дить, летать как можно скорее; или как набирают слова так, что-
бы концы были одни и те же, и, составив вместе, как потом вос-
хищаются этим набором слов, называя это поэзией; или как
набирают другие слова без окончаний, но такие же глупые и не-
понятные, называют их законами и из-за этих слов всячески му-
чают, запирают в тюрьмы и убивают по этим законам друг друга.
Да всего не перечтешь. Удивительнее же всего при этом то, что
существа эти не только не образумливаются, не употребляют свой
разум на то, чтобы понять, что глупо и дурно, а, напротив, на то, чтобы оправдывать все свои глупости и гадости. И мало того, что
не хотят сами видеть мучающих их глупостей и гадостей, не по-
зволяют никому среди себя указывать на то, как не надо делать
то, что они делают, и как можно и должно делать совсем другое и
не мучиться так. Стоит только появиться такому, пользующемуся
своим разумом существу между ними, и все остальные приходят
в гнев, негодование, ужас и где и как попало ругают, бьют такое
существо и или вешают на виселице, или на кресте, или сжига-
ют, или расстреливают. И что всего страннее, это то, что, когда
они повесят, убьют это разумное, среди безумных, существо, и
оно уже не мешает им, они начинают понемногу забывать то, что
423
говорило это разумное существо, начинают придумывать за него
то, что будто бы оно говорило, но чего никогда не говорило, и
когда все то, что говорено этим разумным существом, основа-
тельно забыто и исковеркано, те самые существа, которые преж-
де ненавидели и замучили это, одно из многих, разумное суще-
ство, начинают возвеличивать замученного и убитого, даже иног-
да, думая сделать этим великую честь этому существу, признают
его равным тому воображаемому злому и нелепому Богу, которо-
го они почитают.
Удивительные эти существа. Существа эти называются
людьми.
1) Все зло от того, что люди, извращая мысль, заставляют ее
служить своей выгоде.
2) Никакие восстания, бунты, союзы не сделают одной ты-
сячной того, что может сделать воздержание хотя бы от двух
дел — потребления водки и поступления в войско.
3) Ты говоришь человеку ясное, простое, казалось бы, нуж-
ное и обязательное для каждого человека, он ждет только, скоро
ли ты кончишь. А когда ты кончил, отвечает хитроумными рас-
суждениями, очень искусственно связанными с вопросом. Ты
удивляешься, что это такое. Человек, интересующийся всякими
знаниями и способный понимать, человек, знающий математику, прекрасно решающий шахматные задачи, — и вдруг такое непо-
нимание. Отчего это? А оттого, что он чует, что твоя мысль, при-
знавая неправильным его положение, разрушает то положение, которым он дорожит больше, чем правдивостью мысли. И от этого
он не понимает, не хочет понять то, что ты говоришь.
В этом одном объяснение всех царствующих нелепых, назы-
ваемых науками, рассуждений. Все от того, что люди все разде-
ляются на два рода: для одних мысль управляет жизнью, для дру-
гих — наоборот. В этом ключ к объяснению безумия мира.
30 ил.
Записать о музыке.
В новой, господской музыке вошло в употребление украше-
ние, состоящее в том, чтобы, перебив ритмическое выражение
мелодии, делать антимелодические и антиритмические отступ-
ления, самые чуждые мелодии, и потом, чтобы rehausser 1 пре-
424
лесть мелодии, из этих отступлений возвратиться к мелодии.
Со временем же стали в этих отступлениях полагать смысл му-
зыки. —
1 августа.
1) Несмотря на мое ясное понимание Бога не познаваемого, а
только сознаваемого в себе, мне часто хочется Бога личного, та-
кого, какому можно бы молиться. Это слабость, привычка и вме-
сте с тем естественное желание общения с Богом такого же, как
общения с человеком, хотя этош-то и не может быть. Желание
это естественно сильно. Для того же, чтобы удовлетворить ему, нужно верить, что Он есть именно такой, каким бы я хотел, что-
бы Он был, т. е. личным существом, с которым я мог бы общать-
ся не неразрывно внутренно, как это есть в действительности, а
внешним общением, как с отдельным существом. Для того, что-
бы мочь так общаться, нужно верить, что Он есть отдельное су-
щество; а чтобы верить этому, надо доказательство. Доказатель-
ством таким может быть только чудо, показывающее и Его отде-
ленность от меня, и Его существование, как отдельного от меня
существа. И потому, чтобы верить в личного Бога, нужны чудеса.
Чудес нет, надо верить в предания о чудесах или воображать себе
чудеса. Это и делают так называемые верующие. Те же, которых
называют атеистами, требуют для веры в Бога также чудеса, но, будучи критически трезвы в мыслях, не верят в чудеса прошед-
шего, не видят чудес в настоящем и потому не верят в Бога, а
верят только в то, что познается внешними чувствами.
И те, и другие: верующие в Бога вследствие веры в чудеса и
не верующие ни в какого Бога одинаково заблуждаются, потому
что одинаково не признают того единого, несомненного Бога, Бога
в себе, Бога, требующего добра, Бога, выражаемого законом со-
вести, по Иоанну — любовью. А не веря в этого Бога, не верят и
в это проявление Его. И не имея несомненного основания нрав-
ственности, одни основывают ее на букве, другие на науке.
2) Как ни странно это кажется, самые твердые, непоколеби-
мые убеждения, это самые поверхностные. Глубокие убеждения
всегда подвижны.
3) Как удивительно верно изречение Иоанна — Бог есть лю-
бовь, т. е. Бог есть то высшее, что есть в нас.
4) Не понимают люди истину и придумывают странные софиз-
мы для того, чтобы иметь возможность не принять ее, или для того, 425
чтобы отстоять свое положение, или для того, чтобы не признать
даром и вредно потраченным временем всю прежнюю деятельность.
5) Пока живешь, не спрашивая: кто, что живет в тебе, живешь
как животное. Но как только спросил себя и узнал в себе то, чем
живешь, узнал в себе То, что живет во Всем, так познал и любовь
и Бога.
2 авг.
1) Ищешь помощи у внешнего Бога. Совершенно то же, что
делает истеричная женщина, воображающая, что она не может
встать и подойти к пище, и умирает с голоду, призывая к себе
пищу. А ей нужно только встать и прийти к ней. (Нехорошо по
форме. Мысль нужна и хороша.)
2) О, как избавиться, как избавиться от славы людской. Это
какая-то дыра в сосуде, и ничто не держится на нем, а сколько
могло бы быть хорошего.
3) Общество женщин полезно тем, что видишь, как не надо
быть похожим на них.
5 авг.
1) Хорошо, нужно помнить ничтожность своего «я» — нич-
тожность в настоящем смысле, т. е. что «я» телесное есть вполне
ничто, — , или ноль. Только я духовное есть нечто: орган чего-то.
Нынче, гуляя утром, особенно ясно понял эту ничтожность — нич-
тожность и по пространству… бесконечно малой козявки среди бес-
конечно великого мира, и по времени — вся 80-летняя жизнь —
момент, который есть что-нибудь, только когда живешь момен-
том настоящего. (Не хорошо высказал.)
2) Говорят: не думай о смерти — и не будет смерти. Как раз
наоборот: не переставая помни о смерти — и будет жизнь, для
которой нет смерти.
3) Отчего Ксантипы бывают особенно злы? А оттого, что жене
всегда приятно, почти нужно осуждать своего мужа. А когда муж
Сократ или приближается к нему, то жена, не находя в нем явно
дурного, осуждает в нем то, что хорошо. А осуждая хорошее, те-
ряет la notion du bien et du mal1 — и становится все ксантипистее
и ксантипистее.
1 познание добра и зла (фр )
426
8 авг
1) Не люблю я говорить с людьми, которые, слушая вас, дела-
ют вид, что они знают то, что вы скажете, и вперед соглашаются
с вами. Мы, мол, понимаем друг друга, и все. Крестьяне свои
почти всегда слушают и говорят так.
2) Любовь к себе — своему телесному я и ненависть к людям
и ко всему — одно и то же. «Люди и всё не хотят меня знать, мешают мне, как же мне не ненавидеть их?»
3) Наша вся жизнь подобна сновиденью одной ночи, в кото-
ром забыто все, что было до этого сновидения.
10 авг.
1) Очень важное и старое, но в первый раз ясно понятое: то, что для того, чтобы жизнь была радостна (чем она должна быть), надо (точно, не на словах, а на деле) полагать свои цели не в себе, Льве, а в делах любви, и дела любви все всегда вне меня в дру-
гих. Я в первый раз понял, что это можно. Буду учиться.
2) Вся наша жизнь, все интересы нашей жизни в предметах, находящихся известное время в известных состояниях. Сами же
предметы различны по занимаемым ими в пространстве местам, а пространство бесконечно, и потому все предметы равны, т. е.
ничто по отношению к бесконечности пространства, То же и
с временными состояниями предметов, они все ничто по отно-
шению бесконечности времени. Так что то, что понимаем как бес-
конечность и называем бесконечностью, есть не что иное, как
только признак иллюзорности, недействительности всего веще-
ственного и личного в нашей жизни.
(Обе важны, особенно первая.)
12 авг.
Кажется мне, что мне открылось нечто очень важное. Сейчас
запишу. Сначала неважное:
1) Раздражаешься, сердишься на себялюбие людей. А вдумай-
ся — и их можно только жалеть: они лишены величайшего, не
сравненного ни с чем блага сознания в себе того, что всегда сво-
бодно, всегда радостно, всегда вне времени и стеснений вещества.
2) Испытываю нынче, 12 августа, необычайное умиленно ра-
достное, благодарное, любовное ко всем чувство. Неужели это от
того, что было желчное состояние перед этим? И то хорошо. Все
427
уравновешивается, и все благо. — Говорят, нельзя насильно лю-
бить. Правда, что бывают такие телесные состояния (желчь), когда
это особенно трудно. Но и в такие времена, если поставить свою
жизнь в увеличении любви, по крайней мере не даешь ходу сво-
ей недоброте и борешься. Зато какая радость, когда, как теперь, и
просто хочется всех любить, и знаешь, что в этом все дело жиз-
ни. Любовь в квадрате. Никогда не испытывал такого радостного
чувства, как нынче.
3) Теперь самое важное (таким мне кажется). Я сознаю себя
Всем, вместе с тем отделенным от Всего. И жизнь моя (и всех
существ) есть разрушение того, что отделяет.
Тайна жизни моей, всякого человека, даже существа, в созна-
нии отделенное™ в себе того, что по существу своему одно во
Всем.
Для того, чтобы человек (и всякое существо) мог сознавать свою
отделенность от Всего, нужно, чтобы он сознавал себя в движу-
щемся веществе. Вещество без движения ничто, а также и движе-
ние без вещества. Вещество можно представлять себе только в бес-
конечном пространстве и движение — только в бесконечном вре-
мени. Бесконечность того и другого показывает их иллюзорность, воображаемость. Отделенность существ есть одно из проявлений.
Чего? Зачем? Не дано знать. Человек знает только то, что он Все и
вместе с тем отдельное существо. Знает, что то чувство любви, ко-
торое он сознает к себе, а потом ко Всему, есть та единая основа, которая составляет его жизнь, отделенная от Всего.
13 авг.
1) Неделание (по Лаотзе) уже потому важнее делания, что
делание
