«Ленора» Г. Бюргера, «Линор» Э. По и баллады со схожим сюжетом

«Ленора» Г. Бюргера, «Линор» Э. По и баллады со схожим сюжетом. В. А. Жуковский, Эдгар Аллан По, Готфрид Август Бюргер, Мэтью Грегори Льюис, Павел Катенин

Имя «Ленора» стало нарицательным в романтизме. Его использует Пушкин:

Как часто ласковая муза

Мне услаждала путь немой

Волшебством тайного рассказа!

Как часто по скалам Кавказа

Она Ленорой, при луне,

Со мной скакала на коне!

— «Евгений Онегин», глава 8, строфа IV

Предания и народные песни, в которых рассказывается о том, как покойник, встав из гроба, пришел за девушкой, любимой им при жизни, известны почти у всех славян и у других народов. Это удивительно широкое распространение одного и того же предания среди народов, разобщенных между собою расстоянием и языками, указывает на глубокую его древность.

Карел Яромир Эрбен — примечание к балладе «Свадебные рубашки».

Готфрид Бюргер Ленора

Немецкая баллада в переводе Вас. Жуковского

Леноре снился страшный сон,

Проснулася в испуге.

«Где милый? Что с ним? Жив ли он?

И верен ли подруге?»

Пошел в чужую он страну

За Фридериком на войну[1];

Никто об нем не слышит;

А сам он к ней не пишет.

С императрицею король

За что-то раздружились,

И кровь лилась, лилась… доколь

Они не помирились.

И оба войска, кончив бой,

С музыкой, песнями, пальбой,

С торжественностью ратной

Пустились в путь обратный.

Идут! идут! за строем строй;

Пылят, гремят, сверкают;

Родные, ближние толпой

Встречать их выбегают;

Там обнял друга нежный друг,

Там сын отца, жену супруг;

Всем радость… а Леноре

Отчаянное горе.

Она обходит ратный строй

И друга вызывает;

Но вести нет ей никакой:

Никто об нем не знает.

Когда же мимо рать прошла —

Она свет божий прокляла,

И громко зарыдала,

И на землю упала.

К Леноре мать бежит с тоской:

«Что так тебя волнует?

Что сделалось, дитя, с тобой?» —

И дочь свою целует.

«О друг мой, друг мой, все прошло!

Мне жизнь не жизнь, а скорбь и зло;

Сам бог врагом Леноре…

О горе мне! о горе

«Прости ее, небесный царь!

Родная, помолися;

Он благ, его руки мы тварь:

Пред ним душой смирися». —

«О друг мой, друг мой, все как сон…

Немилостив со мною он;

Пред ним мой крик был тщетен…

Он глух и безответен».

«Дитя, от жалоб удержись;

Смири души тревогу;

Пречистых тайн причастись,

Пожертвуй сердцем богу». —

«О друг мой, что во мне кипит,

Того и бог не усмирит:

Ни тайнами, ни жертвой

Не оживится мертвый».

«Но что, когда он сам забыл

Любви святое слово,

И прежней клятве изменил,

И связан клятвой новой?

И ты, и ты об нем забудь;

Не рви тоской напрасной грудь;

Не стоит слез предатель;

Ему судья создатель».

«О друг мой, друг мой, все прошло;

Пропавшее пропало;

Жизнь безотрадную назло

Мне провиденье дало…

Угасни ты, противный свет!

Погибни, жизнь, где друга нет!

Сам бог врагом Леноре…

О горе мне! о горе

«Небесный царь, да ей простит

Твое долготерпенье!

Она не знает, что творит:

Ее душа в забвенье.

Дитя, земную скорбь забудь:

Ведет ко благу божий путь;

Смиренным рай награда.

Страшись мучений ада».

«О друг мой, что небесный рай?

Что адское мученье?

С ним вместе — все небесный рай;

С ним розно — все мученье;

Угасни ты, противный свет!

Погибни, жизнь, где друга нет!

С ним розно умерла я

И здесь и там для рая».

Так дерзко, полная тоской,

Душа в ней бунтовала…

Творца на суд она с собой

Безумно вызывала,

Терзалась, волосы рвала

До той поры, как ночь пришла

И темный свод над нами

Усыпался звездами.

И вот… как будто легкий скок

Коня в тиши раздался:

Несется по полю ездок;

Гремя, к крыльцу примчался;

Гремя, взбежал он на крыльцо;

И двери брякнуло кольцо

В ней жилки задрожали…

Сквозь дверь ей прошептали:

«Скорей! сойди ко мне, мой свет!

Ты ждешь ли друга, спишь ли?

Меня забыла ты иль нет?

Смеешься ли, грустишь ли?» —

«Ах! милый… бог тебя принес!

А я… от горьких, горьких слез

И свет в очах затмился…

Ты как здесь очутился?»

«Седлаем в полночь мы коней…

Я еду издалёка.

Не медли, друг; сойди скорей;

Путь долог, мало срока». —

«На что спешить, мой милый, нам?

И ветер воет по кустам,

И тьма ночная в поле;

Побудь со мной на воле».

«Что нужды нам до тьмы ночной!

В кустах пусть ветер воет.

Часы бегут; конь борзый мой

Копытом землю роет;

Нельзя нам ждать; сойди, дружок;

Нам долгий путь, нам малый срок;

Не в пору сон и нега:

Сто миль нам до ночлега».

«Но как же конь твой пролетит

Сто миль до утра, милый?

Ты слышишь, колокол гудит:

Одиннадцать пробило». —

«Но месяц встал, он светит нам…

Гладка дорога мертвецам;

Мы скачем, не боимся;

До света мы домчимся».

«Но где же, где твой уголок?

Где наш приют укромный?» —

«Далеко он… пять-шесть досток…

Прохладный, тихий, темный». —

«Есть место мне?» — «Обоим нам.

Поедем! все готово там;

Ждут гости в нашей келье;

Пора на новоселье

Она подумала, сошла,

И на коня вспрыгнула,

И друга нежно обняла,

И вся к нему прильнула.

Помчались… конь бежит, летит.

Под ним земля шумит, дрожит,

С дороги вихри вьются,

От камней искры льются.

И мимо их холмы, кусты,

Поля, леса летели;

Под конским топотом мосты

Тряслися и гремели.

«Не страшно ль?» — «Месяц светит нам!» —

«Гладка дорога мертвецам!

Да что же так дрожишь ты?» —

«Зачем о них твердишь ты?»

«Но кто там стонет? Что за звон?

Что ворона взбудило?

По мертвом звон; надгробный стон;

Голосят над могилой».

И виден ход: идут, поют,

На дрогах тяжкий гроб везут,

И голос погребальный,

Как вой совы печальный.

«Заройте гроб в полночный час:

Слезам теперь не место;

За мной! к себе на свадьбу вас

Зову с моей невестой.

За мной, певцы; за мной, пастор[2];

Пропой нам многолетье, хор;

Нам дай на обрученье,

Пастор, благословенье».

И звон утих… и гроб пропал…

Столпился хор проворно

И по дороге побежал

За ними тенью черной.

И дале, дале!.. конь летит,

Под ним земля шумит, дрожит,

С дороги вихри вьются,

От камней искры льются.

И сзади, спереди, с боков

Окрестность вся летела:

Поля, холмы, ряды кустов,

Заборы, домы, села.

«Не страшно ль?» — «Месяц светит нам». —

«Гладка дорога мертвецам!

Да что же так дрожишь ты?» —

«О мертвых все твердишь ты!»

Вот у дороги, над столбом,

Где висельник чернеет,

Воздушных рой, свиясь кольцом,

Кружится, пляшет, веет.

«Ко мне, за мной, вы, плясуны!

Вы все на пир приглашены!

Скачу, лечу жениться

Ко мне! Повеселиться!»

И лётом, лётом легкий рой

Пустился вслед за ними,

Шумя, как ветер полевой

Меж листьями сухими.

И дале, дале!.. конь летит,

Под ним земля шумит, дрожит,

С дороги вихри вьются,

От камней искры льются.

Вдали, вблизи, со всех сторон

Все мимо их бежало;

И все, как тень, и все, как сон,

Мгновенно пропадало.

«Не страшно ль?» — «Месяц светит нам». —

«Гладка дорога мертвецам!

Да что же так дрожишь ты?» —

«Зачем о них твердишь ты?»

«Мой конь, мой конь, песок бежит;

Я чую, ночь свежее;

Мой конь, мой конь, петух кричит;

Мой конь, несись быстрее…

Окончен путь; исполнен срок;

Наш близко, близко уголок;

В минуту мы у места…

Приехали, невеста

К воротам конь во весь опор

Примчавшись, стал и топнул;

Ездок бичом стегнул затвор

Затвор со стуком лопнул;

Они кладбище видят там…

Конь быстро мчится по гробам;

Лучи луны сияют,

Кругом кресты мелькают.

И что ж, Ленора, что потом?

О страх!.. в одно мгновенье

Кусок одежды за куском

Слетел с него, как тленье;

И нет уж кожи на костях;

Безглазый череп на плечах;

Нет каски, нет колета[3];

Она в руках скелета.

Конь прянул… пламя из ноздрей

Волною побежало;

И вдруг… все пылью перед ней

Расшиблось и пропало.

И вой и стон на вышине;

И крик в подземной глубине,

Лежит Ленора в страхе

Полмертвая на прахе.

И в блеске месячных лучей,

Рука с рукой, летает,

Виясь над ней, толпа теней

И так ей припевает:

«Терпи, терпи, хоть ноет грудь;

Творцу в бедах покорна будь;

Твой труп сойди в могилу!

А душу бог помилуй!»

1831 г.

Перевод: Василий Жуковский

Готфрид Бюргер Ленора

Немецкая баллада в переводе В. Левика

Леноре снились смерть и кровь,

Проснулась в тяжком страхе.

«Где ты, Вильгельм? Забыл любовь

Иль спишь в кровавом прахе?»[4]

Он с войском Фридриха весной

Ушел под Прагу[5] в смертный бой

И ни единой вести

Не шлет своей невесте.

Монархи вражеских держав,

Устав от долгой ссоры,

Смирили гнев и гордый нрав,

И мир пресек раздоры.

И, зыбля рдяный шелк знамен,

Под пенье, гул, и гром, и звон

Войска, весельем пьяны,

Идут в родные страны.

И вот спешат и стар и млад

На стены, на заставы —

Встречать ликующих солдат,

Любимцев бранной славы.

Здесь муж вернулся, наконец,

Там встречен радостно отец, —

Ах, для одной Леноры

Ничьи не светят взоры!

Она идет, бежит, зовет,

Глядит в глаза героям.

Но кто ж ведет убитым счет

Пред лютым вражьим строем?

Ушли! Теперь ты веришь сну?

И, разметав волос волну,

Она в смятенье диком

На землю пала с криком.

И к ней бежит в испуге мать,

Приникла к ней, рыдая.

«Над нами божья благодать,

Не плачь, не плачь, родная!»

«О мать, о мать, Вильгельма нет,

Постыл, постыл мне божий свет,

Не внял господь Леноре.

О, горе мне, о, горе

«Господь, господь! спаси, спаси

Дитя от искушенья!

Господь, ты благ на небеси,

Прости ей прегрешенья!»

«О мать, о мать, всему конец,

Не знает милости творец!

Не помогли молитвы,

Он пал на поле битвы».

«Господьоплот наш и покров,

Мы все — его созданья.

Вкуси, дитя, святых даров,

Да утолишь страданья!»

«О мать, я не пойду во храм,

Не прикоснусь к святым дарам,

Дары Христа бессильны

Нарушить сон могильный».

«Но если в Венгрии, дитя,

Забыв страну родную,

От веры душу отвратя,

Он в жены взял другую, —

Дитя, тогда забудь о нем,

Ему добра не будет в том:

Душе за грех измены

Не избежать геенны».

«О мать, постыл мне белый свет,

Я брошена в пустыне,

Он смерть оставил мне в завет,

На что мне жизнь отныне!

Померкни, солнце, не свети,

Дай мне во тьму и скорбь уйти!

Навек, навек могила добычу поглотила!»

«Господь, господь! Не будь суров

К твоей рабе несчастной;

Она твоих не слышит слов,

Прости ей гнев напрасный!

Дитя, смири молитвой плоть,

Душе отверзнет рай господь,

К ней в радостные кущи

Придет жених грядущий».

«О мать, на что мне светлый рай,

Что для меня геенна!

Где мой Вильгельм — там светлый рай,

Где нет его — геенна[6].

Померкни, солнце, не свети,

Дай мне во тьму и скорбь уйти,

Не принесут забвенья

Мне райские селенья».

И долго бушевала страсть,

Туманя ум смятенный.

Она кляла святую власть

Создателя вселенной,

Ломала пальцы, грудь рвала,

Но вот сошла ночная мгла,

И выплыли в просторы

Ночных созвездий хоры.

И вдруг, и вдруг, тук-тук, тук-тук!

Донесся топот гулкий.

И будто всадник спрыгнул вдруг

В притихшем переулке.

И тихо, страшно, дзин-дзин-дзин,

У входа звякнул ржавый клин,

И хрипло крикнул кто-то

В закрытые ворота:

«Открой, открой! Иль спать легла,

Иль ждать не стало мочи?

Как встарь, красотка весела

Иль выплакала очи?»

«Вильгельм! В какой ты поздний час!

От слез я не смыкала глаз,

Кляла я свет постылый,

Откуда ты, мой милый

«Мы только к полночи встаем,

Мой конь летел стрелою.

Мой новый дом в краю чужом,

Я прибыл за тобою».

«Вильгельм, войди, желанный мой,

Свистит и воет ветер злой,

Так далека дорога!

Согрейся хоть немного

«Пусть ветер воет и свистит,

Пусть плачет над полями, —

Мой конь косится и храпит,

Мне места нет меж вами!

Садись, садись же, наконец!

Храпит, храпит мой жеребец,

Сто миль скакать с тобою

Нам к брачному покою».

«Сто миль! А в поле так темно!

Сто миль скакать к постели!

Часы одиннадцать давно

На башне прогудели».

«Живей! Луна встает из тьмы.

Домчимся раньше мертвых мы.

Дорога мне знакома,

Мы скоро будем дома».

«А домик твой красив, высок?

Постелька нам готова?»

«Темь, холодок да семь досок,

Одна доска для крова».

«Не тесно в нем?» — «Вдвоем — войдем.

Живей, живей! Открыт мой дом,

Невесту ждем, и вскоре

Все гости будут в сборе».

Красоткапрыг! и, в чем была,

На круп коня порхнула,

И мила друга обняла,

К желанному прильнула.

И свистнул бич, и, гоп-гоп-гоп,

Уже гремит лихой галоп.

И конь, как буря, дышит,

Вкруг дым и пламень пышет

И справа, слева, сквозь кусты,

Гей, гоп! неуловимо

Летят луга, поля, мосты,

Гремя, несутся мимо.

«Луна ярка, не бойся тьмы,

Домчимся раньше мертвых мы.

Красотка, любишь мертвых?» —

«Зачем ты вспомнил мертвых?»

Но что за стон? Откуда звон?

Как воронье взлетело!

Надгробный звон! Прощальный стон:

«Зароем в землю тело».

И хор идет,

«Ленора» Г.Бюргера, «Линор» Э.По и подобные баллады (сборник) Жуковский читать, «Ленора» Г.Бюргера, «Линор» Э.По и подобные баллады (сборник) Жуковский читать бесплатно, «Ленора» Г.Бюргера, «Линор» Э.По и подобные баллады (сборник) Жуковский читать онлайн