что они способны иметь значение с разных сторон и потому с раз-
ных сторон воздействуют на душу и возвышают ее.
3) Первая мысль при известии о перелете Ламанша — как
применить аэропланы к войне, к убийству.
21 июля.
Вчера или третьего дня в первый раз по-новому и лучше, чем
прежде, сознал свое отношение к Богу. А именно вот как: 1 палача (фр ).
418
Мало того, что «Бога никто не видел нигде», но и постигнуть
Его не во власти человека. Как сказал кто-то: знаем закон и ис-
точник, причину закона, и не только причину закона, но и причи-
ну моей жизни. Но какова эта причина — не то, что не могу по-
стигнуть, но знаю, что и не могу пытаться; хвалить, просить, ка-
яться — все это невозможно по отношению к Богу. Не то что Он
не слышит этого, но это не подобающее Ему отношение, как если
бы хотел сказать: козявка бы испытывала закон тяготения, про-
сила бы, хвалила, каялась по отношению к движению небесных
тел. Но это все не то. Я в первый раз понял то, что есмь одно из
бесконечно малых проявлений жизни по отношению к бесконеч-
но великой жизни, и потому мое отношение одно: я есмь почти
ничто, но я есмь по отношению Всего. Нет, нельзя или не умею
выразить не то что понятие Бога, но своего отношения к Нему.
Записано одно:
Считать свою жизнь центром жизни есть для человека безу-
мие, сумашествие, аберрация.
22 ил.
1) Насколько мой мизинец может сознавать себя — он может, когда я хочу сознавать его, — настолько и я могу, когда Бог созна-
ет себя во мне, сознавать себя. Но насколько мизинец не может
понять всего тела, настолько я не могу понять Бога, который со-
знает себя во мне.
23 июля.
1) Записано так: считать одну свою жизнь жизнью — безу-
мие, сумашествие. Неверно. Этого не бывает. Сказать лучше: чем
большую долю жизни признаешь в своей жизни, тем меньше
жизни; и наоборот. Да этого и нельзя. Нельзя потому, что то, что
мы называем своей жизнью, есть божеское начало, одно и то же, живущее во всем. То, что мы называем состраданием, участием, любовью, есть только проявление в нас этого начала.
2) Мы говорим о бесконечности времени и пространства
(а потому и величины предметов). В сущности же, это наше
неизбежное признание бесконечности времени, пространства
(величины) есть только признание призрачности всего времен-
ного, пространственного (великого, малого), т. е. что нет, соб-
ственно, нет никакой величины времени или пространства, 419
потому что всякая величина, год, миллион лет, вершок, мил-
лиард километров — ничто, ^. Время и пространство только
дают форму духовному началу, дают жизнь, — не жизнь, а воз-
можность проявления духовного начала, в чем и состоит то, что мы называем жизнью.
3) Я дожил до того сознания, что я не живу, но живет через
меня Бог. Это звучит безумной гордостью, а между тем это, на-
сколько это искренно чувствуется, есть самое настоящее смире-
ние. Все мои гадости я не считаю собою, своей жизнью, я счи-
таю своей жизнью только то, что в ней хорошо. Как ни мало это-
го, оно есть. И это малое не мое, а это Бог.
Все усилия, которые я могу и которые мне свойственно де-
лать, только в том, чтобы открыть в свою душу доступ Богу, дать
простор Его деятельности, подавив себя.
4) В то время, как мыслящие люди нашего времени заботят-
ся о том, как бы освободиться от собственности вообще и са-
мой преступной — земельной собственности, у нас заботятся
об утверждении чувства собственности. Вроде того, как если
бы в половине прошлого века у нас заботились бы о том, чтобы
укрепить, утвердить чувство рабовладения и рабства.
24 июля.
1) Думал о том, что основа призрачности жизни в том, что мы
называем движением. Основа призрачности — движение. Движе-
ние же включает в себя призрачность времени и пространства.
Время, как я говорил, способность представлять себе два предме-
та в одном и том же месте; пространство — возможность пред-
ставлять себе два предмета в одно и то же время. Движение есть
способность представлять себе переходы предметов из одного ме-
ста в другое. Количество же мест, как для бесконечно малых, так и
бесконечно великих предметов, не может быть мыслимо иначе как
бесконечным. А потому и количество переходов предметов из од-
них мест в другие не может быть мыслимо иначе, как бесконеч-
ным. Т. е., что движение то, без чего мы не можем мыслить, пони-
мать, сознавать жизнь, есть только призрак такой же, как тот, ког-
да тебе, стоящему неподвижно, тогда как все со всех сторон
равномерно бежит вокруг тебя, кажется, что все стоит, а бежишь ты.
Точно то же совершается и с основной сущностью человеческого
«я». «Я», истинное я человека — вне движения, пространства и вре-
мени, но оно не может понимать жизни иначе, как в движении, и
420
ему кажется, что мир стоит (хотя в нем, в мире, и происходит движе-
ние), но что движется он, развиваясь, стареясь, приближаясь к смер-
ти и умирая; кажется, что он приходит и уходит, а мир остается. Все
это очевидная призрачность. Очевидная уже потому, что для того, чтобы было движение, необходимо, чтобы было что-либо неподвиж-
ное, по отношению к которому и совершается движение. И такое
неподвижное есть только одно: сознание своего вневременного, вне-
пространственнош, недвижущегося «Я». —
Что же такое жизнь? Раскрытие, освобождение от затемне-
ния, застилания этого неподвижного я, от призрачности движе-
ния, пространства и времени.
Жизнь, как каждого отдельного существа, так и всего мира, есть это освобождение, благо все увеличивающееся и увеличи-
вающееся этого освобождения. Зачем? Для чего это так? Для чего
нужен этот процесс освобождения, т. е. жизнь? Это не дано знать
человеку. Одно, что дано знать ему, это то, что в этом благо, вели-
кое благо жизни. И знание этого, подчинение этому закону уве-
личивает это благо.
(Устал и не дописал всего, что думал.)
27 июля.
1) Кроме других хороших последствий от осуждения людей, клеветы, ругательств, самое благодетельное последствие то, что
всякие осуждения, ругательства, особенно клеветы отдаляют от
заботы о суждении людском и невольно приближают к заботе о
суждении своей совести, о суде Бога.
28 июля. Записано ночью под 29-е.
Есть на свете такие существа, которые живут все от произведе-
ний земли, но для того, чтобы им было как можно труднее кор-
миться, они землю свою разделили так, что пользоваться ею могут
только те, кто не работает на ней, те же, кто работают, не могут
пользоваться ею и страдают и мрут поколения за поколениями от
невозможности кормиться с земли. Кроме того, существа эти из-
бирают по одному семейству или по нескольким из многих и отка-
зываются от своей воли и разума ради рабского повиновения все-
му тому, что захотят делать над ними эти избранные. Избранные
же бывают самые злые и т у п ы е из всех. Но существа, избравшие
и покоряющиеся, всячески восхваляют их. Существа эти говорят
на разных языках, непонятных друг другу. Но вместо того, чтобы
421
стараться уничтожить эту причину недоразумений и раздоров, они
еще разделяют сами себя, независимо от различия языка, еще на
разные соединения, называемые государствами, и из-за этих со-
единений убивают тысячи и тысячи себе подобных и разоряют
друг друга. Для того, чтобы они могли удобнее разорять и уби-
вать друг друга, существа эти надевают особенные, одинаковые, большей частью пестрые одежды, придумывают средства убива-
ния друг друга и обучают повинующихся многих одному — наи-
лучшим способам убийства.
При этом существа эти для объяснения своей жизни, смысла
и назначения ее, уверяют себя и друг друга, что есть такое же, как они, существо, но только одаренное теми свойствами, кото-
рые они желали бы иметь, могущее поэтому делать всякого рода
глупости и гадости, и придумывают разные, самые не нужные
никому средства, как угождать этому воображаемому существу, и тратят на это угождение огромные доли своих трудов, хотя тру-
дов этих недостает большей частью для прокормления самих себя.
Для того, чтобы эта выдумка не перестала обманывать детей, родители старательно обучают своих детей всем выдумкам об
этом существе, называемом Богом, о том, как он сотворил мир, как он сделался человеком, как потом дал есть людям свое тело и
потом улетел на небо, которого они знают, что нет никакого, и
тому подобное. И не только от своих детей требуют, чтобы они
повторяли все это, но требуют того же от других людей и убива-
ли и убивают за несогласие с этим сотни тысяч себе подобных.
Но мало того, что они все делают все эти гадости и глупости
и страдают от них и знают, что страдают именно от этих гадос-
тей и глупостей, они не только продолжают их делать, но избира-
ют из себя людей, которые обязаны придумывать такие рассуж-
дения, по которым бы выходило, что все эти глупости и гадости
необходимо нужно делать, нельзя не делать. Все эти рассужде-
ния, самые запутанные и никому не понятные, менее всего тем, кто их придумывают, называются у них наукой. И все эти оправ-
дания гадостей и глупостей и разные ни на что не нужные ум-
ствования считаются самым важным делом, и этим умствовани-
ям обучают всех детей, и все родители, и сами юноши за вели-
кую честь почтут учиться этой науке.
Разводятся же эти существа таким грязным, отвратительным, уродливым поступком, что сами же стыдятся этого поступка и
не только не совершают его при других, но всегда тайно. —
Притом последствия этого поступка — рождение новых таких
422
же существ — не только мучительно для того рода существ, из
утробы которого выходят новые, беспомощные в начале своей
жизни существа, но и в высшей степени затруднительны для тех, кто производит их, и они тяготятся ими. Кроме того, непереста-
ющее размножение этих существ угрожает бедствиями голода для
всех, так как распложение их идет быстрее, чем люди могут ус-
петь приготовлять для всех пищу. Существа эти знают все это, говорят про это и, несмотря на это, не только совершают в ущерб
своей выгоды, здоровья, общих соображений, всегда, когда толь-
ко могут, этот отвратительный поступок, но еще и всячески воз-
величивают его. Одни восхваляют его в несвязных, запутанных
словах, называемых поэзией, другие не только восхваляют, но
благословляют этот мерзкий поступок во имя того выдуманного
существа, которое они называют Богом.
Не буду говорить о тех миллионах глупостей и гадостей, ко-
торые делаются этими существами: как они отравляют себя ядом, считая это удовольствием; как собираются в самые зараженные
ими же самими места в огромном количестве в среде незанятых
огромных пространств земли, строят в одной местности дома в
30 этажей; или как, не заботясь о том, как бы им всем лучше пе-
редвигаться, заботятся о том,
